Красота.

Как же иногда больно бывает чувствовать себя не нужным. Третьим лишним, бельмом на глазу, просто никем. Чувствовать и ощущать эту боль, которая идет из глубины и вкалывается в сердце, разбивая его и позволяя миллионам трещин пройтись по нему, искушая нежную плоть. Куски грусти, гнева и тоски полностью заполняют, не давая контроля эмоциям. И медленный вопрос, выползающий из глубин головы, это конец? Именно этот вопрос возник в голове белокурого парня, лет шестнадцати на вид. Непослушные волосы так и норовили вылезти из вязаной шапки, развиваясь на холодном ветру, не отрезвляющим, а убаюкивающим, давящим на и без того тяжелые веки, которые медленно опускаются на огромные глаза цвета того самого озера, где тонут все. Тонкие ниточки тёмных бровей, сомкнутых у переносицы украшали бледное личико. А вот слегка искривленные губы, обкусанные и шершавые, сладко вишневые, наоборот, придавали круглому лицу немного странный вид. Но тяжелые круглые очки, давящие на переносицу выделялись на личике с пухловатыми щеками, как и нежная худощавость парня, прикрываемая лишь зимним пуховиком и тонкими школьными брюками, под которые забирался ветер, покалывая ноги. Но не холод или внезапная жара не шибко волновала в этот момент, и даже громкие крики "Тоха, Тоха! Антон", больше волновало то, когда появились те чувства, которые разгорались все больше и больше. Петров Антон, вынужденный переехать со своей в никому не известный поселок из-за работы отца, был парнем с золотыми руками и творческими глазами, способными увидеть даже в уродливой страшной коряге красивое. Но даже в этом жутком месте, словно похороненном в мире людей, было сложно увидеть, что-то такое, ради чего стоило бы радоваться переезду или что-то волшебное. Да и сделать это было трудно скорее всего потому, что этот посёлок был жутким, со странностями. Это было первое впечатление Антона. Но оно подтверждалось с каждым днем, проведенным здесь. Часто ли увидишь хоровод из животных, которые буквально кувыркались в снегу, высоко подпрыгивая. Антон скептически относился к таким вещам и мыслил здраво, понимая, что это может быть усталость от переезда или же побочный эффект от новых лекарств. Но когда парень увидел девочку, или лучше сказать, девушку, в маске лисы, спокойно кормящую собаку, то мир буквально перевернулся, переворачивая посёлок вверх ногами и выливая всю его черную суть наружу. Особенно, это подтверждали объявления о пропаже маленьких детей, что привлекли внимание Антона, в первый день школы. Это не пугало, это отталкивало. Хоть место и было странным и каждый день поражало своими секретами, больше всех поразило первое знакомство. Петров стоял около доски объявлений и рассматривал бумажку, которая гласила о том, что пропал мальчик Вова. Мальчик был веселым и держал рыжую кошку на руках, что с ним могло приключиться? И кому нужно было то, что с ним приключилось? Антон думал над этим, изредка поправляя падающие очки. — Не удивляйся, у нас такое не в первый раз, — вывел его из раздумий звонкий голос, слегка ломанный, он явно принадлежал парню. — И как вы с этим живете? — задал вопрос белокурый, оборачиваясь, чтобы посмотреть на собеседника. Как и ожидалось, им был обычный парень, похожий на всех. Короткие волосы с причудливой челкой, густо темного цвета, похожего на кофейную гущу. Лицо было худым и слегка вытянутым, было видно мужественные скулы. Глаза - капельки, такого же кофейного цвета, как и волосы. Хмурые густые брови, похожие на крышу домика, придавали строгости и даже, пугали. Огромные губы, пухлые и красные, словно спелые куски клубники. Незнакомец был не такой худой как Антон и более высокого роста. Черный свитер превращался в складки на руках, словно мятая ткань. А вот штаны фирмы"Adidas"были похожи на мешок, натянутый на ноги. — Как и все. А куда деваться? Валить, не варик, — ответил шатен, пока Петров внимательно его рассматривал. — Почему?