Al otro lado de las montañas

      Не верилось, что наконец у них есть хоть какая-то надежда на спасение. Крохотный лучик света в этом тёмном и сыром ангаре... Но Натан помнил мудрость, которой его научили на улице:        Не верь надежде.       Удача давно покинула его. И он знал, что его невезение вредит другим... Да, их операция пошла под откос из-за Мирабель и её глупого сострадания, но он подсознательно чувствовал именно свою вину. Всегда чувствовал себя виноватым перед теми, кто пострадал, якобы, из-за его проклятия... — Натан? Ты как?       Он слышит обеспокоенный голос. Голос той, кого встретил буквально на днях... О, неужели она и за него уже волнуется? С простреленной ногой, потерянная в чужом месте, печётся о ЕГО самочувствии... Что за странное существо... Что за милое и доброе создание. — Знаешь, за этой дверью может оказаться что угодно, — тихо произносит он. — Что ты имеешь ввиду? — Ну, это может быть путь к спасению... — Натан выглядел мрачнее обычного, — А может к нашей смерти. Быть может, когда мы выйдем наружу, нас встретят десятки людей мафиози. Ты ведь это понимаешь? Уверена, что хочешь идти со мной?        Она немного помолчала, но затем без капли сомнений ответила: — Уверена. — Тебя ведь ждёт семья. — И я обязательно вернусь к ним, — Мирабель улыбнулась, а затем положила свою руку ему на плечо, — Мы вернёмся. Давай вместе. — Хорошо, — кивнул, — Раз, два... Три.       В ту же секунду обоим в глаза ударил яркий свет солнца на водном горизонте. Утро? Вечер? А может, они вообще на северном полюсе, где солнце не заходит? Натан судорожно размышлял, пытаясь объяснить то, что они видят. Где они, когда, во сколько... — Это порт, — констатировал, наконец, парень, складывая руки на пояс. — Порт? Какой порт?! Мы же были в сердце Колумбии, где не может быть водных каналов! — возразила она. — В том то и дело... Это не просто порт, а морской порт Картахена. Точнее, Картахена-де-Индиас. Пятый по велечине город страны, между прочем. — Я, смотрю, ты в восторге, — Мирабель беззлобно ухмыльнулась ему. — Давно хотел здесь побывать... Люблю воду, море и всё такое. Солёный воздух, живописные виды... — Обязательно организую тебе экскурсию, когда смоемся отсюда...       Натан подумал: «ключевое слово – если», но не стал произносить это почему-то вслух. Видимо, ему не хотелось портить её настрой своими душными придирками. И пусть его мысль была правдивой, иногда правда не стоит того, чтобы портить момент...       Он не верит надежде. Но он не станет отнимать её у других. ***       Его комната пустовала. Как и всегда. Бруно не знал, было ли в мире более тихое и одинокое место. В нём никогда не было ничего лишнего, ничего, о чём бы он заранее не знал. Никаких следов чужого присутствия – только его. Его не аккуратно брошенная рубашка на кровати, его оставленная на столе чашка кофе.        В этот раз что-то изменилось. Он ещё не понял, что именно, но интуиция вперёд мыслей подсказала это, и сделалось не по себе. И следом он вдруг понял — в чашке на столе налит не кофе, а чай. Горячий чай. От жидкости шёл едва заметный пар.       Он не пил чай. В основном, отдавал предпочтение горькому напитку из зёрен. И все в доме это знали, потому никогда не предлагали и уж тем более не приносили... — Раймонд? Ты здесь? — голос раздался гулким эхом, хотя он не вкладывал в него силы.        И точно таким же зловещим эхом из угла доносится смех: — Браво! Не думал, что ты меня заметишь – очень впечатляюще. Скажи, это часть твоей способности? Ты предвидел мой выход? Какая жалость, а ведь я хотел сделать сюрприз... — Что ты тут делаешь? — Бруно не хотел этого признавать, но один на один с этим человеком ему было оставаться некомфортно, хотя-бы просто из-за физических инстинктов: Раймонд боец, не знающий жалости к врагам. Вопрос в том, кто его враг в данный момент... — Дружище, у меня к тебе есть предложение, от которого ты точно не сможешь отказаться! — Мне от тебя ничего не нужно, Райм. Прошу, уходи.       Мужчина выходит из тени и вальяжно проходит мимо Бруно, слегка шоркнув того плечом. Затем, не спрашивая хозяина, усаживается на его диван и закидывает ноги на маленький столик, окончательно меняя приподнятое настроение предсказателя на настороженность. — Жаль, жаль... А я думал, мы, как два взрослых человека, всё обсудим за чашкой чая. Так делают у меня, на родине, а точнее в Англии, которую я привык считать вторым домом... Именно там я познакомился с ней. Ох, что за чудное время! — Чего ты от меня хочешь? — понимая, что он не уйдёт ни под каким предлогом, Бруно оседает на кресло напротив. — Чтобы ты не мешал мне, — он резко меняет температуру своего взгляда... От пылкого и живого до холодного, мёртвого. От такого у любого по коже побежали бы мурашки, и Бруно тоже захотелось поёжится, будто его обдало ледяным ветром. — То есть? — мужчина старается не делать поспешных выводов, хоть они и напрашивались сами собой. До последнего он пытался сохранить непринуждённую манеру общения, пока не слышит следущее: — То есть, не лезь