Любовь на грани

«Существует ложь, вошедшая в нашу кровь и плоть… Её называют чистой совестью.»

Аскольд неожиданно подходит к сыну сзади и нежно обнимает за плечи. Мир на несколько секунд замирает, ровно как и его сердце. Оно почти кричит: «Не отпускай! Не отпускай! Не отпускай!». Но кажется отец даже не заметил этого. Что ж, Мурат большой мальчик, подумает по возвращению об этой проблеме. Парень посмотрел прямо в глаза, мужчина моргнул, и Мурат подвинулся ещё ближе. Мурат закрыл глаза, и Аскольду почувствовал, как сыновьи губы осторожно, на ощупь нашли его. Солёный поцелуй продолжался целую вечность, и наконец они оторвались друг от друга. — Не знаю, кого ты любишь, но я, кажется, влюбился в тебя, — сказал Мурат. Он вытянул руку, коснувшись чужой груди, стоя, будто парализованный. Мужчина хотел отпрянуть, но не смог. Парень гладил грудь, улыбаясь своей неумелой улыбкой, потом его рука поползла выше. Тонкие холодные пальцы проскользнули шею, перешли через подбородок и остановились на щеке. По телу бегали руки, к которым присоединилось дыхание, ставшее ласкать щёку, потом это стали делать губы. Но Аскольду было неприятно, и прикосновения ощущались маленькими электрическими разрядами или иголками, загоняемыми под кожу в болючих и неприятных точках тела. — Перестань, — вконец сказал Аскольд. Мурат, конечно, обиделся. Мужчина пытался обнят его, но парень всякий раз убирал руки и иногда отодвигался. Он до боли стиснул зубы, но промолчал. — Не надо, раз так противно, — спокойным голосом проговорил Аскольд — Весь скривился, будто отраву дали, — голос Мурата был холоден, как осенний лесной ручей. Тяжёлые мысли парня было не разобрать, у него взгляде не было ничего. — О чём ты говоришь? Неужели нельзя было рассказать мне?! Если бы ты не держал всё в себе, ничего этого бы не было! — Всё уже кончено, на что ты ещё надеешься? — с ним оставался голос, доставляющий известное удовлетворение. И Мурат наслаждался. Голос отца действовал безотказно: члены дрожали, дыхание учащалось, в низу живота становилось горячо и приятно. Парень стонал от наслаждения, запершись в комнате, чтоб отец и мать не услышали. Бился в конвульсиях, переживая сладостные моменты. — Я сделаю всё, чтобы ты меня простил, и как можно быстрее… — Понятия не имею о чём ты, — произнёс Мурат. Ночь… Тишина… Он сожалел о содеянном. Но эти бесконечные мысли никак не дают покоя… Ему нравилось его внимание. Он сам не понял, как стал бояться потерять его.Его душевное состояние вызывало тревогу. — Если ты и дальше будешь впускать в себя тоску и другие ненужные эмоции — ты себя погубишь. — Что я должен? — резко спросил Мурат. — Ну зачем ты так, милый? Тебе сейчас очень нужен мужчина, и не столько в сексуальном плане, сколько в моральном. Надёжное мужское плечо, опора. Здравый смысл. Потому что ты не от мира сего и очень уязвим. — В гости к любви не бывает опозданий, — процедил Мурат. Мужчина… Если он и появится в его жизни, то при одном условии: чтоб сердце из груди выпрыгивало, и руки тряслись, когда волосы красишь. На меньшее он не согласен. Меньшее уже было. — Извини конечно за такие слова, но кто-то же должен тебя предостеречь. — Надеяться мне не на кого. Я уж сам как-нибудь, — парень поморщился. — И пожалуйста, оглядись. Мой тебе совет. Всё-таки что-то подсказывает мне, что мужчина рядом с тобой есть, — поглядывает тут на него один шатен. Невысокий, широкоплечий, стройный, и в общем-то исходит от него ощущение силы. И глаза хорошие… Осталось только полюбить его страстно… А у отца он, как догадался парень, самый последний в местной табели о рангах. — Чего так смотришь? — для Мурата всегда был проблемой этот мучительный односторонний диалог: каяться и просить, просить и каяться. — Как? — смотреть было больно, как парень себя изводит. А ведь сын у него хороший — в библиотеке мало платят, так он подработку берёт, диссертации, студентам печатает, что-то переводит. Вежливый, приветливый. Аскольд стоял, прислонившись к штырю, на котором был намотан провод, тянущийся к дверце будки, ведущей на крышу. — Как будто любишь, — чуть ли не протянул парень. — Я готов сделать для тебя всё, что угодно. Ты много раз захочешь почувствовать то, что я могу предложить. Твои глаза блестят… Ты так дышишь… У тебя сердце бьётся… Я ведь так не умею. Только остальные — кому нужны деньги… — Деньги — дело десятое, — буркнул парень, но настроение его стало выравниваться. Разговор в некоторой степени снял его нервное возбуждение и отчаянную решительность спрыгнуть с крыши, но мрачное напряжение осталось. — В следующий раз сам себя буду ублажать, — с некой ноткой веселья протянул Аскольд. Лицо Мурата исказилось гримасой. — Может хватит, а?.. Ты всё настроение испортил, — губы искривила усмешка, на лице отчётливо проступила злоба. В глазах замелькало яростное беспокойство. — Мурат, — мужчина поднял его лицо за подбородок пальцами.  — Я не собираюсь прятаться от чего бы то не было и стыдиться того, что было между нами, — твёрдо произнёс он. Мурат не знал, куда себя деть, поэтому не спешил домой. Лёша, его одноклассник, у которого Мурат оставил велосипед, оказался дома, как впрочем и его брат с сестрой, которые, как бы Мурат не отговаривался, всё равно втащили его в дом. За то время, пока все сидели в столовке и пили чай, Мурат узнал имена всех членов семьи, сидящих за столом. Про родителей он не спрашивал, но ему ребята рассказали сами. Мать родилась в Корее, в любящей семье, но к сожалению её мама, бабушка ребят, попала в аварию и умерла, когда матери было одиннадцать, и её растил отец, он вырастил дочку настоящим ангелом, и она ему благодарна за это. Ребята говорили на разные темы и про разные события. Лёша лежал на коленях своей сестры, а брат отпускал разные колкости. За чаепитием часы пробили два ночи. Неожиданно для себя самой, сестра Алексея провела рукой по футболке Мурата. Она была пай-девочкой. Но при виде гостя не смогла сдержаться. Девушка не понимала почему ей хотелось всегда видеть его перед собой. Да ей бы хватило только его присутствия. А ведь с этим самым Муратом она никаких общих дел никогда не имела и даже знакома не была. От её движения старший брат вздрогнул и в тот же миг оттолкнул Мурата. Он явно не рассчитал силу и от такого толчка Мурат перелетел через стол. При падении он задел графин с водой, который, упав, разбился. Парень поранил себе руку, плюс к этому он был сырой. Не весь конечно, но всё же сырой. — Мне пора домой, — сказал Мурат, после чего за столом воцарилась тишина. Мурат и сам удивился — он перестал стесняться, говорит с ними теперь без смущения. — Мне пора идти. Спасибо за приятный вечер и чай, — Мурат встал из-за стола и поклонился. — Да ты что. Оставайся! Поздно, вдруг не дойдёшь, — откликнулся Алексей. — Я вечером всегда хожу по освещенным местам. — Всё равно оставайся! — Ночью конечно бывает небезопасно, но не нагнетай обстановку. Он уверен в себе, — проговорила сестра Алексея, придерживая куртку Мурата. Дойти главное. Мурат попрощался, вышел на улицу, переложил рюкзак с руля на багажник и поехала домой. Небо было усыпано звездами, фонари освещали путь желтоватым светом. По дороге уже не ездили машины, ну если только редкая проезжала. Парень доехал до центра города, где освещение было лучше всего. На своём пути он увидел несколько тёмных силуэтов и один отдельно от них. — Дорогу! — крикнул Мурат, они разбежались в разные стороны, и парень быстро проехала. Обогнув мусорку и подпрыгнув на бордюре, он резко свернула в знакомый район. Дальше проехать один переулок, три района и он дома. Свернув в нужный переулок, Мурат быстро проехал его, но тут же врезался в какого-то человека. — Разве так можно?! Из-за угла выскакивать?! — Мурат встал, отряхнулся и подал тому руку, — Извините. Он поднялся, а Мурат быстро запрыгнул на свой транспорт и поехал дальше. Вскоре ему стало казаться, что чего-то не хватает. Парень остановился, проверил шею, но знакомой цепочки с медальоном не оказалось. «Чёрт. Так я ехал, ехал и… а потом с кем-то столкнулась. Да! Надо проверить это место.», — подумал Мурат, развернулся и поехал обратно. Проезжая переулок, он заметил подозрительную фигуру рядом с фонарём. «Чудак. Лучше бы спать шёл.», — Мурат покатил дальше, но почувствовал какой-то толчок. Не придав этому значения, он поехал дальше, но около магазина посмотрел на свою тень и заметил на ней кое-что странное. Он посмотрел назад и увидел, что сумки нет. Решив быстренько проверить всё, он поехал назад, после чего ему нанесли четыре таких мощных удара, что он отлетел и чуть не пробил стену. Последнее, что парень запомнил — как видел какой то яркий свет.