— По детски спросил Антон, снова поправив сползающие очки. — Мы же деревенские. Даже если будет вариант свалить в Москву или Ебург, хотя бы, кто нас пустит? Мы же деревенские. Мол, "валите вы отсюда, ваше место на заводе", — парень подошел к доске ближе, рассматривая Вову. — А дети? Здесь же опасно.Почему их не ищут? — Ответ тот же. Мы деревенские, кому мы нужны, а? Ну подумаешь, пропал шкет,кто тронется? Порыскают пол года, а потом бумажечку с надписью"пропал без вести". — Жутко тут у вас, — вынес вердикт Петров, пожав плечами. Резко стало зябко и холодно. — Да. Минута молчания возникла между собеседниками,словно в честь пропавших детей. А в голове Антона снова появилась загадочная незнакомка, очертания лисий маски и пушистой шерсти... Прорези в глазах. Интересно, она тоже побочный эффект? — Я Ромка, кстати, Ромка Пятифан,— парень снова вытащил блондина из своих мыслей, а заодно протянул руку. — А я Петров Антон, — голубоглазый аккуратно пожал руку, которая была достаточно тяжелой. — Ну, Петров Антон, добро пожаловать, — саркастично произнес парень. Пожалуй, это было началом. Ромка сразу одурманивающее пробился ручьем сквозь лед, манерой речи или своими словами насчет пропавших детей, но, что-то зацепило, да зацепило так, что Антон стал искать самое красивое, что больше всего бы выделялось в шатене. А искать было достаточно трудно и виной тому были новые одноклассники, не принимающие Петрова в свою семью. Больше всех, бесила Катя Смирнова. Высокая девушка со странной манерой, сплетничать.У Кати были длинные волосы, светлые и всегда заплетенные в косичку.Ее лицо было худым. Маленький носик и такие же маленькие губы, брови тоже были небольшими и всегда выглядели так, выдавая в Кате стерву. Единственную красоту, скрытую за этой корягой,Антон нашел в ее глазах. Ярко зеленые, словно травяные, да и те светились ядом. Смирнова любила черный сарафан, обтягивающий все прелести ее фигуры и такого же цвета туфли. Катя постоянно унижала Петрова, задевая его и распуская сплетни. Но если она пыталась обидеть его морально, то был один персонаж, который делал это физически. Бабурин Семён. Он был настолько противным и заносчивым, что только своим видом вызывал отвращение. Огромное щекастое лицо с кучами прыщей от лба до подбородка, похожих на зерна граната. Серые глаза, тусклые и узкие,страшные,некрасивые. Сальные каштановые волосы, свисающие с прыщавого лба.Бабурин был с огромным животом,который ели прикрывала серая рубашка. Семён был низкого роста и с пронзительно неприятным голосом. Своими пухлыми руками, он постоянно норовил треснуть Антона, или нечаянно пролить компот, толкнуть. Словом, тип он был неприятный, дурацкий. Было и в нем, что-то не так красивое,блондин был уверен, но искать это что-то было слишком тяжело. С другой стороны, у Петрова появился товарищ, в котором он все так же неделями искал красоту. Ромка почти всегда был с Антоном, разбавляя школьную тоску и череду издевательств. Пятифан сидел за одной партой, рядом с ним и вырывал листы бумаги из тетрадей, вырисовывая неровные поля для игры в "крестики - нолики", он частенько баловался на уроках, но все же более менее делал записи в тетрадях. За неделю Рома рассказал о том, как он учился здесь раньше, завлекая блондина в авантюру интереса. Оказывается, что в шестом классе шатен любил азарт, искал приключения на пятую точку. Отнимал у первоклассников деньги, мелкие вещи, разбивал окна, писал матерные слова, вообще, был не самым лучшим учеником. У него была своя банда, в которую входил Бабурин и еще Бяша. Кто такой Бяша, Антон точно не знал. Но по рассказам Ромки догадался, что это был его лучший друг. Был, потому что два года назад он пропал без вести как Вова. Шел со школы зимой и исчез... Буквально провалился под землю. И с тех пор Пятифанов стал по другому смотреть на жизнь. — А ты долго дружил с Бяшей? — Задал вопрос блондин, когда Рома снова заикнулся про прошлое. — С первого класса, — бесцветно отвечал тот. И больше Петров его не донимал, понимая, что царапать старую болячку не очень хорошая идея, но кажется, что