Al otro lado de las montañas

      К сожалению, Венни совсем не умел стрелять. Совсем — это значит совсем-совсем...       И ведь он пробовал, но каждый раз что-нибудь да шло наперекосяк. К примеру, пуля могла лететь в стену под неудачным углом и отскочить в сторону, попадая в то, что ни в коем случае нельзя было портить.        Конечно, с его послужным списком никто ему давать в руки пистолет не собирался... Но так вышло...       Их ситуация была практически безвыходной. И Венни сделал её безвыходной окончательно.       Он подстрелил Мирабель. Случайно! Настолько нелепой была его невезучесть, что он умудрился пальнуть в воздух, чтобы отвлечь внимание на себя, выронить пистолет, успеть поймать его в полёте и снова выстрелить случайно. В своего.       После этого все было застлано пеленой...       Он бежал целый час прочь от особняка, задыхаясь и спотыкаясь о собственные ноги. Вздрагивая при каждом громком звуке позади. Глотая истерический смех.       Но бежать вечно он не смог бы при всём желании. Сердце отказывалось перекачивать кровь в таком объёме, а лёгкие с каждым новым приступом кашля были готовы выскочить наружу. Он больше не может. Он сейчас упадёт...       Хватит...       Моретти остановился. Вернее, сел на корточки, вжавшись в угол какой-то подворотни, и накрыл голову руками. В висках долбил набат собственного пульса. Как бы он хотел сейчас просто уснуть... И проснуться, осознавая, что всё это было лишь его кошмаром.       Худшим кошмаром.       Страх неудачи — это страх, который преследовал его всю сознательную жизнь. Во многом потому, что от его решений, его планов зависела его судьба. И судьба старшего брата... — Идиот... — произнёс он шёпотом и тут же повторил громче: — Идиот! Как можно было так облажаться?!       Ещё пугало то, как он реагирует на неудачу. Он бы и рад глотать слёзы, но... глаза совершенно сухие. Это ведь не значит, что ему совсем плевать на брата? На Мирабель? Конечно нет. Ему... страшно. Но, опять же, больше за себя, чем за них.       Венни оглянулся по сторонам, пытаясь сообразить, нет ли за ним погони. Улицы пустовали, так же как и до его прихода... С чего бы это? Быть может, выстрелы из особняка распугали людей по домам?       В таком случае, сейчас самый подходящий момент, чтобы бежать... Сбежать так далеко, чтобы на этот раз никто не отыскал. Хватит с него чудил! Хватит преследований! Он совершил ошибку всего один раз, и теперь должен расплачиваться за неё до конца жизни?!       Шанс начать всё заново встал на весы с жизнью Натана и Мирабель. И, кажется, выбор очевиден... *** — Ты можешь сделать всё нормально?! Не как в тот раз! — шипит девушка, вращая запястьями, — Ты мне пытаешься отрезать пальцы?! — Ага, давно уже планировал, — Натан старается игнорировать её нападки. Всё-таки, ей куда тяжелее из-за ранения, её капризы можно пока потерпеть, — Если бы ты не дёргалась, я бы уже давно перерезал верёвку. — Ты так долго возишься, что у меня затекла шея. Я же не могу долго сидеть в таком положении! — Всё было бы куда проще, если бы ты послушала меня и мы сначала убрали верёвку с твоих ног.       Мирабель несколько мгновений уязвлённо молчит, затем гневным полушёпотом выдаёт: — Боже, мы тут меньше суток, а я уже готова вызвать тебя на дуэль. — Я не против. После того, как выберемся, — Натан срезает последний хитроумный узел и объявляет, — Всё, готово. Ну, можешь теперь подняться? — Навряд ли... Я чувствую острую боль при каждом движении ногой.       Парень качает головой: — Тебе придётся преодолеть себя, если хочешь сбежать. В противном случае, если ты не сможешь идти, я выберусь один.       Мирабель такая перспектива явно не устроила. От его слов в ней вновь закипело раздражение, которое она уже хорошо умела преобразовать в силу. — Молодец. Я в тебе не сомневался, — саркастично аплодирует Натан, наблюдая, как девушка опирается на стену и привстаёт на ноги. — Ну и гад ты... — рычит она, используя самый низкий и угрожающий голос, на который только была способна. — Хочу напомнить, что тебе не стоит тратить силы на разговоры. А ещё ты можешь прикусить язык от боли, так что... Сожми-ка в зубах это.       Мадригаль удивлённо наблюдает, как парень протягивает ей испачканный запёкшейся кровью платок с милым цветочным узором. — Хочешь, чтобы я твои сопли в рот сунула?!... — Я им не пользуюсь, — усмехается он, — Только не так. Это, скорее, как сувенир. Так что потом не забудь вернуть. — Если случайно не проглочу — так и быть, — она принимает сей скромный дар, и недолго думая опробывает его эффективность. Мирабель складывает платок в несколько раз, затем, зажав меж зубов, пытается наступить на больную ногу — адская боль простреливает всё тело от пяток до макушки. Она издаёт крик, заглушённый этой тряпочкой, от которого даже Натану становится не по себе. На его глазах девушка бледнеет сильнее прежнего и начинает обмякать. — Эй, — он хватает её за плечи и снова прислоняет к стене, — Держи равновесие. — Я привыкну, — она болезненно вдыхает воздух носом, — Можешь не переживать. Идти смогу. — Я в этом си-и-сильно сомневаюсь. — Боль терпимая. Проблем нет.       