Al otro lado de las montañas

      И правда, на следующий день лил дождь. Лил так сильно, будто бы пытался наполнить бездонную чашу. Никто не выходил из своих домов, так как ветер чуть ли не выдирал с корнем деревья, гнул их до самой земли. Пеппу вскоре попросили немного успокоить стихию, и на другой день она остановила ураганный ветер, но дождь так и стучал по крышам домов. Как назло он нагонял тоски на, и так уже подавленного, Бруно, вот уже два дня не выходящего из комнаты. Поначалу никто не хотел лезть к нему, (как и взбираться по огромной лестнице в башню), но на третий день семья начала сильно переживать, учитывая, что предсказать даже ни разу не приходил, чтобы поесть или выпить воды. — Не… фух… ненавижу… лестницы… — Не ной, Камило — это ведь ради нашего дяди. — Тебе легко говорить, Исабела! Но я то не умею выращивать лианы, которые донесли бы меня до верха. Почему бы тебе не помочь нам? — Видишь ли, кто-то вчера стащил моё пирожное, которое я откладывала…       Парень скорчил обиженную мину: — Какая ты злопамятная.       После небольшой тренировки ног и силы воли, почти все Мадригаль забрались в башню. Некоторые персоны, вроде Альмы и Антонио остались ждать их внизу, из-за хрупкого тела и отсутствия сил на такой долгий подъём, а Феликс с Агустнином были заняты какими-то важными делами в городе. — Ра-ап-у-у-унцель!!! Сбрось свои волосы-ы-ы!!! — Ты дурак, Камило? — Ну а что? Я так ищу дядю Бруно. — Мне кажется, что его тут нет. — Долорес внимательно вслушивалась в тишину пещеры. Ничего. Только песок хрустит под ногами.       Её брат немедленно возмутился в полный голос: — А ты не могла так сделать до подъёма по этой адской лестнице?! — Когда я вслушивалась в звуки снизу, то отчётливо слышала голос дяди Бруно! Видимо, пока мы поднимались, он ушёл… — Куда он мог уйти? — прошипел Камило, — Испарился что-ли? — Нет, возможно, он открыл потайной проход… — Мирабель прикоснулась к каменной стене с вырезанными причудливыми узорами и картинками. — Тут множество ловушек, наверняка есть и разные штуки, вроде секретных дверей…       При нажатии на выпирающую каменную кнопку, замаскированную под часть рисунка, что-то за стенами начало двигаться. Последовал негромкий щелчок, и в дальнем углу действительно открылась потайная дверца! — Вот, я же говорила! Не такая уж у дяди Бруно плохая комната. Просто нужно поискать... И постараться не угодить в смертельную западню.       Комнаты членов семьи Мадригаль непосредственно связаны с их личностью... Каждое помещение — отражённый внутренний мир, эмоции, мечты и амбиции... У Исабелы комната сплошь покрыта прекрасными цветами, но среди них теперь встречаются кактусы и хищные мухоловки. Она даже начала выращивать ядовитые растения в отдельном огороженном помещении! Но если с этой девушкой всё понятно — с Бруно же было намного сложнее. На первый взгляд, его комната всем кажется скучной, серой и неприступной. Но если хорошо поискать… — Где это мы?! — спустившись по секретной лестнице, Мадригаль попали… на сцену! Это буквально был небольшой домашний театр, спрятанный от любопытных глаз в потайном помещении… Тут даже был буфет и мини бар! Кстати о баре, то ли какая-то крыска устроила в нём погром, выпив содержимое всех бутылок и раскидав их по полу, то ли это был… кто-то другой. Но на этом сюрпризы не закончились: хозяин сего прекрасного заведения нашёлся за диваном, свернувшимся в комочек. — Братец?! Ты чего удумал?! — Нэ меша-ай, я наблюдаю за узорами на потолке… — Какими узорами? Да ты бредишь от голода! — Фью-ю, а дядя то в стельку...— перебил Пеппу Камило, и снова получил недовольный взгляд. — Что? Я же прав. — Так, ладно. Дети — на выход. Мы с Джульеттой сами решим, что там с вашим дядей… — конечно это так не работало, но женщины очень надеялись на это. Неужели всё настолько паршиво, что произошло то, что, собственно, произошло? Пару дней назад он вернулся сам не свой, не отвечал на вопросы, затем исчез… а теперь это?! Да они скорее поверят, что небо упало на землю, чем в то, что их ангелочек-брат сейчас валяется чуть ли не без сознания.