шатен чувствовал вину за то, что его лучший друг пропал и это было видно. Что-то до сих пор угнетало, что-то болело. И Ромка боялся рассказать, что. Антон и не спрашивал, боялся ранить своего приятеля. Что очень сильно тревожило его. Ещё больше его тревожила загадочная незнакомка в маске лисы. Которая кстати, стала довольно часто встречаться ему, причем в тех местах, где почти не было людей. Она стояла возле дома, смотрела из-за деревьев, наблюдала, а когда блондин подходил к окну, убегала, напоследок давая понять, что она далеко не обычная девушка. Антон с каждым днем погружался в это место с головой, пытаясь найти его красоту.Петров уходил из школы, когда думал об этом. О поселке, о Роме, о Лисе, о красоте. Пожалуй, большую часть мыслей занимал Пятифанов. Его прошлое довольно сильно щекотало, вызывая потоки интереса. Голубоглазый нечасто думал о людях в таком ключе, но все же... Ромка полностью поразил его. Он не был похож на мальчика отличника, но и на бандита он тоже. Особенно, он запомнил и историю о том, как шатен со своим попавшим другом, своровали у несчастной первоклашки фотоаппарат. Но Петрова это не оттолкнуло, а наоборот, притягивало словно что-то не тянуло его за невидимую нить, все больше и больше погружая на дно азарта. Приятный ветер отрезвлял, пробегаясь по лицу прохладой и медленно заигрывая. Блондин шел медленно, снега было довольно много, а поэтому пробраться сквозь эту гущу было тяжело, тем более в лесу, где на каждом шагу стоят деревья, пусть и засохшие. Практически в середине гущи, когда до дома осталось примерно половина пути, Антона стал кто-то звать. Это был звонкий голос, немного искаженный, словно чем-то приглушенный. — Кто здесь?— задал вопрос парень, оборачиваясь и надеясь увидеть загадочного собеседника. — Я здесь, — саркастично ответил кто-то, но голос уже был другим, совершенно другим. Из чащи вышел Бабурин, засунув руки в карманы, с дубленкой на распашку. Мерзкая ухмылка зависла на его лице, а он подходил ближе и ближе,сутулый, сгорбленный. — Ну, что, чмошник? Сейчас мы с тобой побазарим, — произнес Семен, достав одну руку из кармана, на одном из пальцев, что-то засветилось ядовитым цветом, обжигая кожу. Антон не собирался отвечать и лишь пятился назад. Что делать? Убежать? Как трус? Тогда Бабурин все равно побежит за ним, но врятли догонит. Семен мог рассказать об этом всем и тогда одноклассники стали бы смеяться над ним хуже прежнего, а обзывательства и издевательства стали бы хлеще. И пусть, Антон понимал, что он взрослый и сможет это пережить, но... Рома бы перестал считать его товарищем, потому что он сбежал как трус. — Чего затих, чмошник? Обоссался? — Задал вопрос Семен, про которого Петров уже и забыл. Бабурин толкнул парня так, что тот ударился спиной в дерево и громко шикал от того как шершавая кора больно впилась в позвоночник.Сема поднял руку, зажатую в кулак и Антон рассмотрел на пальце блестящее кольцо с зеленым камнем, — сейчас я тебе этой печаткой так заряжу! — угрожающие произнес парень, а после чего последовал удар. Тупая боль попала в нос, расплываясь по всему лицу и отдавая в голову. Из носа потекла теплая жидкость скатываясь по подбородку и быстро замерзая. Петров скатился и сел на мокрый холодный снег, куда-то упали очки. На удивление, целые очки. — Бабурин!— знакомый голос разбежался по лесу, — отвали от него! — А, это ты. Предатель, пошел вон иначе я и тебе втащу, будете тут вдвоем как педики валяться, понял? — спокойно отвечал Семен, отвернувшись от своей жертвы. Петров открыл глаза, было плохо видно, картинка словно размыленная, пошарив рукой по снегу, он не нашел своих очков, но продолжал шарить по снегу, а в нос ударил запах лекарств и какой-то старости, который шел от дубленки Семы. — Бабурин, я тебе сейчас сам втащу, если не свалишь, — впереди стоял Ромка,скрестив руки на груди. — Ты без Бяши никто!