***

Утро. Восемь сорок три. Вы знали, что репортёры имеют удивительную способность — узнавать, то, о чем ещё никто не знает? Так вот — уже все репортёры, все люди, все органы знают о таинственном исчезновении подростка. А именно — Мурата. Но не все об этом знают.Некоторые его одноклассники снова стали людьми, но из-за того что отменили уроки, они решили собраться в кафе и поболтать. Пришли семь человек. И вот все ждут только Киру, но как говорится: «Вспомнишь лучик, вот и солнышко.». С ноги открывая дверь и подлетая к ним, он показывает на свой телефон. — Ребята, знаете что нашёл?! Сегодня утром репортёры, как говорят, объявили мега новость «Таинственное исчезновение человека». Смотрим? — он сел между Ирой и Десом, включая видео, и все стали внимательно смотреть. — Сегодня утром, между пятью и шестью часами, был найден велосипед с брошенными рядом вещами. Мне только что сообщили, что эти вещи принадлежат подростку по имени Мурат Арзамасов, — на экране высветилось его фото, — Мы опросили соседей и узнали, что вчера вечером он так и не вернулся домой. Мы считаем, что случилось нападение, потому что во всём районе отключили свет, и это была хорошая возможность для похищения. Если вы его видели или знаете его место нахождения, то звоните по номеру ***********. Ждите дальнейший новостей. До свиданья дорогие телезрители. Ребята сидели в лёгком шоке. — Он же вчера нас развозил и ещё был на месте, — Тася высунула язык, размышляя о чём-то своём, а остальные упали в такое состояние, когда думаешь, что можно сделать, и не понимаешь, как это произошло. Не обнаружен. Аскольд опоздал в школу на пятнадцать минут, но, зайдя в класс, его сразу же вызвали к директору. Положив всё на стол, он пошёл к нужному кабинету. — Вы меня вызывали? — Да, присядь пожалуйста, — директор указал на стул и показал на тарелку, — Пироженку? — Нет, спасибо, — мужчина не сильно понимал, что происходит. К чему эти вопросы и что за волнение, — Что-то случилось? — Ты вчера ночью был дома? — Нет, была моя очередь вести ночной инструктаж для новичков. — Вы были в районе «Млечной кометы»? — Нет. Тут в кабинет зашёл Владилен: — О, здравствуй, Ас. Вы ему сказали? — Сказали, что? — Эх, Ас, твой сын пропал. У Аскольда перевернулся весь мир. Мужчина мигом побледнел и обнял себя за плечи — ему вдруг сделалось жутко холодно. Такое ощущение, что в кабинет ворвался мороз и превратил его в сосульку. И, наверное, вся школа слышала крики о том, что нужно начинать поиски, поставить на уши всех работников и государственные органы. Бедного папашу еле успокоили и отправили в общежитие. Весь день он, вместе с другими операми, осматривал место преступления. А вечером искал на сайтах с новостями всё, что могло ему помочь. Еды он так и не купил. Пришёл в себя стоящим на пороге квартиры с газетой в руке. Где и как он её приобрёл — он совершенно не помнил. Он не помнил, как добрался — всё было как в тумане. Он пришёл домой, ни о чём не думая. Вернувшаяся позднее супруга закрыла балкон, поставила зонтик сушиться, достала лапшу быстрого приготовления и съела её, достала из холодильника всё необходимое и приготовила ужин, после чего легла спать. Вскоре она заснула. Аскольд весь день ничего не ел и не ощущал голода, но теперь был голоден как волк. Поев, он умылся. А Лана, сестра Алексея, устало смотрела в окно и радостно обнаружила, что капризная погода наконец-то перестала действовать ей на нервы. «Кажись, всё устаканилось. Не придется вызывать такси. Хотя вряд ли оно доедет в такую глушь…» — сопровождая свою радость томным вздохом, она начала собираться. Сложила несколько разноцветных папок с отчётами в маленькую дамскую сумочку — и как оно всё там помещается, погасила свечу, которую он так небрежно зажёг, ещё раз проверила, не включен ли свет в двух соседних комнатах, которые сегодня пустовали (электроэнергию надо экономить), и, сняв со своих хрупких плечей тяжёлую ношу ответственности за порядок в этой халабуде, подошла к входной двери. Он сидел на пороге её убогого кабинета и слушал музыку в больших массивных наушниках. Мурат казался некрасивым и каким-то преждевременно старым, со светло-русыми прямыми прядями волос до плеч, холодными глазами, искривлённым ртом и грубыми неправильными чертами лица, на котором проступали светло-голубые глаза, слишком высоким лбом и большим подбородком. Он удивлённо уставилась