***

       У Аниты запивать свои проблемы тоже не было привычкой, но тем не менее она уже который день приходит в бар. Денег, конечно, особо не было, но она платила диковинками из внешнего мира, говоря, что это «её изобретения». Однако после таких вот «вечеринок» неприятное чувство внутри никуда не делось, напротив — стало ещё тоскливее. То, чего она так боялась все эти годы... Свершилось так внезапно. Бруно просто ненавидит её... За ту боль, которую, как она прекрасно знала, ему принесла.       Спасать всех как-то резко перехотелось... А в чём теперь смысл? Никто к ней больше не прислушается так же, как лучший друг. Нет опоры, нет поддержки... Она сама же всё и развалила.       Но бездействие чревато последствиями... Она знала: если будет медлить, то в Энканто придёт то же, что сгубило не один город и даже страну... Всё будет разрушено. Прямо как там. И когда в небе раздавался очередной раскат грома, в памяти всплывали ужасные воспоминания...

Another head hangs lowly

Снова головы поникли

Child is slowly taken

Ребёнка труп несут.

And the violence caused such silence

Мы все к жестокости привыкли

Who are we mistaken

Кто я теперь, зачем я тут?

But you see it's not me,

Но ты видишь, что это не я

It's not my family

Здесь не моя семья.

In my head, in my head they are fighting

В голове моей бой.

With their tanks and their bombs

Будто танки идут,

And their bombs and their guns

Пули, взрывы и жуть.

In your head, in your head they are cryin'

И они всё ревут…

In your head, in your head

В голове, в голове...

Zombie, zombie, zombie.

Зомби, зомби, зомби.

What's in your head, in your head

Что в голове, в голове?

Zombie, zombie, zombie

Зомби, зомби, зомби.

Another mother's breakin'

Сердце матери разбито.

Heart is taking over

Не стерпеть ей горя.

When the violence causes silence

Тишина ядовита.

We must be mistaken

Но не слабее мы более.

It's the same old theme

Этот способ не нов —

Since 1940

Из кровавых годов,

In my head

В голове

In my head they're still fightin'

У меня вечно бой.

With their tanks and their bombs

Будто танки идут,

And their bombs and their guns

Пули, ружья и жуть.

In my head, in my head they are dyin'

В голове всё гибнут.

In my head, in my head

В голове, в голове у меня

Zombie, zombie, zombie

Зомби, зомби, зомби...

What's in your head, in your head

Что в голове, в голове?

Zombie, zombie, zombie

Зомби, зомби, зомби...

      Всё стихло. Только капли дождя барабанили по крыше... В баре же не было ни одного посетителя. После приступа не самой приятной ностальгии женщина лишь, крикнула бармену: — Ещё виски!

***

       Младшие члены семьи Мадригаль были весьма озадачены, когда их прогнали из дядюшкиной комнаты. Они чуть ли не час взбирались по этой ужасной лестнице, а теперь их вот так просто посылают назад? Для Исабелы и Луизы, конечно, не составило труда спуститься: первая съехала по канату из лиан, а вторая быстро добежала по ступенькам вниз, даже не запыхавшись.        Остальным же очень нелегко дался этот путь. — В такие моменты ты проклинаешь свой дар…. — КХМ-КХМ… — О, извини, Мирабель. Не хотел тебя обидеть. — в конце лестницы Камило был сам не свой, будто бы из него вытащили смех и улыбку.       Парень сильно вымотался, поэтому предпочёл пойти и расслабиться под шум дождя в гостиной, попивая чай с ромашкой… А вот Мирабель с Долорес было не до отдыха: девушки подслушивали, вернее, вторая подслушивала и говорила первой, что сейчас происходит в комнате дяди. Конечно, они это делали не при Альме с Антонио… — Ну, как там mi hijo? — Нормально, бабуль. Можешь спокойно идти — мама и тётя Пеппа разберутся. — Но… — Мы с Долорес пойдём… делать важные дела! А ты не беспокойся, лучше отдохни или пообщайся с Антонио. — девушки наскоро отмазались от расспросов абуэллы и устремились в комнату Мирабель, которая находилась достаточно близко к башне. — Ну, что слышно, Долорес? — Сложно сказать… я слышу, как идёт дождь. — Это понятно, он уже несколько дней льёт. — Нет, я слышу дождь в доме. Думаю, его случайно вызвала мама. — Чёрт, а вот это уже плохо… Что она говорит? — Она… она знает… — Что? Что знает? — Она знает, что Анита Кобальеро… жива! Бруно разболтал ей всё... Случайно. Ух, Камило был прав...       Мира болезненно скривилась со стыда за дядю: — А мама? Что она? — Кажется, она пытается объяснить ситуацию. Тётя Джульетта успокаивает всех, кто сейчас там... Кхм, не в себе....       А успокаивать было сложно...