— Заявил Сема, сжав руку в кулак. — Заткни рыло, свинья, — Рома буквально выплюнул это в лицо прыщавого парня, а после ударил его так, что тот подскользнулся и упал. Пятифан снова скрестил руки на груди и подошел к Петрову, — видок у тебя стремный. — Спасибо... — саркастично произнес Антон. — Вы у меня еще получите, оба получите! Два педика!— крикнул Семен напоследок скорчив гримасу, но,что-то в его взгляде заблестело, он как-то жутко улыбнулся. — Вали уже, пока ещё пизды не получил, —, не растерялся Пятифанов.А после посмотрел на Антона и поднял его, прижав к дереву, чтобы тот оперелся, — держи Линзы, — через минуту произнёс Рома и нацепил на нос голубоглазого очки, блондин в снова почувствовал, как хрупкая кость, будто бы прогинается под тяжёлой оправой. — Спасибо, — неловко произнес парень. — Да не за что. Мы же кореша теперь. От такого заявления у Антона по спине побежали мурашки и приятное чувство гордости или радости, заставляя его улыбнуться. Антон стал потихоньку догадываться, что эта маленькая радость, от того, что его назвали другом, перерастет во влюбленность. Следующий день должен был быть самым обычным после вчерашнего. Ромка проводил Петрова до дома, а после спокойно ушел своей дорогой и все бы ничего, если бы Пятифанов не приснился ему. Рома был в каком-то странном костюме, сидел на мотоцикле и протягивал руку. Что это был за бред? Антон задавал этот вопрос всю дорогу до школы, пока наконец-то не дошёл до ворот. Уже в школе он увидел новое объявление на доске, которое гласило о том, что пропал Бабурин.Объявление не вызвало никак чувств, абсолютно. Только Катька доставала своими глупыми фразочками.А вот Пятифанов молчал целый день, на удивление. Никаких историй из детства или рассказов про Бяшу. Шатен ушёл в себя. Весь день ходил хмурый, сгорбленный, лохматый. — С тобой все в порядке? — задал вопрос Антон, когда приятели вышли во двор школы, искренне переживая за друга. — Меня Полинка погулять позвала. Антона как холодной водой окатило. И вот сейчас, стоя около ворот школы и чувствуя своим лицом морозный ветер, который пробирал до костей, буквально пожирая каждую клеточку тела, Антон наконец-то понял, что чувствует. Ведь не просто так жгучая ревность растеклась по сердцу неприятным покалыванием. — Рад за тебя, — Петров глупо улыбнулся, чувствуя, как, что-то стремительно упало, — извини, мне уже пора... Голубоглазый быстрым шагом направился по тропинке домой, стараясь унять эту боль, которая была где-то внутри, копалась, грызла, щипала. Петров чуть ли не плакал,но заплакать в этот момент было глупо, ещё более, чем поверить в то, что между ним и Ромой было бы, что-то. Да и должно ли оно было быть? Подумаешь, спас его один раз и, что теперь?Когда же все это появилось... Когда эта фраза так сильно въелась в сердце, поскрипывая. Когда Ромка Пятифанов так сильно запал в душу? Антон не разбирая дороги шёл вперёд, так и врезался в дерево и упал в кучу снега. Вставать он решил не сразу, а прикрыл глаза, давая волю эмоциям. Тёплые слезы потекли из голубых глаз по красным щекам, согревая кожу и сразу же замерзая. Блондин открыл глаза, застеленные пеленой слез и посмотрел на наверх. В небе маячили верхушки деревьев, похожие на короны облаков, такие загадочные и отстраненные. Тонкие деревянные веточки покачивались от ветра, создавая узоры и медленно переплетаясь в красочные картины из малого количества красок. Светлые и тёмные тона коричневого, серый оттенок и голубизна неба. Петров провел в этом месте пару недель, а уже убедился в том, что огромный, жуткий мрачный лес красота этого места. Антон стёр с лица соленые капли слез озябшей рукой и прикрыл глаза. Стало легче, но где-то продолжало царапать. — А ты чего плачешь? —нежный голос, который явно принадлежал девушке, пронёсся около уха, но как будто, чем-то и приглушенный, странный, искаженный. — Ничего... — безразлично ответил Петров, не открывая глаз. — Из-за девочки? — не унималась собеседница. — Нет. Повисло тягостное молчание. Собеседница чем-то хрустнула и Антон почувствовал как, что-то легко рядом, а в нос ударил запах бенгальских и огней и звонкой шипучки, которая отдавалась на языке фруктами. — А из-за чего? Блондину было стыдно отвечать, а что ему сказать? Я влюбился в парня, а тот оказался натуралом? Да и кому он отвечает? Человеку, которого он не видел?