никогда не общались

      — лучше бы мы, блять, никогда не общались. — выпалил фёдор, будто яд разбрызгивая. и резко пропало всё. тишина, звенящая в ушах, давила на черепную коробку, заставляя невольно поёжиться от боли. мир рухнул в одночасье, не успев даже попрощаться.       едкая фраза впилась прямо в сердце острыми металлическими — поржавевшими уже, оттого ещё более больными — когтями, протыкая насквозь. слова впились под кожу отравой мгновенного действия, и, казалось, поразили сразу и полностью — весь организм. андрей дрогнул, и впервые за всё время ссоры посмотрел фёдору прямо в глаза, но смог разглядеть там только отражение своей собственной пустоты.       может быть, фёдору было жаль; а может и нет. может быть, он посчитал это фразой, нечаянно выронившейся из уст прямо в разгар адского пламени; а может принимал это как чистейше-искреннюю правду. для андрея в принципе уже значения не имело, потому что внутренний голос противной интонацией жужжал на ухо «лучше бы вы никогда не общались». и правда, может быть, было бы к лучшему — подумал андрей, подставляя вторую — нетронутую — щеку на растерзание грохочущим раскатами грома мыслям, уверенный, что не пощадят.       в один миг всё остановилось, и андрей даже не мог понять, слышит ли он своё сердце, или оно тоже вдруг перестало биться. слова застряли где-то поперёк горла, как противная рыбная косточка, и выходить не собирались. язык противно спотыкался о какие-то невидимые преграды, и страшилось, что изо рта может вырваться — не слово — только жалобный писк маленького котёнка, который потерялся и хочет поскорее прижаться к боку матери-кошки, чтоб та его отогрела и нежно-ласково успокоила тем, что всё будет хорошо.       — я… — запинаясь, нарушил затянувшуюся уже надолго тишину фёдор. — я не это хотел сказать, правда. — потупив взгляд, как нашкодивший мальчонка, наконец-то закончил свою фразу, не смея вновь посмотреть на андрея.       — уходи. — неожиданно и для себя самого с железным спокойствием в голосе сказал андрей, всё ещё смотря прямо на фёдора. хотя, если честно, фёдора он перед собой и не видел; просто сверлил взглядом в одну точку, а перед глазами стояла непроглядная пустота.       — прости. — обронил слово фёдор, которое улетело в никуда; андрей не услышал. не хотел слышать.       — уйди, прошу тебя, уйди. — железо едва заметно надломилось под грузом эмоций, голос дрогнул, но меньше, чем на миллисекунду.       и внезапно понимает, что самое страшное в этой вселенной — не просто тонуть, а тонуть, никак не достигая дна. не может спокойно лечь на речной песок и умереть, захлёбываясь, а летает в водном пространстве, пытаясь выплыть. руками воду бьёт изнутри, но никак не может прорваться — заведомо проигравший.       заведомо проигравший.       смотрит уставше, в одну точку. не в силах сделать ничего. остальные слова пропали — не догнать. да и не погонится. незачем. «лучше бы мы никогда не общались». в свете неона пляшут чертята, нараспев повторяя одну и ту же фразу, с которой андрей никак смириться не может. стереть бы из памяти последние пару минуты жизни — да не получится. высечь из мозга острым железным мечом и выкинуть — да нельзя. «лучше бы мы никогда не общались».       — объяснения слушать не будешь? — спрашивает фёдор тихо, не силится поднять взгляд. хоть и объясняться не хочется совсем, но не может оставить того, кого любил так искренне, так нежно — себя всего отдавал, лишь бы ему хорошо было, лишь бы только видеть огонёк в этих глазах — с такой глубокой ножевой раной. хоть и знает — смирится. зашьёт подручными предметами, а не сможет сам — помогут.       — не буду. — говорит — отрезает — андрей, наконец-то сфокусировав взгляд. смотрит на фёдора, ему в глаза, неотрывно, будто пытается запомнить каждую деталь в его внешность, будто никогда больше не свидятся, будто никогда больше не будут мелькать друг у друга в ленте соцсетей.       фёдор уходит. молча. не попрощавшись. но сейчас вот так — оптимально. андрей бы не выдержал даже сухого «пока» в свой адрес от него. смотрит вслед тоже молча. не может даже заставить себя пойти закрыть дверь за ним, просто пялится на входную дверь, пытаясь осознать, что он больше не появится на пороге андреевской квартиры.       садится на пол, медленно стекая по стене, смахивает упавшие на глаза пряди волос. даже слёз нет — не понимает. не хочет понимать. не осознает, потому что в голове — пустота; и во взгляде она же царит. не думает, не знает, цепляется за осколки прошлого — ранится до крови, но хватает полностью ладонью. чтобы впились навечно, слились с кровью и прорезали вены изнутри.       в руках бьётся хрустальная ваза, потому что до хруста сжимает, окрашивает в красный. как и стекло — на тысячи осколков, где в каждом — отражение собственной пустоты. смотрит прямо в него, внутрь забраться хочет, а андрей охотно поддаётся. ему теперь прекрасней нет       его милой пустоты.       до боли в груди смешно и страшно до слёз. взгляд бегает от стены к стене, пытаясь за что-то зацепиться, ухватиться, но не можется — везде видит только слабые очертания и фантомное присутствие. чувствует, как кто-то кончиками пальцев касается плеча в успокаивающем жесте; оборачивается — и вдруг всё исчезает.       умывается наспех, забрызгав футболку водой. за окном — день, к вечеру близится. последний (совместный) тур был откатан совсем недавно, но андрей уже скучает. начал скучать ещё в краснодаре, когда фёдор уехал обратно в питер, а сам андрей остался отмечать с друзьями. со всеми своими близкими. на этот раз — со всеми, кроме него. и это — бьёт наотмашь; и прямо в сердце — без промаха.       себя на кусочки разложил — на такты, и скачет по нотам в попытке сбежать. разрывается на части, хочет выкинуть одну — но та всегда возвращается бумерангом и ударяет по голове, заставляя упасть навзничь. сколько бы не старался — никак не получается. и слова неоновыми вспышками слепят.       плюс одно уведомление с аска, решает разобрать и среди кучи видит — «с фёдором теперь совсем не общаетесь?». усмехается недобро как-то своим же мыслям, прокручивая в голове недавнее расставание. почти зажившую рану снова бередит, но вспоминает с каким-то теплом и учащённым сердцебиением.       отвечает, быстро бегая пальцами по телефонной клавиатуре: «откровенно говоря, никогда не общались».       «откровенно говоря, никогда не общались» — разносится эхом в голове, пробивая пространство шипами, вонзаются острыми когтями, всё снова кровоточит.       откровенно говоря, никогда не общались.