на него и растерянно молчала. «Скажи только хоть что-нибудь — и тебе по яйцам врежу», — хмуро подумал он. И она бы не обратила на него ни малейшего внимания, если бы не одно «но»: он закрывал собой спасительный путь к Рубикону, перешагнув через который она смогла бы забыть об этом кошмаре хотя бы на два дня. Проще говоря, он загораживал собой выход из этой чертовой халупы, чего Лана никак не могла стерпеть. — Ну и? Долго ты будешь здесь сидеть? — она уже приготовилась к очередному выговору, но его ответ тебя обескуражил: — Мне некуда идти. — Сказочный долбаёб, — протянула Лана. «Он меня бесит, вот и всё! — подумала девушка, но она прекрасно знала, что за этим скрывается что-то ещё, что-то невообразимое и лёгкое, что-то такое. «Нет! — подумала она, — Такого просто не может быть.» Лана провела его в комнату. Мурат положил наушник на тумбочку у кровати, положил нехитрый скарб в шкаф. На пустые плечики повесилась рубашка, на полку в шкафу легли носки. расстелил кровать. Комната была опрятно и уютной, хоть и скудно обставленной: кровать, тумба, столик у окна, книжный шкаф с секциями секретера, вертикальные жалюзи на окне. Белоснежное кружевное полотно, почти полностью зашитое тёмно красным полотном, над ними. Поздно вечером Аскольд лежал в комнате сына и читал де Сада. Изначально он зашёл к нему взять книги почитать у себя, но потом вернулся и разлёгся на постели сына. Вот уж странное дело — раньше он терпеть не мог то, что читает сын, который, чтобы хоть как-то отвечать на уроках, использовал краткие пересказы и изложения — для ответа на тройку этого вполне хватало. От нечего делать мужчина взял наугад ту книгу и удивился, когда понял — что втянулся. Он вынужден был признать, что ему нравится. Достоевский, конечно круче, но и Кунц оказался неплохим мужиком. Из зала доносился голос жены, которая заснула перед телевизором. Но мужчина не сразу заснул — ему как будто кто-то говорил, что у него одного не получится его найти. Его мысли всё ещё думали о пропаже дорогого ему человека и никак не могли успокоиться. Они задавали всё больше и больше вопросов, но ответов на них не было. С такой путаницей в голове он пошёл домой и лёг спать с теми же терзающими душу мыслями. На следующий день Мурат проснулся затемно, как был, в одежде, на смятом покрывале. В пустой и тяжёлой, хотя, казалось бы, она должна была взлететь как наполненный гелием шарик, голове тихонько ныла боль. Из ванной доносился звук льющейся воды. Растирая заспанное лицо ладонями, парень поднялся, потянулся и вышел из комнаты. Время было раннее, но ему не спалось. — Привет, — сказал он. Сегодня он вызывал совсем иные чувства. Если вчера он сидел, вжав голову в плечи, ссутулившись и смотрел бездумным, блуждающим взглядом, и вздрагивал, словно от удара хлыста и замирал от её первого слова, то сегодня явственно проступало облегчение. Да и вообще, вчера при свете ламп у него были бледная кожа, болезненная худоба, тёмные круги под слезившимися и скоро бы воспалившимися глазами, ногти казались совсем тонкими и прозрачными, были длинными со скопившейся до краёв тёмно-серой грязью, на свету казавшейся чёрной. — Привет, — после некоторой паузы ответила Лана. Выражение лица при этом у него даже не изменилось. Вернувшись в тёмную комнату, Мурат прилёг на кровать, включил телевизор и закрыл глаза. Похоже, он задремал, потому что в следующий миг Лана сидела рядом в розовом халате, неестественно выпрямившись. Она закуталась в длинную махровую ткань, будто пытаясь скрыть от него своё тело. В её глазах отражались цветастые картинки из телевизора, а лицо ничего не выражало. Мурат понял, что будет трудно. Несколько дней Лана провела в странном состоянии: с одной стороны, будто обухом огрели, а с другой — словно бы всё, как всегда. Днём она спасалась от ненужных мыслей ставшей рутинной работой, вечером жила и сразу ложилась спать. А Мурат не помнил — что ему снилось. Так проходили дни и месяца. Лана не знала куда себя деть. А Мурат жил у неё и изменил внешность. Теперь его вьющиеся волосы цвета тициана длиной до плеч прилизаны, на мир смотрели раскосые голубые глаза. И ни следа от лихорадочного румянца и мелкой дрожи пальцев, бывших в вечер встречи. Девушке льстила молчаливость парня, но в глубине души колыхалась тревога — за молчанием скрывалось нечто большее, чем простая любезность — Лана чувствовала это.