***

— Вы знали, и не сказали мне?! Так ещё и Камило с Долорес знают?! Что?! Мои дети ходили в джунгли ночью?! — Н-да… а ещё мы упали глубоко-о-о-о в ущелье. — каким-то расслабленно-весёлым голосом добавил Бруно, и тут же пожалел. — Вы куда-то упали? Ты не говорил мне! — последний человек, который был спокоен в этом месте, теперь тоже присоединился к клубу истерящих сородичей.       Да, даже у Джульетты сдают нервы... Но она не злилась на брата (а вот Пеппа – да), ведь знает, какая Мирабель порой бывает… безрассудной. Что Бруно мог сделать? Привязать её к стулу, чтобы она не пыталась изучить упавшую с неба машину? Но всё-таки лёгкая обида прокралась в сердце, ведь женщине бесцеремонно солгали. — Ладно, об этом позже… — она и раньше всех брала себя в руки: — Пеппа, я всё тебе объясню в мельчайших подробностях, но сейчас давай приведём кое-кого в порядок. — К-кого, а? — из-за дивана раздался протяжный и сонный голос с нотками любопытства. — Тебя, понятное дело! И как ты до этого докатился? — рявкнула повелительница ветров.       Бруно хотел было пожать плечами, но у него не было сил, да и лёжа это сделать было физически сложно.       Тем временем штормовой фронт набирал обороты: — Вот сейчас окачу тебя холодным дождичком... Вмиг очухаешься и расскажешь мне всё, как на духу! — Пеппа строго взглянула на предсказателя, а тот ещё больше сжался клубочком, как черепашка или улитка, прячась глубже в пространстве за диваном. Но это не помогло.        Ледяная вода достала беднягу, привела в чувства и заставила сильно покраснеть, то ли от стыда, то ли от холода.: — Я… мне жаль, что вы… Кхм, стали невольными свидетелями. — Неважно, как много мы видели и слышали. Лучше расскажи, что мы ещё не знаем, братец? — женщины припёрли Бруно к стенке, и тот не на шутку испугался гнева старших сестёр.       Конечно, они всё-таки больше делали вид, что сейчас в ярости, ведь это отлично работало с их детьми, когда те не хотели что-либо рассказывать… И на младшем брате это подействовало также хорошо. — Ну, что ты натворил? — С-с чего ты взяла, что это я натворил что-то… — Брось, у тебя такой виноватый взгляд! Держу пари, по той же причине ты опустошил запасы этого мини-бара. — Я не… — он оглянулся за спину, и, не веря в увиденное, завис на несколько мгновений... Долгих мгновений, — Неужели... Это я? К-кошмар... — его передёрнуло от неприязни и резко накрывшего отвращения к себе. — Бруно, рассказывай! — их голоса слились в унисон и зазвучали ещё громче и сердитее... Голова тут же затрещала по швам.       Что им надо знать первым делом? Уж точно не подробности их личной с Анитой ссоры... — Ладно-ладно! Только… Пеппа, обещай, что ничего не скажешь маме, — сестра кивнула, хоть и пока не видела в столь странной просьбе смысла. — В общем, Анита прилетела в Энканто не просто так. Кажется, снаружи идёт новая кровопролитная война, которая может затронуть и наш дом… Для этого Ани вернулась, она хотела нас предупредить… — Господи… И ты хочешь скрывать это от мамы? Да она первая, кто должен был узнать об этом! — А вдруг это не правда? Мы только зря её побеспокоим... И выдадим Аниту. — А что в этом такого? — Пеппа скрестила руки на груди, в ожидании пояснений.       