Он впервые за всё время их знакомства смотрит в её карие глаза напрямую. Не случайно или мимоходом, а целенаправленно, будто пытаясь прочитать мысли. — Если начнёшь падать – кричи мне. — И что потом? Подхватишь меня на руки и понесёшь, как благородный рыцарь? — Я даже рад, что к тебе возвращается твоё странное чувство юмора... Это значит, что жгут, который мы наложили, остановил кровопотерю. — Мне не стало лучше. Я лишь хочу, чтобы тебе было не скучно со мной, — ухмыляется она, стараясь незаметно отвести взгляд, — Чтобы ты потом рассказал другим, какой я была в эти минуты, если они станут для меня последними. — Сама вот и расскажи, — Натан цокает языком. Его уже начинали раздражать её шутки про то, что она копыта откинет... А если это не шутки — так тем более. Заведомо негативный настрой губит всю операцию. — Эй, слышал? — Мирабель быстро меняет настроение. Её мысли, её тело переходят в полную готовность — в таком состоянии это выглядело не так внушительно, но Нат всё равно чувствовал, что при желании она даже сейчас способна свернуть кому-нибудь голову. — Ложись на место. Я у стены.       Парень бросает указания и встаёт на позицию, морально готовясь к появлению стражника. Шансы успеха совсем невелеки... Примерно сорок на шестьдесят, если не хуже. Эх, выждать бы подходящий момент и дать дёру, но если упустить время, его сокамернице может стать совсем худо.       Как и тогда, ему приходится торопиться. Пан или пропал. И пропадут не деньги, как при проигрыше в покер, а их жизни... Поэтому первая карта — самая важная карта. Она задаёт тон игре, вводит соперников или в заблуждение, или в состояние свирепого противостояния.       Раздаётся щелчок. В приоткрытую со скрипом дверь входит человек. Тусклый свет пробивается тонкой полоской на железный пол, едва касаясь Мирабель. Она чувствует приближение, чувствует дыхание...       Натан набрасывается на стражника, сдавливая его жею мёртвой хваткой жилистых рук. Даже в полумраке видно его устрашающее выражение лица и вздувшиеся на лбу вены. В следующий миг Мадригаль следом вскакивает с места и одним чётким ударом выбивает из рук незнакомца автомат. Тот летит в стену, с грохотом ударяясь о неё.       Разносится оглушающее эхо.       А через полминуты на землю падает бездыханное тело. — Эй, ты же не убил его? — Какое это имеет для нас значение? — Это ведь человек. — Человек, который был готов мучить нас пытками и допросами, как только мы очнёмся, — ворчит Натан ей в ответ, — Что на тебя нашло? Не время для гуманизма. — Мне всё равно, что ты думаешь. Я не убиваю людей направо и налево.       Натан вначале вскидывает бровь, затем на его лице возникает яростное выражение: — Стой, так ты поэтому попала в западню?! Тот мафиозник не по случайности выжил... Ты его отпустила! И он поднял тревогу, так ведь?!       Мирабель молчала, наблюдая за подрагиванием пальцев на его напряжённых руках, потом перевела взор на бессознательного стражника: — Их жизнь для меня не пустой звук. Иначе меня бы можно было назвать точно таким же бандитом. — Чёрт, — Натан устало проводит ладонью, «смазывая» лицо, — Вот от кого, а от тебя я не ожидал этой наивной фигни. Мне казалось, что улицы давно затупили твои моральные принципы... — Я не росла на улицах, — девушка, прихрамывая, подбирает с пола томпсон и пересчитывает в барабане оставшиеся патроны, — У меня очень зажиточная семья. — Серьёзно? — он снова поднимает брови, — Тогда зачем ты полезла в это пекло? Венни говорил, что ты, вроде как, даже в войне принимала участие... Какой смысл рисковать? — Если ты сам не понимаешь, то я, скорее всего, не смогу объяснить... — А ты попробуй. — В другой раз. Нам нужно выбраться отсюда быстро и тихо... Если я буду болтать, наши головы превратятся в решето.       Он фыркнул на её слова — ясно же, что просто уходит от темы.... Милосердие, конечно, не то, чего нужно стыдиться, но по его опыту именно добряки по глупости оказываются в числе первых убитых. И если доброта – единственная причина, по которой она полезла на рожон... Тут можно только посочувствовать наивной девочке.       Итак, они медленно вышли из контейнера, внимательно осматриваясь. Оказалось, что они находились в неком подобии ангара, где были свалены ещё десятки точно таких же железных ящиков. — Вода... — Натан видит ржавый капающий кран, и тут же бросается к нему, подставляя сухие губы, — Эй, иди сюда! Тебе тоже надо попить. — Я пока побуду на стрёме, — Мирабель отворачивается в сторону, чтобы не терять концентрации. Ей тоже ужасно хотелось пить, но она постаралась сосредоточиться на звуках вокруг, чтобы чуть что быть в курсе постороннего приближения.        