***

— Мы все думали, что ты пропал, искали тебе везде… — наконец начала она этот разговор. Это время он был сильно погружён в свое самосовершенствование, что попросту её не замечал. За последние месяцы складывалось впечатление, что он родился в богатой семье двух французских аристократов и был желанным и долгожданным ребёнком, поскольку родился после семи девочек, а также с детства учился повелевать и привыкал к обстановке полного подчинения со стороны низших по статусу. А ещё складывалось впечатление, что так как его отец умер рано, мать взяла воспитание на себя. — Чего ты от меня ждёшь? — спросил Мурат, и Лана устало посмотрела в окно. На неё ни малейшего внимания. Девушка насквозь пропиталась обидой: поднять всех на уши, чтоб вот так бездарно провести выходные за компьютером в одиночестве. Какого чёрта он её игнорирует. Парень-то в общем-то неплохой, но чересчур замкнутый, что поначалу девушку раздражало, а потом стало даже устраивать. — Что ты снова мне скажешь? Что ты был в командировке, у тебя было секретное задание, ты должен был спасти город в восточной Европе, одолеть Крыс мертвого дома, связать эспера-террориста, слетать на отдых в конце-концов? Что опять, Мурат?! — Лане стало страшно. Злость отодвинулась на второй план, придавая страх экзотический привкус. Девушка схватилась за спинку стула, приблизив своё лицо к лицу повернувшегося парня, заглянула ему в глаза. Его лицо ничего не выражало, только глаза были понимающими. И зрачки — по какой-то причине они пугали девушку. В этом платье нежно-сиреневого цвета с рукавами-крыльями она была похожа на бабочку, на хрупкого маленького мотылька. Она больше ни о чём его не спрашивала, и он сам не проронил ни слова. После вела она себя на удивление безмятежно, будто и думать забыла о мужике, который валяется у неё в квартире уже три месяца. Через два дня после злополучного разговора Лана листала семейный фотоальбом, сидя в любимом кресле и поплотнее закутавшись в шаль. Мысли от усталости после работы путались, перед глазами стояла картина, как в доме в деревне появились люди. Их было много, они здоровались, фотографировали, раскрашивали столешницы и стены, делая ремонт. На стенах искрилась краска, как будто кто-то размахивал шлангом или душем. Но неожиданно на одной из фотографий мелькнул мальчик, удивительно похожий на маленького Мурата — ей Алексей показывал их детскую фотографию в детском лагере. Недоумённо нахмурившись, девушка посмотрела обратно в альбом. Холодный ветер задувал в щели старой оконной рамы, и Мурат кутался в тонкое одеяло. Лана тихо на цыпочках прокралась в комнату, где он спал, открыла секретер книжного шкафа и достала склеенный из плотной желтовато-серой песочной бумаги конверт в форме плоской коробки или, скорее, папки. Закрывался он просто на клапан. Девушка открыла конверт, вытащила из него фотографии.Нужные порно не желали находиться. Просидев над ними минуты три, она сложила их в стопочку, решив, что посмотрит в своей комнате. Она вернулась в комнату, неся фотографии так и прижатыми к шершавому боку конверта. Это были фотографии, где у них ещё был старший брат. Девушка пролистала некоторые и достала, не глядя, старую чёрно-белую. Это были фотографии их старшего погибшего брата, и только эта осталась чёрно-белой. Только на лестнице Лана наконец-то смогла на неё посмотреть. Маленький Мира на фоне типичной дачной веранды, по бокам застеклённой небольшими прямоугольниками в рамах из деревянных раек. По бокам росли кусты, позади на веранде сидела весёлая кричащая или смеющаяся Лана, скрыто улыбающийся Алексей и родители, а на переднем плане на траве среди кустов рядом с Мирой стоит маленький Мурат. «Такого не может быть», — думала девушка, если бы не одно больше «но». Если верить записи на белом бумажном контуре вокруг фотографии, это именно Мурат в конце последнего дачного сезон, когда Мира был ещё жив. Причём, он не учился в школах. Что в звуке, что здесь… он просто жил. Ходил на какие-то занятия. У них действительно была дача, но что с ней случилось — Лана не помнила. Просто однажды они туда не поехали. Родители ничего не объяснили, просто