Мужчина замялся, но его рассказ подхватила Джульетта: — Аниту прогонят из Энканто. Так, по крайней мере, думает наш брат и Мирабель. — Но мама же не какой-то монстр, чтобы посылать человека на верную смерть?! Как ни крути, а в горах опасно: второй подъём у Аниты вряд ли удастся… — А если жители взбунтуются? За них мы ничего сказать ведь не можем. Сама посуди: чужеземка вторглась в Энканто и угрожает, что к нам идёт война. — Предупреждает. — поправил сестру Бруно, и та понимающие кивнула. — Да, мы то понимаем, кто Анита на самом деле, а вот горожане могут счесть её попытки спасти наши жизни за угрозу… — Понятно… — вздохнула рыжеволосая, — Но об этом всё равно нельзя молчать. — Ты права, Пеппа, но правда может обойтись нам очень дорого. — Бруно в каком-то печальном виде сел на стул, отведя взгляд так, будто бы пытался увидеть что-то сквозь стену. Конечно, у него это не получилось, а сёстры сочли это неким сигналом. — Ты ведь не всё нам рассказал? Что ещё произошло, когда ты и Мирабель отправились в джунгли, чтобы найти её? — Д-да ничего. Так, подурачились, поболтали… — Бруно! — слишком громко. Слишком громко женщины в один голос произнесли его имя. Это заставило невольно вздрогнуть, вжаться в стул и выложить остатки правды, сказать всё, как есть. — М-мы поссорились. И после этого я и Мирабель больше не видели Ани… — А это ты зря, братец. В такое время... Что вы могли с ней не поделить? — Джульетта смягчилась, подсела к Бруно и приобняла за шею, но в тоже время вторая рука трепала волосы, как это делают старшие младшим.       Пеппа, ещё немного постояв в стороне, всё же присоединилась к семейным обнимашкам… И сразу стало так спокойно на душе. Будто бы ты абсолютно неуязвим! Силён и храбр, как самый лучший воин! Такие чувства мужчина не испытывал очень давно, и хоть они успокаивали и придавали сил, он всё же спросил: — Вы чего?... — Это называется «поддержка». Не волнуйся, мы справимся со всем вместе! И Аниту в обиду не дадим. — как гора с плеч. Может, всё это время Бруно нужно было именно это. Тёплый взгляд, ободряющие слова и объятия — вот лучший набор для поднятия настроения. — Но тебе стоит извиниться. Ты же помнишь, какая Анита была в детстве злопамятная? — Да, хех... та ещё заноза. — Пеппа не шутя подтвердила слова старшей сестры. — Чем скорее ты попросишь прощения, тем больше вероятность, что завтра ты не проснёшься где-нибудь связанным лесу. — Но… я не знаю, где она. Мы с Мирабель ещё позавчера весь город прошерстили, и результата ноль! — На этот раз мы поможем, — вновь в один голос ответили сёстры.       Но его голова перестала болеть.