не в своё дело. Моя миссия тебя не касается... Это слишком сложное, слишком важное дело, и ты понятия не имеешь, во что пытаешься впутаться. Так что перестань вставлять мне палки в колёса, если ничего не понимаешь. Уверяю, для тебя это плохо кончится. — Ты мне угрожаешь? — Что? — он снова засмеялся, — Не-ет, напротив. Я никогда не угрожаю... Я заключаю с людьми сделки. И тебе её предлагаю, хоть это и слишком щедро. Советую воспользоваться этой великодушно протянутой рукой... — Не совсем понимаю, о чём идёт речь, — о, Бруно прекрасно знал, о чём идёт речь. Он перечитал слишком много книг, чтобы не знать, как легко попасть в эту ловушку. Сделки, сделки... Это всегда творение дьявола. Всегда заподня. — Я разъясню получше, — Раймонд наклонился вперёд, опуская ноги со стола и сцепляя на коленях пальцы в замок, — Тебе понравится, обещаю. — А если не понравится? Если я решу отказаться? — Тогда, боюсь, я больше ничего не смогу сделать, — к его удивлению, Райм пожимает плечами, однако на его лице нет ни грамма сомнений, — Но ты не откажешься. — Что ж, — Бруно знал, что суёт голову в волчью пасть, но любопытство и желание обвести хищника вокруг пальца взяло вверх, — Выкладывай.       Райм растянул удовлетворённую улыбку. Он откинулся на спинку дивана и начал объяснять, жестикулируя рукой: — Условия сделки просты: ты не мешаешь мне с моими делами, а я на серебряном блюдечке приподнесу тебе убийцу твоего отца. Ну, что скажешь?       Он это сказал так непринуждённо, даже с нотками веселья... Поэтому смысл его слов дошёл до собеседника не сразу. Но как только первое впечатление от интонации прошло...       Бруно на секунду обмер. Завис, не отводя пустой взгляд от ножек стола. — Что? — Обожаю это выражение лица, — Раймонд стал выглядеть ещё довольнее прежнего, — Да, у меня есть то, что тебе надо, и предостерегая твой вопрос «как ты узнал», скажу, что я уже довольно долго сожительствую с твоим семейством. По крупице, по отрывкам разговоров, по старым фотографиям мне не составило труда собрать целую картину. Я же разведчик в конце концов, — и снова эта самонадеянная, напыщенная улыбка. Он явно гордился собой. Гордился каждый раз, когда говорил людям нечто подобное... Раймонд наслаждался тем, как он застигал кого-то врасплох своим знанием...       Как много он знает на самом деле? Невольно Бруно задавал себе этот вопрос после того, как усатый тип обвёл всех вокруг пальца. После того, как накинул овечью шкуру и долго играл с ними в поддавки. Но он знал про их магию с самого начала... А теперь выясняется, что и их семейная история для него уже не секрет. Значит ли это, что он выведал уже всё, что только можно? Что знает их слабости, страхи, пороки? И что готов этим воспользоваться?       Сейчас было ясно – он точно, способен на это... — Как ты это сделаешь?... Как найдёшь... Того, кто... — Бруно не мог остановить заикание, унять дрожь во всём теле. Раймонд нащупал в нём что-то столь сокровенное и тщательно скрываемое, о чём Мадригаль, возможно, и сам до сех пор не догадывался. — Легко, — играючей улыбкой отвечает Райм, — У меня повсюду глаза и уши, свои люди. Будь уверен, я сдержу своё слово... Вопрос в том, сдержишь ли ты своё. — Но ты не можешь знать наверняка, что этот человек ещё жив. А если и жив, он может быть где угодно... Это займёт уйму времени, которого у меня нет, — его нос дёрнулся, мышцы лица и шеи напряглись. Жёсткое отрицание, противостояние этому соблазну, этому миражу... Но ловушка захлопнулась. — О нет, друг мой. Я уже его нашёл, — Раймонд достаёт из заднего кармана штанов конверт и кидает на стол, — Вот, прочти, если всё ещё не веришь в мои силы. Это письма убийцы... Те, в которых он рассказывает другу о случившемся, — мужчина внимательно наблюдает за его движениями, за сменяющимися выражениями лица, — Должен сказать, вся эта история очень грустная. Тот, кто лишил тебя семьи, просто ушёл безнаказанно... Спокойно живёт где-то там, со своими близкими людьми, ни о чём не тревожась. В то время как ты и твои сёстры росли без отца. Должно быть, вашей маме было очень тяжело... Какая несправедливость. Ты так не считаешь?       Бруно осторожно поднял конверт. В нём были аккуратно сложены несколько листов бумаги. Адрес, чья-то небрежная подпись. Следы от влаги и надрывы — письма написали давно. Выцветшие на солнце местами чернила очень экзотического происхождения... Такое сложно подделать. — Можешь не торопиться, — кинул Раймонд, вставая с дивана и подходя к нему, чтобы дружески похлопать по плечу, — Подумай хорошенько, и приходи ко второму входу, чтобы дать окончательный ответ. Я буду ждать тебя сколько угодно... У меня то времени навалом.       Он вышел из комнаты, но Бруно этого не заметил. Он читал письма и не мог остановиться ни на секунду. В каждом слове, в каждой букве он чувствовал что-то такое... Что-то от того, кто совершил непоправимое. И в груди на это отзывалась ненависть. Презрение. Рана давно зашитая была вновь открыта, и теперь она болела с новой страшной силой.       Болела от несправедливости.