сказали — что дачу продали. Ничего особенного. Через некоторое время появилась другая, более близкая к городу, которую потом перестроили в коттедж. Про первую все забыли. Но именно там была сделана фотография, и именно туда приезжал на лето Мурат. Там сучилось что-то, что привело к гибели брата. Сначала он просто пропал, потерялся в лесу. Кой чёрт занёс Мурата на эти галеры, размышляла меж тем Лана. Целых три месяца убито впустую. Уже целых три месяц Мурат жил в хрущёвке. С Ланой он вроде поладил. Парень откопал на чердаке целый сундук старых книжек, и теперь они заменяли ему интернет. Он мог целый день проваляться на раскладушке, которую вытащил на балкон, с увесистым томом, периодически проваливаясь в сладкую дрёму. Вечерами даже несколько раз смотрел с девушкой её любимую «Кармелиту», ещё какие-то сериалити. Лана с влечением смотрела этот сериал, не пропуская ни одной серии. За почти полчаса совместного просмотра она успевала рассказать жильцу обо всех героя цыганских саг, так что Мурату давно начало казаться — что он смотрит их по меньшей мере год, Ланин телевизор ловил всего пять каналов, поэтому кроме новостей, политдебатов, российских сериалов и мелодрам и медицинских передач смотреть было нечего. Мурат с грустью вспоминал свою сотню кабельных каналов, особенно отцовский музыкальный, где крутили в том числе и его любимые клипы и концерты его любимых музыкантов. Жаль, что он не принёс с собой плеер и несколько десятков дисков. У Ланы же из музыки было только радио на кухне, передающее сплошь новости и транслирующее сплошной «Маяк», хотя однажды Мурат с удивлением услышал, что из него доносится песня немецкой группы. Да и Лана больше могла не лазать на чердак, где тайком от родителей курила сигареты. да и впервые видела Лана парня в неформальном прикиде, о чём и сказала ему, кивнув на футболку, в которой он к ней пришёл — ведь в деревне, откуда они родом, все тока по «Челси» или «Иванушкам» сохнут. — Почему наши родители тебя не помнят? — не в силах найти ответ, Лана вновь нахмурилась, чуть не сведя брови к переносице. Забытые, вычеркнутые события вставали из глубин памяти смутными призраками. Заплаканные родители, дородный дяденька в полицейской форме, настойчивые вопросы. Сам Мурат о том времени не вспоминал до похищения. Кто-то внутри его головы старательно затёр ластиком все нереальные, жуткие события того периода времени, подчистил картину мира, забирая из неё всё случившееся и одного несчастного мальчика. Мурат был в душе этому явлению благодарен, и какая, к чёрту, разница — что заботливо бережёт его разум. Если это позволяет спать спокойно, не пугая жуткими криками соседей и отца — он ничего не имеет против. «Что же мне делать. Почему в голове этот парень…» — с этими мыслями сестра Лёши вышла на улицу. Когда он вчера впервые при ней появился у них дома, она подумала: «О боги, да он прекрасен.» Девушка словно чокнулась. В её голове они уже свадьбу играли. Как бывает. И розовый замок она уже построила. Этот парень был совсем другим, не таким- как её знакомые, по которым девушка даже не скучала. То ли дело Мурат. Когда она несколько вечеров подряд не смогла приехать вовремя — она скучала. Сидела на стуле, курила и думала о нём. Они разговаривали или просто молчали. И это молчание не было натянутым, как часто бывает межд недавно познакомившимися людьми. Казалось, они знакомы уже долгие год, и такое молчание — тоже своего рода общение. Кстати, он ей рассказал, как собирался поцеловаться с отцом около кладбища и даже на всякий случай купил презервативы, хотя раньше и думать об этом было неловко. Но все её мечты разрушало одно его… То, что он в ту ночь собрался домой, сказав, что выдвигается. После этих слов её словно в землю втоптали. И кстати, ведь Алексей — его друг детства. Девушка поправила пепельные волосы, открыв чёрные глаза. Нет, такой на неё не посмотрит — высокий рост, светлая кожа, торчащие уши и худое лицо. Особенно уши. — Ты ведь хочешь разобраться в случае с братом? Я хоть тебя и не понимаю — но готова помочь, — утром произнесла Лана, встретившись с Муратом в коридоре. Парень чувствовал, как