***

— Значит, они пойдут искать тётю Аниту? — Да, и, похоже, нас тоже привлекут. — Долорес закончила подслушивать взрослых и устало плюхнулась на кровать. — Интересно, а дядя Агустин и папа тоже в курсе? — Думаю, что нет. И вряд ли они сегодня вернутся домой раньше вечера. Помойму у них есть какие-то нерешённые дела в городе, так что… — Ну да, точно. Но разве нас пятерых будет достаточно для поисков? — А, ещё же есть Камило! Где он кстати? — Мирабель мельком взглянула на часы. Почти полдень. В это время у кузена могут быть любые дела, а значит и находиться он может где угодно!       Пока девушки бегали и искали кудрявого паренька по всему дому, тот сидел на скамеечке под зонтиком вместе с… той стеснительный девушкой, которая раз за разом приходила к Кассите. Стояла у окон, но никогда не заглядывал в них... Такое поведение вполне можно счесть за фанатизм, но нет — всё оказалось намного интереснее.        Так вот, за несколько минут до этого Камило отправился выпить успокающего чаю, и вдруг в вытянутом в пол окошке заметил девушку с зонтиком. Выглядела она весьма и весьма озадаченно... Парню показалось, что ей, возможно, нужна была помощь, и через пару секунд он выбежал из дома прямо в дождь. — Эй, что-то случилось? — Ой! Я... я… — к щекам незнакомки снова прилила краска, и это было явно не из-за прохладной погоды. — Т-ты получил… корзинку с яблоками? — О, да! Дядя передал её мне пару дней назад. Сказал, что это ты принесла. — Н-ну я… просто хотела… А тебе понравились яблоки? — Ещё как! Ты как будто знала, что я не люблю зелёные — слишком уж они кислые, а красные такие… сладкие и вкусные. Спасибо огромное! — Да не за что… — девушка мило улыбнулась, и в этой улыбке Камило разглядел что-то… очаровательное. Эта необычная внешность и детская наивность в глазах, с которой она смотрела на мир… поражала. — Т-ты наверное замёрзла? Пойдём в дом, я как раз приготовил чай… А то этот противный дождь всё льёт и льёт!       Вдруг она произнесла задумчиво и будто капельку грустно: — А мне он нравится. — Что? — Дождь. Мне нравится гулять в дождь. И яблоки можно спокойно собирать…       Камило не понял, при чём тут яблоки, поэтому переспросил: — Почему? Разве в дождь тебе не противно от сырости? По мне так лучше и гулять в солнечную погоду, и яблоки собирать… — Просто... Лучи солнца оставляют ожоги на моей коже… — в этих словах прозвучало что-то болезненное, — Поэтому из-за бледности я могу выходить днём только в широкой шляпе и закрытой одежде. А когда идёт дождь, я чувствую себя такой… свободной. Не нужно переживать о том, что солнце обожжёт тебя, поэтому я и собираю яблоки в саду родителей в пасмурную погоду… Извини, тебе, наверно, не интересно всё это слушать. — Нет, что ты… Я даже не думал об этом... в таком ключе, — смутился он своей недогадливости, — Но… зачем ты приходишь сюда почти каждый день? Даже когда солнце... Ждёшь кого-то? — Ой, п-просто… — девушка отвела взгляд, будто нашла что-то интересное в грязной земле, но тут же собралась с мыслями. — Просто я хотела поблагодарить тебя. Ты, наверное, не помнишь, но пару месяцев назад ты помог мне и моей маме донести тяжёлые сумки… Благодаря тебе мы вовремя успели прийти на рынок и обменять все фрукты, а другие продукты нам тогда были очень нужны. Нельзя же есть одни яблоки...       Камило был поражён. Эта, на первый взгляд, хрупкая девушка жила сложной жизнью, трудилась и помогала родителям даже несмотря на то, что очень чувствительна к яркому свету. Без сомнений, это была чуть ли не самая удивительная особа из всех, кого встречал паренёк. — И ты… каждый день ходила сюда, чтобы просто сказать «спасибо»? А почему не позвала кого-нибудь? Может, мы бы раньше познакомились... — А, это уже из-за моей нелюдимости. Вы, всё-таки, семья Мадригаль — занятые люди. Кто я такая, чтобы мешать вам? — Ты не мешаешь, и не могла помешать!… — воскликнул Камило, — Как тебя? — Элисия. Элисия Манзано. — Вот как, — улыбнулся он широко, — Приятно. А меня – Камило... — Я знаю, — тоже улыбнулась она с ноткой снисходительности. — Ах, точно! Ха, прости, забыл...       Они ещё долго болтали: о семье, о нелёгкой жизни и о том, как любят проводить время... Оказалось даже, что у ребят много общего... но в чём-то они были полностью противоположные. Прямо как солнце и дождь.        Как раз под конец их милой беседы появилась Мирабель, и утащила брата у девушки из под носа со словами «Нам нужна помощь». Элисия лишь понимающе кивнула, а в ответ получила задорную улыбку, говорящую «Мы ещё увидимся». — Элисия… Она оказывается такая интересная. Поначалу казалось, что это очередная странная девчонка, а теперь... — Что ты там бормочешь? Пошли, нам нужно найти мисс Кобальеро. — А что с ней? — Мне вот тоже интересно…

