Часть 38. Ответственность
21 июня 2026 г., 22:44
Тот разговор, вроде бы как названный с натяжкой разговором по душам, въелся в его память, должно быть, до конца дней. Не просто неприятное послевкусие в дороге терзало Бруно — он никак не мог поверить в то, что это был не сон... Неприятный долгий сон. Который кончился.
Он, наконец, проснулся.
Всё разрешилось так быстро. Так легко. Он днями не мог сказать правду Вивьенте. Признаться, почему и для чего сюда пришёл. Зачем пытался с ним сблизиться и что-то вынюхать...
Всё кончено...
И вот он рысцою на лошади скачет домой. Ну, он уповал на то, что движется в верном направлении... И что карта, которую нарисовал Вивьенте, не хитрая ловушка, чтобы избавиться он него... Нет, старик бы не стал. Почему-то Мадригаль был в нём уверен. Сморщенному ворчуну незачем губить ещё одну душу.
Вдруг где-то вдали — нет, не вдали, а слишком близко — раздался гром. Но не тот, что вальяжно катится по небу перед грозой. Иной. Хуже. Глухой, маслянистый удар, от которого воздух будто вздрогнул и прижался к земле.
Небо ещё оставалось светлым. Более того, источник звука находился не над головой, а где-то внизу, между холмами, в той тревожной ложбине, куда не проникает солнце. И это обстоятельство леденило душу куда сильнее, чем любой раскат с небес.
Что же тогда? Упало ли что-то тяжёлое на землю? Сразу представились жестяные бочки, с глухим железным стоном врезающиеся друг в друга. Или, быть может, некто решил устроить концерт на барабанах — дикарский, бессмысленный, с единственным ударом, после которого наступила тишина? Тоже мимо.
Все эти предположения лезли в его голову лихорадочной толпой, споря между собой. А почему — он знал слишком хорошо. Потому что не хотел думать о худшем. Потому что худшее стояло за порогом сознания и скреблось в дверь.
Это мог быть выстрел.
Слово упало в сознание тяжёлым камнем, пошло кругами в чёрной воду.
Выстрел...
И не где-то вдалеке. Не за горизонтом. В пределах мили. Может быть, даже ближе. Возможно, будь у него сейчас бинокль, он бы с этой возвышенности — открытой, уязвимой, как лоб под прицелом — разглядел стрелка. Различил бы тень между камнями, блеск ствола... Успел бы понять, кто охотится, а кто — добыча.
Но такой роскоши при нём не имелось. Ни бинокля, ни лишней подзорной трубы не завалялось. Оставалось лишь гадать. Стоять на ветру, не двигаясь, и слушать, как тишина после удара становится всё тяжелее. И верить вопреки разуму, что этот гром был всего лишь бочкой. Или барабаном. Или чем угодно, кроме того, что заставило его сердце пропустить удар.
Но этот звук повторился вновь уже через несколько мгновений. Не осталось никаких сомнений... Это доносится рядом с домом Вивьенте.
— Постой, Шима! Пр-р! — он остановил лошадь, сжимая поводья сильнее, чем было нужно.
Случилась беда.
Но ведь его уже это не касается, не так ли? Даже если что-то случилось с Вивьенте... Даже если Раймонд раскусил их хитрый план и сейчас пытает старика — ему уж точно не стоит соваться в это...
Надо двигаться дальше. Просто идти вперёд без оглядки... Слишком уж страшно повернуть назад голову...
И не от того, что у кого-то было смертельное оружие. Было страшно, потому что он знал, у какого конкретно человека оно могло быть... И если это правда он... Зачем рисковать? Ради чего... Ради кого? Этого старика? Ради гнусного убийцы и мародёра?.. Того, кто лишил его не только отца, но и части собственной личности? Он не дал стать Бруно тем, кем он мог бы стать... Защитником и верной опорой для своих близких.
Так заслуживает ли Вивьенте того, чтобы рисковать ради него всем?
У Мадригаля, между прочем, есть дела поважнее... Предупредить всех о готовящейся западне. О том, что этот гад не тот, за кого себя выдаёт! Чёрт, с самого начала... Бруно был прав с самого начала! Но ему никто бы не поверил! Все были так заняты, а Раймонд ими пользовался.