громко стучит её сердце, дыхание перехватило. Её лицо напряглось. Мурат лишь кивнул. Он заметил, что в глазах девушки нет безумия, которое искрится в таких случаях. В них светилось здоровое умиротворение, присущее счастливым людям. Он стоял перед ней на голову ниже и на четыре года младше и смотрел, как она теребит ткань рубашки, заправленной в штаны. Раньше, когда он добросовестно порылся в памяти и пожал плечами, никакого шока он помнил. Мурат вообще не помнил себя в этой истории. Но теперь. После похищения… День прошёл легко и почти незаметно, в привычной рутине: еда, сон, рабочая ходьба. Огонёк лампы, стоящей на столе, беспокойно дрожал, тревожимый вездесущими сквозняками. Свет, который он давал, был слабым и обманчивым, и Мурату приходилось щуриться, низко склоняясь над бумагой, чтобы различать выводимые пером буквы, и прикрывая грудью небольшой лист бумаги, над которым трудился. День заканчивался. Деревянные балки окон влажно заскрипели, с потолка посыпало мелкой крошкой. когда гром стих, парень выпрямился и продолжил писать. Буквы выходили кривые и неровные — замёрзшие руки, привыкшие к грубой работе, отказывались выводить каллиграфически правильно. Буквы был крупные, заглавные — закруглённые: «Уже третий месяц я встречаю в чужой квартире. Немногие могут похвастаться таким сроком, а те, кто мог бы — предпочтут смолчать. Я стараюсь не думать, — в каких условиях оказался, и что мне приходится терпеть — иначе можно сойти с ума. Кажется, за прошедшие месяцы в моём поиске не произошло никаких изменений. Я не хочу тебя обманывать, рассказывая, как делают другие, что здесь живётся неплохо; категории «плохо» и «хорошо» в применении к этому совершенно неуместны. Дни, проведённые здесь, измеряются иными понятиями, чуждыми тем — кому повезло не попасть в такую ситуацию. Эти строчки должны приоткрыть ту тяжесть, с которой я живу, то — что давит и поражает разум. Мурат отложил перо, ещё раз пробежался по тексту глазами. Прочитав это на свежую голову, он осознал — что в результате правки текст вышел ещё более несуразным и и даже двусмысленным. Последняя половина была выведена карандашом. Часы размеренно отсчитывали минуты, складывая из них час за часом. Мурат задумчиво поглядел на исписанный лист, который держал в руках, и строки которого горели огнём под его взглядом. Внизу на листке красовалась приписка ровным убористым Ланиным почерком: «Алексей. Ты, наверно, уже всё сам понял. То, с чем мне довелось столкнуться сегодня — необъяснимо. И это пугает меня. По-настоящему пугает, братик. Нам нужно разобраться.» Свободного места на листе осталось совсем немного — три-четыре строчки среднего шрифта, не больше. На смывном бачке лежала записка, которую и нашёл утром Лёша, зайдя в квартиру к сестре, чтобы навестить её. С этим-то и пошёл утром Лёша в участок, сжимая клочок бумаги межу пальцев за краешек. Ещё из шкафа исчезла вся чёрно-белая одежда, максимально непримечательная. Надо было ехать, поднимать архивы, пока рабочий день не кончился. «Ой не нравится мне всё это», — подумал Лёша, и тут зазвонил телефон. Своим местом в их маленьком союзе Лана была обязанная именно Лёше, но как костюм итальянского модельера выделяется среди китайского ширпотреба, так и она выделялась на фоне братьев. Три карты — так она их называла. — Джокер, король и валет и я — ваша дама, — говорила она, заливаясь смехом. На неё братья не обижались и каждую её шутку принимали как игру, ожидая милостей своей повелительницы. Хотя на самом деле Лана молчаливо терпела. Будучи не глупой девочкой, она понимала — что нужна братьям для оттенения их успеха в обществе и всё равно послушно исполняла свою роль. Якшалась она с братьями именно из-за этого. И ещё ей нравилось это странное, потому что пока не совсем понятное, обожание в их глазах. Как и Мира, она умела делать что-то, что влияло на братьев так, что они стремительно глупели и превращались в послушных комнатных собачек. Но чему Лана завидовала у Миры, так это то, что он умело манипулировал своим окружением — стоило ему оказать им малейший знак внимания. — Слушаю, — раздражённо рявкнул в трубку парень.