***

      Итак, собравшись этой поисковой группкой, Мадригаль принялись осматривать окрестности города, а также часть джунглей и подножие гор. Специально для этого Пеппа прервала в некоторых областях дождь, и теперь казалось, что пушистое серое одеяло, укрывающее небо, продырявилось в нескольких местах. Облако стало похоже на сыр или… Ну, не важно. Сейчас некогда было заниматься разглядыванием неба, и Мирабель это хорошо понимала. Ей и дяде достался кусочек центральной улицы с кучей забегаловок, баров и ресторанов, и, вероятно, в одном из них могла быть Анита… Для более быстрого поиска пришлось ещё раз разделиться, так что теперь Бруно один заглядывал в заведения, ища знакомое лицо с этими бездонными зелёными глазами… Так, что-то он отвлёкся.       Нашёл!       Мужчина мельком увидел силуэт сидящей на стуле женщины, и похоже, что это действительно была она… Прошло, казалось, всего три дня, но для него это время показалось вечностью. Вспомнилось то время, когда Анита только-только исчезла из Энканто… Терпеть это во второй раз было невыносимо. Эту неопределённость и муторное ожидание... — Ани… я тут… — подойдя ближе, сомнений не осталось — это была мисс Кобальеро, только с очень сонным видом, будто бы она вовсе не спала всё это время. — Сядь. — сухо буркнула она, не поворачиваясь к Бруно. — Может лучше… — Сядь. На. Чёртов. Стул. — почти по слогам скомандовала женщина, и после её серьёзного взгляда как-то перехотелось спорить. — Ну ладно… — Давай выпьем. — Ч-чего? — Давай. Выпьем. — от чёткости произношения слов понятнее не стало, будто бы Анита говорила на иностранном языке…       Кстати об этом... пока женщина проводила сутки на пролёт за выпивкой, бедный персонал наслушался всякой разной ругани: от крепких словечек на английском или французском, до проклятий на латыни. Да, Анита прекрасно владела тремя языками (на разговорном уровне, но всё же), и могла даже написать письмо на одном из них почти без ошибок... Ну а как иначе? За столько лет странствий приходится не просто учить языки: их нужно применять, чтобы какое-нибудь племя туземцев не приняло тебя неким божеством (если повезёт, а если нет, то за еду). А так можно спокойно объяснить со всеми средствами выразительности и красочными метафорами, что ты пришёл с миром. Очень полезно!        Ну и вот, сейчас Бруно пришлось выслушивать то же самое, что и бармену с уборщиком: — Знаешь, вообще... Quelle belle journée ! Пока можно и немного расслабиться. Come ai vecchi tempi? Всё остальное подождёт. Даже конец света!       Ну всё. Говорила же Пеппа, что «чем раньше извинишься перед ней, тем лучше», а теперь Анита проклинает его на каком-то непонятном языке. Мужчина оглянулся по сторонам, будто бы ожидая, что на него сейчас свалится наковальня, но ничего не произошло. Может, это были не проклятия? Стало спокойней, но лишь на пару мгновений. После женщина (о чудо!) вспомнила, что её друг не знает ни французского, ни итальянского, и заговорила на их родном. — Знаешь, я не жалею о том, что покинула Энканто. — лучше бы Бруно и дальше не понимал её слов, ведь сейчас они били по больному своей честностью и прямолинейностью. — Но! Я не раз хотела вернуться. Хотя бы на пару недель снова увидеться с вами. После нескольких попыток снова пересечь горы стало понятно, что магия не пускает меня… Представь себе, я карабкалась вверх, но меня откидывало обратно к подножью! И до недавних пор, когда я попробовала перелететь горы на самолёте, Энканто было неприступно. Теперь же всё изменилось. Защита ослабла, и любой желающий может, если постарается, попасть к нам… — Ты… правда пыталась вернуться? — Конечно! Но шанс преодолеть магический барьер один на миллион. В тот день, когда я покинула дом, мне просто повезло.       С каким-то неискренним удовольствием он просипел: — Я рад за тебя. — Брось, хватит уже обижаться. Ты бы всё равно не пошёл со мной из-за своей семьи... — А как же ТВОЯ семья?       