Который просто лежит рядом с ним? — Кто ты? — Не знаю... Но все зовут меня Алиса. И ты зови, если хочешь, — с ноткой брезгливости произнесла девушка, — а почему ты плачешь? — Влюбился... — И что в этом грустного? — А что весёлого? Собеседница снова замолчала, чем-то и звякнув, по звуку было похоже на молнию от куртки. — Если он тебе нравится, то скажи ему об этом,Тоха. — Как ты меня назвала? — Тоха! Тоха! — собеседница громко кричала, а после пнуло дерево, об которое ударился Антон. Кристаллики снега стали падать на лицо грубой кучей и обжигая кожу, Петров открыл глаза. Над ним нависал Ромка, тяжело дыша. — Тоха, блин! Чего пугаешь? Я тебе орал, а ты взял и свалил! Валялся тут... — Я упал. —Я вижу! Вставай давай,закоченел уже. Рома встал и стал отряхиваться голыми руками от белого колючего и снега, прилипшего ко всей одежде Пятифана. Голубоглазый повторил за шатеном и стал отряхивать лицо, на которая упала куча снега из-за пинка Алисы,вместе с одеждой. — А где Алиса? — спросил Антон, посмотрев на место, где он лежал. Рядом, была небольшая ямка в форме человеческого очертания. — Чего? — Э... А где Полина говорю, ты же с ней гулять... Должен был идти,— понимая, что сейчас не самый лучший момент для разговора про загадочную собеседницу, изменил вопрос Антон. — А я отказал. Нафиг надо, она как все тёлки, красивая, а в башке шиш, — Ромка как-то неуверенно произнёс это, вытянувшись во весь рост,— пошли лучше в приставку порубимся. Стало неловко или неприятно. Неожиданно он вспомнил обжигающие слова девушки, которая куда-то исчезла. Но стоит ли говорить это сейчас, потеряв всю дружбу и разорвав все контакты с любимым человеком? Или все же сказать это и станет легче от отказа Пятифанова? А может, проще прекратить с ним дружбу? Или все же... Оставить все как есть? — Тоха! Ты опять, что-ли?— Рома подошёл достаточно близко и встряхнул Блондина.Тот посмотрел на него пустым взглядом, так глупо и тоскливо,словно он сейчас умрёт. Шатен наклонился к Антону и внимательно на него посмотрел, пытаясь что-то найти в его глазах, тонущих в океане, он словно уловил этот угасающий огонёк. А Петров молчал, рассматривая своего друга, которого теперь нельзя было так назвать. В чем же заключается твоя красота, Рома Пятифанов?Пожалуй, в твоих искривленных губах, так сильно выделяющихся на твоём лице. Антон потянулся к лицу шатена и прикоснулся к его губам своими, так глупо и по-детски, трепетно и немного холодно. Губы Ромки были холодными и жёсткими, но такими притягательными. Петров отстранился ровно через пару секунд, боясь реакции на свой поцелуй. А Пятифанов словно этого и ждал и потому так грубо придвинул лицо Антона, грубо впившись в его губы, все сильнее прижимая парня к себе. Это уже было по-взрослому. Голубоглазый потерял счёт времени, позволяя Пятифану лишь сильнее вжимать его в дерево, надавливая своим телом и спокойно владея губами Антона. Шатен успокоился к вечеру, когда в посёлке уже зажглись фонари на крышах домов. Он сделал шаг назад и неловко засмеялся. — Так... Насчёт приставки все в силе? — Пытаясь разбавить обстановку, задал вопрос Антон. — Идём уже... Я замёрз. — Ты сам меня так долго целовал, у меня даже губы опухли... — Ты первый меня поцеловал, я не при делах! — Ладно, идём уже... Ромка засунул руки в карманы, было видно, что ему холодно, но ещё больше, было видно, что он смущается, что выглядело довольно мило. — Тох, знаешь, что я понял, когда впервые тебя увидел? — Что же? — Что хочу потрогать твои волосы! — Пятифан схватил шапку голубоглазого и побежал вперёд по тропинке. — Эй, верни! Мне холодно! — Сейчас согреешься, — крикнул Рома, убегая быстрее. Из-за дерева выглянула лисичка, наблюдая за тем, как двое парней бегают друг за другом со звонким смехом. Она махнула хвостом и улыбнулась.