Пустил пыль в глаза, мерзавец, ожидая возможности подмять всё под себя... И понемногу они правда стали зависеть от него, в то время как он тайно ненавидел и презирал их.
Так что же получается?.. Нужно сделать выбор, от которого, как минимум, будут зависить жизни его близких. Как максимум — судьба всего Энканто, чёрт побери... Почему же ему на плечи пала эта ответственность, к которой, очевидно, у него выработалась непереносимость...
Хотя ему уже и не впервой нести это бремя. Кому, как не Бруно знать, что у каждого слова есть последствия? Вся его жизнь буквально пропитана судьбаносными решениями, от которых зависело немало людей. Он играл жизнью и смертью, будто какой-то злой бог, трикстер с ужасным чувством юмора... Но и сам был марионеткой непредскауемого рока.
Но он просто устал от этого. Мадригаль довольно долго удачно избегал любых ожиданий, любых надежд на него. Всего, что хоть как-то связано с ответственностью... Но теперь она вернулась. Сама нашла его, как потерянная лошадь без всадника. Прибрела в своё стоило.
Время сделать выбор — так или иначе жизнь заставила бы его это сделать... Пойти на риск, сохранив человечность? Или окончательно ожесточиться, чтобы выжить?
Наверное, он не умеет принимать правильных решений...
***
Вернуться, рискуя провалить свою миссию – ужасно глупо... Но бросить человека, который ему безвозмездно помог на смерть – ещё хуже. И он сделал свой глупый выбор. Уже на подходе к владениям Вивьенте Бруно спешился — топот копыт был бы слышен на очень далёкое расстояние, да и лошадь нельзя подвергать опасности – это вообще не её проблема, что люди устроили разборки. Он не простит себе, если такое прекрасное создание попадёт под горячую руку... Так что приходилось перебираться по зарослям самому. Но зато тихо и незаметно. Бруно удалось зайти с задней стороны дома: он тут же прильнул к деревянной стене спиною, как к скале на узком выступе у самого обрыва... Вслушался в звуки, рассчитывая различить хотя бы голоса. Но как то уж очень тихо... И тишина эта не прерывалась. Одно окно возле него приоткрыто. Предсказатель аккуратно высунулся, заглядывая в него... Пусто. Это был кабинет Вивьенте, в котором он работал над картой... Сейчас на столе — только одинокий кожаный блокнот. Раскрытый, на одной из страниц лежит перьевая ручка... С её конца капают чернила, портя недописанный текст. Очевидно, старик недавно был тут и занимался своим делом. А когда Раймонд... Он просто не успел убраться на столе. Иначе быть не может. Но если нигде нет ни следа от пули, ни крови, значит, его не убили, а куда-то увели. Зачем? Да какая разница. Главное, есть надежда. В Бруно поселилось чувство, что есть ещё какой-то шанс увидеть Вивьенте живым... На всякий случай он решил осмотреться в доме. Вот бы только найти подсказку, где их искать... Мадригаль осторожно приоткрыл стеклянную дверцу, наставил ружьё в пространство коридора. Тишина. Никого. Тогда он, проверив в отражении маленького ножика углы кабинета, (чтобы удостовериться точно, что это не ловушка) уже сам пролез в окно. Медленными шагами, целясь в пустоту, пошёл по скрипучему полу. Некоторые шумные места он запомнил и постарался их обойти... Вдруг его слух различил едва различимое, частое дыхание... Как будто кто-то сидит прямо за кухонной дверью... Может, это Раймонд караулит его, чтобы, едва он вошёл, тут же засадить пулю в висок?... Вполне возможно. Но Бруно не успел хорошенько всё обдумать, потому что наступил на старую доску, и она истошно затрещала под ногой... Из кухни послышался злой лай. — Ларри? — прозвучало с облегчением, — Это ты, приятель? На пару мгновений вернулась тишина. А затем — радостное и будто утвердительное «гав». — О нет... Тебя заперли? — мужчина быстро метнулся к двери, но обнаружил, что медная ручка пропала... Вместо неё зияла сквозная дыра, через которую слышалось взбудораженное