***

После часа скитаний по пыльным прямым с ровными углами коридорам Лёша нашёл вожделенный архив и получил песочно-кремовую папку с верёвочкой и стул в так называемой Комнате для работы. Он вчитывался в пожелтевшие страницы, но факты из протоколов не складывались в единую картинку и не становилось понятно — какую роль в этом деле сыграл Мурат. Брата так и не нашли. Целого. Перед тем, как вернуть дело архивариусу, Алексей переписал адрес бывшей дачи, стараясь делать это аккуратно, на неведомо как затесавшуюся в дело оборванную наискосок страницу детской книжки, которую посчитали, как какую-то бумажку.

***

Зачем — было, в общем-то, ясно. Аскольд отчётливо осознал, что приехал сюда ря, но понял — что хотел помянуть своё прошлое. Но ещё сильнее он хотел его забыть. Жаль, что одного одиночества было для этого мало. Хлеб вприхлёбку с чаем шёл плохо — за последние годы, живя в одиночестве и растеряв всех своих друзей, Аскольд совсем отвык пить. Но хуже всего то, что ярким потоком нахлынули воспоминания. Он будто вернулся на двадцать с лишним лет назад и видел на кухне он с первой женой сидит и пьёт тоже чай. Лёшка ему рассказывал, что сестра отправилась искать ответы про брата. Всё, что знал сам мужчина — так это то, что Мира и Мурат в июль того лета отправились в лес. Они заливали про то, что поискать или собрать ягоды или грибы, но всем было ясно — что идут они погулять. То ли сами решили, то ли надоумил кто-то. К вечеру дети не вернулись, как впрочем и к вечеру следующего дня. На исходе третьего дня поисков недалеко от опушки, которая выходила к проездной дороге на окраине дачного посёлка нашли Мурата — грязного и голодного, понятного, как впрочем и понятно — что в слезах. Но нашли одного. На вопросы он не отвечал да и вообще в целом молчал, апериодически начинал плакать. Кроме этих стандартных и от того простых сведений было ещё заключение детского психиатра — пережитое сильнейшее потрясение, на которое наложились заблуждение в лесу, потеря там «приятеля», брожение по лесу всю ночь, дрёма под кустом с дрожью от страха и голода, плач и зов на помощь. Испытанный шок превосходил даже шок от падения небесного тела или встречи с маньяком- всё это было недостаточным по мнению специалиста. Мужчина вспомнил, как Мурат говорил что-то, но из его рассказа взяли то — что он заблудился где-то в лесу. Там очень густые, дремучие леса, в которых рано темнеет, позднее весной ходят заморозки осенью приходят первее. Мира так и не был найден — с маленьким уточнением: его тело не было найдено. А голову нашли на краю поляны, где мальчишки последний раз стояли вместе, когда велись предварительные поиски после прихода Мурата. Группа МЧС после нахождения Мурата провела в лесу более трёх ней, но ничего так и не нашли.При этом последствия поисковой операции оказались неожиданными для простых людей: двое спасателей пропали без вести, а несколько отделившихся от группы и осуществляющих поиски в одиночестве, сошли с ума. Их вытащили из леса на носилках — волосы сих стали седыми, они пускали слюни и кричали. Районным СМИ запретили упоминать об этой новости, отчасти оттого — что не хотели кого-либо больше искать. Родителям Миры заплатили довольно хорошую компенсацию, а с Аскольдом был заключён договор — что он забирает своего отпрыска, и они оба никогда больше не пересекаются с семьёй, родители же Миры забывают и об этой истории, и о мальчике в целом.