Терпкий привкус ржавчины на языке парня почти не волновал. Сейчас он был полностью погружён в наслаждение долгожданной влагой. Ему потребовалось около минуты, чтобы, наконец, унять дикую жажду. — Теперь ты. Я посторожу. — Не уверена, что хочу пить грязную воду... Паразитов мне ещё не хватало. — Ты и правда росла в богатой семье... Что б ты знала: у всех, кто жил в трущобе, ещё с самого детства есть букет всяких мерзких болячек. И паразиты в том числе. — Думаешь меня этим напугать? — она смотрит на него с издёвкой, — Можешь хоть навозом перемазаться – это будет для меня вовсе не зрелищем. Я лишь стараюсь сохранить своё здоровье по возможности... — Ну да, конечно. Избалованные богачи всегда говорят, что готовы ко всему, пока не сталкиваются с реальным миром. — Эй, у тебя что, какие-то проблемы?! — Мирабель сквозь боль делает к нему решительный шаг, — Я не избалованная! Даже не близко! — Те, кто брезгуют вариантами, предпочитая воздержаться — избалованные сопляки, — быстро парирует он, — Но варианты могут закончиться. И тогда тебе придётся принять единственный выбор. Например, убей или умри. — Не учи меня жизни. Я уже многое повидала, чтобы считаться матёрой. — И всё-таки ты продолжаешь капризничать, пренебрегать фигурами, что у тебя есть, и просто вести себя, как обиженный ребёнок, которому недодали игрушек. — Заткнись уже. Хочешь всё время, что у нас есть, потратить на споры? — Нет. Но я не против обсудить твой комплекс неполноценности потом. В конце концов, именно он нас всех чуть не погубил, и я не хочу, чтобы это случилось снова. — Снова?       Натан её проигнорировал, и Мирабель решила, что просто ослышалась.       Возле ворот их встретило новое препятствие — огромный замок, скрепляющий двери, словно атлант небо и землю. Оглядев это чудо кузнечного дела со всех сторон, Натан переглянулся с Мадригаль. — Нужно искать другой путь. Его не взломать. — А, ну конечно! Выйдем через окно, которого тут нет. — Окон нет, но может быть люк, — парень задумчиво потирает подбородок, задрав голову, — Если на складе случится пожар, должно быть несколько ходов, чтобы быстрее вытащить весь товар. — Так значит, теперь мы ищем потайную дверь? — Не называй это так. Это глупо. — Ладно. Мы ищем НЕпотайной проход, предназначенный для рабочих. Так лучше? — Будет лучше, если ты воспользуешься платком, который я тебе дал, и займёшься поисками.       Хотела бы Мирабель его послать, но в их ситуации ей бы всё равно пришлось сделать, как он сказал. Так что да, она зажала платок зубами и через боль поковыляла вдоль стены, пытаясь нащупать какое-то подобие ручек или хотя б маленькой кнопки.       Натан пошёл по другой стороне. Ему на пути попадалось больше препятствий, приходилось даже перелезать через контейнеры, но в итоге он оказался на середине также быстро, как Мира. — У меня ничего. — И у меня... Если не учитывать то пространство, которое занимают прислонённые к стенам контейнеры. — И сколько их? — Мирабель хмурится, глядя на его лицо, — Говори, как есть. Не тяни. — Пять штук. — Не так уж много. — Мы и один подвинуть не сможем! — Нам и не нужно. — Как это?       Мирабель лукаво улыбается, наслаждаясь его недоумением: — Нам не надо их двигать. Нужно всего лишь открыть. — Чтобы снова оказаться в железном ящике? Нет, можно, конечно, попробовать спрятаться, но думаю, нас быстро найдут. — Нет, Натан. Подумай головой: как сюда попал страж? Если на дверях есть замок, а у него нет от него ключа, значит, он вошёл как-то иначе. Контейнер в одиночку сдвинуть бы он точно не смог, значит... — В одном из контейнеров тайный проход... — Я же говорила, — победно лыбится она, — Двери – это по моей части. — Надеюсь, твоя идиотская теория верна. Не будем терять времени.       Они принялись вскрывать контейнеры (это было несложно, учитывая, что у стража они нашли связку ключей), но процесс шёл медленнее, чем хотелось бы. Приходилось перебирать каждый ключик, а когда какой-нибудь из них подходил, они ещё долго морочились с ржавыми замками, а потом простукивали стены внутри... Короче, больше оказалось хлопот, чем хотелось бы. Чем могла вынести уставшая Мирабель. — Наконец. Последний, — девушка берёт в руки ключи и понимает, что если сейчас им не повезёт, возможно, они уже не смогут отыскать решение. Поэтому её руки мелко дрожат, пытаясь вставить ключ в замок. — Эй, расслабься, — вдруг Натан накрывает своими ладонями её пальцы, — Дай мне.       Он с первой попытки отворяет дверь, и... Чувствует, как колышутся его волосы от дуновения ветра. Но ветра в закрытом помещении не может быть, а значит это... — Выход!