собачье дыхание, – Подожди! Я сейчас! Мадригаль осмотрел весь пол, однако ничего не нашёл... Проклятье! Похоже, кто-то об этом позаботился – выкинул дверную ручку... Но собаку как-то нужно было доставать. И тогда Бруно вспомнил про маленькое окошко между кухней и соседней комнаткой – оно было слишком узким, чтобы сквозь него пролез человек... Но для пса вполне подойдёт. Нужно только снять решётку. К счастью, её тронуть не додумались, и Бруно сумел открутить винты кончиком ножа. Полезная, оказывается, штука. В быту пригождается... А не только для того, чтобы людей кромсать, как некоторые недоумки делают... — Отойди, Ларри! – он не стал долго мешкать. Бруно снял с плеча ремень и прикладом выбил ржавую неподатливую решётку, — Ну вот, ты свободен, дружок. Выходи... Только осторожно. Пёс запрыгнул на стол, предварительно убедившись, что хозяин этого точно не видит. Затем передними лапами опёрся на стенку, прикинув расстояние. Ну и, наконец, сиганул в окошко, как тигр через горящее кольцо. — Вот так! Молодчина! — Бруно словил его с той стороны в полёте. Пёс счастливо загавкал, явно благодаря, а как опустился на пол, поскакал вокруг своего спасителя, припадая переодически к земле, но затем вновь вскакивал и крутился бесноватой юлой меж его ног. Однако вопрос из уст человека заставил его присмиреть: — Где твой хозяин? Ты знаешь, Ларри? Знаешь? «Р-раф!» — собака тряхнула головой, потом завертелась вокруг своей оси и села на землю... Вряд ли Вивьенте обучил его поисковым навыкам... Однако Ларри хоть и бродячий, а всё же очень смышлённый пёс. Ему бы только правильно объяснить... — На-ка... Возьми... Чуешь? — Мадригаль вернулся в кабинет и дал ему со стола блокнот, пропитанный запахом рук, — Ну, что? Узнаёшь, да? Ларри обнюхал вещь, снова покрутился и... Стал чесать задней лапой за ухом. — Значит, не знаешь... Не умеешь брать след... — Бруно уже повесил голову, как вдруг его ухватили за край пончо и резво потянул на улицу, — Эй! Эй! Помедленнее, дружище! Нам нужно быть осторожными! На осторожность псу было плевать с высокой собачьей будки. Он тянул за собою предсказателя, как питомца за поводок, а тот не мог сопротивляться этому хлынувшему напору собачьей верности...***
Так Ларри привёл его в знакомые заросли. Те, которые Бруно зарекался больше никогда не увидеть. Тропа, ведущая к алтарю... Он уже почти смирился с мыслью, что вновь окажется в этом печальном месте... Но внезапно у ручья пёс свернул в сторону. Завозился на повороте. Потом опять изменил маршрут. Стало казаться, что собака сама уже запуталась в запахах, ведь каждый день Вивьенте ходил по эти местам. — Мы что, блуждаем? — Р-раф! — Ты хоть уверен, что ведёшь верно? — Уваф... — Понятно. Ничего, Ларри... — глядя в виноватые глаза пса, Бруно почесал недоохотника за ухом, — Ты пытался... Я зна- «Жах»! — выстрел раздался совсем близко. Они всё же пришли ровно туда, куда было нужно. Бруно лишь оставалось раздвинуть листы папоротника руками... Чтобы увидеть жестокую картину. Старик стоял на коленях, его руки были связаны за спиной... А над ним холодной скалой возвышался он. Раймонд. — Опаздываешь, дружище... — последнее слово он сказал самым едким, самым насмехающимся тоном, — Ты что это, решил слинять от меня? Серьёзно? Ц-ц-ц, не хорошо... — Зачем ты вернулся, дурень?! — заорал Вивьенте, — Мы же договорились! Ты полный кретин! Он тебя порвёт на куски...! Райм выставил руку, показывая сомкнутыми вместе четырьмя пальцами (и большим под ними) движения «губ». Он саркастично спародировал Вивьенте: — А затем скормит червям, да-да... Ох уж этот негодяй! Беги! Беги, мой мальчик, пока не поздно!.. Ладно. Опустим прелюдии. Ты ведь уже понял, что происходит? Бруно, сжимая в руке нож, который сейчас очень хотелось метнуть в сторону ублюдка, выговорил: — Да... Ты заманил меня. Взял заложника... Делал выстрелы, чтобы