Анита наморщила нос, будто внутри него сильно закололо: — Пф, ты знаешь, что их давно нет. — Ну а мы? Мы для тебя разве не были семьёй? Всё детство и юность вместе, а потом… — Бруно глубоко вздохнул, и даже сам не заметил, как налил из бутылки в стакан виски. Да, душевные разговоры без алкоголя и типичной фразы «Ты меня уважаешь?» были бы не душевным разговорами, так что мужчина решил следовать традициям. — Не переводи стрелки… Я вообще-то тут про угрозу войны в Энканто рассказываю, а он… — с недовольным видом Анита поддержала идею сначала немного выпить, а потом продолжить обсуждать положение. — Мы ещё со старыми проблемами не разобрались, а она уже о новых говорит. — Ну и что предлагаешь? Сеанс психотерапии? — Нет, просто… хочу узнать, как там, за горами. Как ты жила?... — неожиданный вопрос, который заставил растрогаться до глубины души. Ему не плевать.... Подумать только, об Аните кто-то беспокоится! Спустя столько лет, и даже после того, как она бросила всех и вся… Это не фальшивка. Это настоящая, искренняя дружба...       Действительно, Мадригаль стали для женщины второй семьёй, но вот понимать она это начала лишь сейчас. Вернее, всегда были сомнения, что не стоит уходить, но амбиции и мечты заставляли запрятать их глубоко-глубоко, чтобы не пасануть перед решающим моментом… — Я жила... Неплохо. Прогресс, самые разнообразные виды развлечений, постоянные конфликты и войны... Это всё очень занятно, — выдала она сразу то, что пришло на ум первым делом, — В каждой стране есть свой порядок и законы, в каждом народе свои обычаи и принципы... Было интересно их изучать, учиться новому. Не представляешь, насколько на самом деле многообразен людской мир... — Значит, там жизнь лучше? — это был вопрос, на который он боялся получить утвердительный ответ, но... — Свободнее. По крайней мере, для меня. Но иногда думаешь, что лучше бы весь мир был, как Энканто… Тут свои недостатки тоже имеются, как и везде, но, по крайней мере, нет жестокости, с которой живут люди снаружи… — Почему они... себя так ведут? Почему, как ты говоришь, желают нам зла? — совсем растерянно спрашивает он. — Да кто бы знал... — вздыхает она совсем тяжко, — Так принято у них. Одни ненавидят тебя из-за религии, другие — за цвет кожи, третьи вообще не держат за человека, потому что в штанах нету... Короче, много странной, необоснованной ненависти. Она в каждом уголке мира. Отличаются только причины и оправдания...       И вдруг Аните надоело говорить о мире за горами, о насилии, странных традициях и, собственно, о её персоне. Женщина опустошила очередной стакан и направила своё внимание к собеседнику, будто бы настраиваясь на что-то. — А как ты жил? — Бруно поперхнулся выпивкой, но виду, что он немного боялся такого вопроса, не подал, по крайней мере старался. — Что мы всё обо мне да обо мне? Рассказывай, у вас наверное столько произошло! Что насчёт Джульетты и Пеппы? Как они нашли мужей, как прошла их свадьба? — второй вопрос, которого боялся предсказатель. Мягко говоря, женитьба его сестёр не была… весёлой. Средней из них то уж точно. — Лучше спроси у них сама. Уверен, они всё расскажут. — Ты прав, лучше всё узнать из первых уст… А как твои племянники? Активные ребята, особенно та девочка... Мирабель. Тебе, наверно, нелегко пришлось с этими спиногрызами. — Ну… знаешь, я не особо участвовал в их воспитании и взрослении. — мужчина боязливо отвёл взгляд, но это не помогло скрыть волнение.       Строгий голос рядом вдруг поинтересовался: — Бруно, ты что-то скрываешь?       Он промолчал пока, надеясь, что Анита переключит своё внимание на что-нибудь ещё... Хоть на бренди. Не важно. Пожалуйста, только бы не спрашивала... — Ты говоришь о жизни своей семьи так, будто давно из неё выпал... Будто не знаешь никаких подробностей! — Что ты, это вовсе не так... — Да ну?! Мне просто кажется?! Что с тобой случилось, пока меня не было?!       Ей надо было это спросить намного раньше... Ведь женщина сразу заметила какую-то трещину у него внутри, надлом, которого не было до того, как она ушла... Но она знала — Бруно ничего так просто не скажет. А тут у него и язык развязан, и обстановка удачная. Не отвертится.       