подать сигнал и заявить о своих намерениях... — Верно... И это было слишком легко. Я надеялся на погоню, но ты всё испортил... Скука. — Я мог и не прийти. — Не мог. Кого ты обманываешь? Посмотри на себя — трясёшься, словно лист на ветру! За чью жизнь ты так боишься? За свою? Или... — Раймонд навёл дуло пистолета в затылок Вивьенте, а затем с силой воткнул, — Его?.. Ох, Бруно, Бруно, Бруно... Дал себя заманить... Не смог оставить в беде несчастного старика... Я знал, что так будет... И не говори, что ты тоже не знал... Ну а теперь покончим с этим. Дуло направилось искать новую жертву, и незамедлительно нашло... Бруно пришлось поднять руки. Но он не упал на колени. Не стал молить. А сделал шаг вперёд. Затем второй. Третий... И спокойно заговорил с безумцем: — Ты хотел держать меня здесь как можно дольше... Зачем? И к чему были эти сложности? Почему не убил сразу? — Видишь ли, твой безвременный уход раньше мог вызвать некоторые вопросы у твоих родственничков... Поторопись я, и весь план бы пошёл псу под хвост. — И ты решил увести меня из города, чтобы тихонько расправиться здесь? — О нет, что за ерунда... Это бы только усилило их подозрения ко мне! — к его счастью, Раймонд разговорился. Он был рад поделиться своими гениальными помыслами: — Сам посуди — пропали двое мужчин, не шибко то жалующих друг друга... А вернулся только один. — Да. Довольно странно... И всё же ты решился это сделать. Почему же хочешь убить сейчас? — Я не хотел убивать тебя, Бруно. Правда не хотел... — покачав головой, — В идеале рассчитывал сблизиться, подсобив тебе с поиском убийцы... Но раз уж ты теперь, как я понимаю, всё понял, то оставлять тебя будет уже немного не дальновидно... Даже опасно... Бруно медленно шёл к нему с поднятым руками, не показывая животного страха перед оружием... А в это время с другой стороны, со спины к Раймонду подкрадывался Ларри. В какой-то момент он оказался так близко, что смог встретиться взглядом с хозяином — и тот понял всё без слов. Для Раймонда готовили ловушку. — Зачем ты хотел сблизиться? — поэтому Мадригаль продолжал сыпать глупыми вопросами, чтобы отвлечь его. — Ты полезен, — хмыкнул Райм, — Ну, я про эти твои зелёные штуки... — Предсказания? — Ага! Мне бы пришлось кстати для покорения мирового рынка. Прогнозировать риски и потери... — Это не так работает, — с раздражением сморщил нос мужчина, — Я не одна из машин твоего мира, выдающая сухие отчёты... Мои пророчества — это, скорее, картина... Искусство. Ты не сможешь превратить его в безжизненную статистику для своих дел... — Да неужели? Надо же, хах... — Райм протёр сзади шею рукой, словно признавая просчёт, — Ну, в умелых руках что угодно можно использовать... Главное — договориться с тем, кто этим владеет... — Ты не получишь моё предвиденье, — несвойственным ему рыком вырвалось из самой груди, — Даже не мечтай... — А мне говорили, что ты ненавидишь свой дар. А теперь вон как запел, значит? Искусство у него... — и он снова поднял на него дуло, — Примирился с собою перед смертью? — Нет. Не Примирился... Просто смирился. — Тогда, думаю, ты смиришься и с тем, что так глупо проиграл эту битву. Раймонд расправил плечи, набрал в грудь воздуха, задерживая дыхание. Палец стал опускаться на курок. Но не успел его коснуться. В кисть мужчине впились намертво клыки, заставляя его выронить оружие. — Аргх! Проклятая шавка! — заревел он. Ларри не разжимал челюстей, только утробно рычал. Рычал так, как никогда от него никто не слышал. А Бруно сорвался и побежал вверх по холму, подскальзываясь и падая на мокрой траве. Зачерпывая под ногти землю, хватаясь за неё, как за брошенный спасательный круг. Наконец он оказался наверху. И первым делом пнул пистолет подальше, чтобы не дать злодею шанса на смертельный выстрел. Вивьенте простонал: — Ну зачем ты... — Помолчите! — рявкрул Мадригаль, распиливая ножом верёвки, которые сдавили старику и ноги, и руки, и грудь, отчего тот был бледен, — Я вас вытащу, а потом... — Бруно... Спасибо... — Не надо... Только не благодарите меня после всего. — Не стану. Он отбросил в сторону последнюю верёвку и подал Вивьенте руку: — Встать сможете? — Не думаю... Мои ноги... Они онемели... Я... — Хорошо. Я вас понесу! Давайте-ка... — но не успел он досказать, как что-то обвилось вокруг его горла, и он захрипел: — Гха-кх... Проклятье! Это был Раймонд — он одной рукой затянул из длинного обрезка верёвки петлю, которая сейчас и удушала Мадригаля. С звериной яростью палач дёрнул лассо назад, и Бруно отбросило на спину. Затем протащило ещё метров семь по земле, пока, наконец, на его голову не опустилась нога. — Хорошая попытка, засранец... Но знаешь, я уже от тебя устал. От этого уродливого пончо, от твоего нытья, и от мечущегося, как у жалкого кролика, взгляда. Да-да, этого самого взгляда... Бруно вдруг к стыду своему осознал, что на его глазах навернулись слёзы. И не только потому, что на шее затянули верёвку. Нет, он был смертельно испуган. Он чувствовал, что расправа над ним близка, как никогда... И знал, что ничего сейчас не может сделать. Не может сопротивляться. В отличает от храброго Ларри, ведь он, только подумать, всё ещё висел на руке Раймонда! Как злобная пиявка, выжимающая все соки... По локтю его врага скатывалась струёй кровь. Он пробовал отбиться от собаки. Лупил её в нос, бил кулаком в живот — и всё бестолку. Пёс терпел любую боль, не выпуская цели. Ради хозяина. — Л... Ларри... Нет... Не смей его бить... — в руках Бруно всё ещё был нож... Но ему слишком долго не хватало смелости, чтобы им воспользоваться. К тому времени, как он решился, морда собаки была уже покрыта ранами. Раймонд сполна отомстил за укус... Кровь за кровь. Но и Бруно, всё же, не остался в стороне. Он тоже отомстил: воткнул в голень Раймонда клык из металла, подобно меньшему собрату. И Райму пришлось убрать ногу с его скулы. Завопил он страшно, истошно, пытаясь схватиться за пострадавшую конечность и смешно подпрыгивая на другой. — Ты... Я тебя недооценил, пожалуй. Браво! — вдруг совершенно другим, каким-то маниакально-радостным голосом проорал он, — Вот так сюрприз! Оказывается, наш трус не такой уж и трус! Вот это да! Неужели, старик поднатаскал? Жаль, конечно, что твой талант раскрылся так поздно... Раймонд всё ещё не выпускал из руки верёвку, и стал тянуть её только сильнее. Под таким давлением горло уже не просто стало сводить — оно запылало адским пламенем, затрещало, как костёр, в который плеснули воды. Глаза Бруно заалели, а губы, напротив — посинели... Лицо покрылось сетью из вен и капилляров. И даже жалкий стон не мог вырваться из его рта... Но тут освобождённый, почувствовавший себя увереннее на ногах Вивьенте вскочил на врага со спины, применяя его же оружие, тем самым давая возможность предсказателю снять с себя путы и наконец вдохнуть воздуха. Он не упустил этот шанс. Снял с шеи петлю, потянулся к патронташу и вытащил припас. Зарядил, как его обучили, прицелился... И замер. Вивьенте и Раймонд катались по земле клубком, как два насмерть дерущихся диких кота. От них доносилось шипение, рычание, рёв... Бруно не мог толком прицелиться. — Стреляй! — Что?! — Стреляй, Бруно! — выкрикнул старик. — Но я же так в вас попаду! — Я сказал стреляй, чёрт бы тебя... Гха! Гха-кха! Этот манёвр Вивьенте обошёлся очень дорого. Он быстро выбился из сил. Закашлял... Раймонд тут же сбросил его со своей спины, как пёс блоху. — Проклятье... А вы упёртые, парни. Это уже не смешно... — его грудь вздымалась, рёбра расширялись от взбешённого дыхания, — Поздравляю! Вы, ребята, меня разозлили. — Не двигайся, Райм. А не то я... — Что? Застрелишь меня? — ухмыльнулся он, — Ну давай, ковбой. Ружьё против ножа. Что победит? Выяснить это пришлось, к сожалению, на собственном опыте.