Предсказатель набрался духу и потихонечку стал рассказывать: — Понимаешь, я вроде как немно-ого времени провёл в добровольной изоляции от семьи и общества… — «Немного» — это сколько? — Ну… так… десять лет. — СКОЛЬКО?! ТЫ С УМА СОШЁЛ? — Анита покраснела, будто бы вся кровь прилила к голове, и это так действовал отнюдь не алкоголь. — Тише, тише! — её вопль испугал не только его, но и всех, кто был в помещении, — Ничего страш… —… страшного? Ничего страшного?! Что могло случиться, что ты решил покинуть свою семью, которую так любишь, а? — из уст женщины этот вопрос прозвучал с особенным укором, который ещё сопровождался хаотичными движениями рук, так и норовящих задеть Бруно по лицу. — Я не хотел, честно… Но знаешь, когда ты приносишь одни беды… — он сплюнул через левое плечо, одновременно с этим стуча по деревянному столу. — Тебя начинают сначала недолюбливать, потом сторониться, затем бояться и в итоге…       Она в полном негодовании вытягивает к нему шею, будто пытаясь разглядеть в его лице какие-то подсказки: — Какие же ты сделал гадости бедным людям, что они буквально выжили тебя со свету? — Да так, напредсказывал всякого… Вернее, я просто что-то говорил или шутил, а они воспринимали это как пророчество… Вот и получилось так, что мой дар обрёл дурную славу в народе. И после того, как мне явилось очередное видение, в котором случилось нечто плохое, я ушёл…       По шкале гнева от «лёгкого раздражения» до «вспепоглощающей адской ярости» Анита уже была где-то на переходной стадии к самому последнему этапу. — То есть, по-сути ты ничего не сделал, и это люди напридумывали себе всякой ерунды, лишь бы свалить всё на кого-то?! Да я этим подонкам челюсти переломаю! Ты только скажи, кто тебя там травил!!! — в порыве эмоций она так сжала стакан, что он покрылся трещина ми... а затем и вовсе лопнул. И это было только началом.       Вдруг женщина вскочила и заметалась по помещению, словно запертый в тесной клетке тигр. Она схватила со стойки первую попавшуюся бутылку и хорошенечко швырнул её об пол... И ещё. И ещё. Она продолжала бушевать, разбивая пустые бутылки и грозя всем бедным жителям мучительными пытками. В ином состоянии она бы вполне могла выполнить все свои угрозы, но сейчас... — Пошли! Набьём морды всем негодяям! Заодно проветримся, — она собиралась выйти, но её тут же остановили за плечо. — Думаю, это не очень хорошая идея… Давай ты сейчас успокоишься, и мы пойдём домой. — Эй, мы только начали веселиться! А ты струсил. Снова как черепашка прячешься в панцирь? — Вовсе нет! Я вообще-то… — Ну тогда идём!       После этих слов всё было как в тумане. Запомнились лишь отрывки, когда они брели под дождём... Благо, что в такую погоду никто не ходил по улицам, а не то бы Анита правда кому-то втащила сгоряча... Но когда не удалось найти ни одну достойную грушу для битья, их странная прогулка перетекла в джунгли... И именно в те места, где они играли в детстве.        Им даже удачно попалось то самое дерево, на котором двадцать лет назад располагался домик… Сейчас от него мало что осталось: крыша прогнила, как и всё основание, так что лазить туда было больше не безопасно. Но всё равно было приятно его увидеть...       Анита, в отличае от домика, ни сколько не изменилась — она была всё той же авантюристкой и мечтательницей, чьё сердце ярко горело огнём разных задумок... К счастью, это было так, хотя ему за разговором в баре показалось, что она сильно разочаровалась во всём, во что верила... Но зелёный блеск в глазах доказывал обратное.       Бруно же остался тем же скромным мальчишкой, поддающимся на «слабо» и вечно сомневающимся в себе и своих решениях… Но всё-таки его доброта воодушевляла. И он был по-своему храбр: находил в себе силы делать то, что не каждый мог бы... К сожалению, его привычка жертвовать собой ради других тоже осталась.       Теперь оба убедились, что они остались теми же друзьями, какими были много лет назад. Эта мысль грела душу и сердце, но… что-то не давало Бруно покоя. Будто бы он что-то забыл, но что... — Анита, нам надо…        Но договорить мужчина не успел. В городе раздался взрыв. И следом за ним в воздух поднялся огненный столб и клубы дыма.