Пигмалион

— На этом сегодняшний урок окончен. Я напоминаю, что через две недели вы сдаёте свои отчётные работы за этот семестр. Надеюсь, вы все постарались, и ваши картины не заставят мои глаза кровоточить, — напоминает профессор Ким. Техён, как и все остальные студенты, собирает свои кисти, заворачивая их в тряпочку, а потом в бамбуковую салфетку, чтобы не испортить, наброски складывает в этюдник, и уже собирается уйти из аудитории, как его останавливает профессор. — Тэхён! Задержись на минуту, пожалуйста. — Да, профессор Ким. — Я знаю, что уже не раз заводил этот разговор. Но всё же хочу попытаться ещё раз убедить тебя не переводиться на дизайн. — Профессор Ким, — начинает Тэхён, но ему не дают договорить. — Да, обучение там стоит дешевле, я знаю. Но у тебя талант! Природный! Ты подмечаешь мельчайшие детали и виртуозно передаёшь их в рисунке. Есть, конечно, над чем работать. Но в портрете ты ушёл уже дальше старшекурсников. Поверь, такое не часто встречается! Уж я-то знаю. — Спасибо, профессор Ким. Я очень это ценю. И очень хочу остаться на живописи, но там обучение стоит дешевле. И проще найти подработку дизайнером, чем художником, — с грустью в глазах оправдывается Тэхён. — Давай так, в конце учебного года будет выставка работ выпускников. И там мы выставим и твои работы. — Но я же только на втором… и мои работы не так хороши, как у выпускников. У них техника… Профессор вздыхает, глядя на юное дарование — Я ещё раз повторю, у тебя талант от природы! Как ты этого не понимаешь? Техника… техника это дело наживное. А у тебя видение! Это стоит гораздо большего. Всё, иди. — До свидания, профессор Ким, — кланяясь, уходит Тэхён. — Как же несправедлив мир, — вздыхает Сокджин. — лентяи и бездари могут платить, а таланту не на что купить краски. Как всегда, впрочем. Надо помочь мальчику. ⁘⁘⁘ Техён спешит после пар в своё пристанище. Всё, на что у его семьи хватило денег — это снимать для него флигель на крыше. Родители всегда извинялись, что не могли лучше позаботиться о сыне. Он же всегда их успокаивал и говорил, что они и так для него очень много сделали — позволили исполнить мечту. Эта комнатушка была для него идеальной — никаких лишних стен, много окон, а значит и света! Шумных соседей за стенкой тоже нет. Виды на город открывались великолепные. А что ещё нужно художнику? Вот и сейчас, придя с занятий, он первым делом снял ткань, скрывавшую его самую большую, и как он сам считал, важную работу — портрет молодого человека. Это не была работа для чужих глаз, он её писал для души и от души. Зачётный пейзаж для университета уже был давно готов. Поэтому все свободные минуты он посвящал портрету. Многие из его одногруппников приглашали натурщиков, но не Тэхён. Натурщику же надо платить, а ему совсем нечем. Но он нашёл прекрасный выход — он делал наброски прохожих в парке, посетителей музеев, попутчиков в автобусах и метро, иногда даже студентов и преподавателей в университете. И из всего этого многообразия зарисовок лиц он создал своего идеального «натурщика». Сам придумал ему характер, профессию, увлечения — жизнь. В голове Тэхёна это был молодой писатель…. И вот он запечатлел его сидящим за дальним столиком в кофейне, обдумывающим новый поворот сюжета. Перед ним на столике стоит чашка чёрного кофе, в пепельнице дымится недокуренная сигарета, лежит блокнот с исписанными листами. Писатель, задумавшись, закусывает колпачок ручки, разглядывая других посетителей. Солнечный свет из окна задорно играет бликами в его черных волосах, собранных в небрежный хвост на затылке. В ухе поблёскивают несколько серёжек. Почти идеальный профиль, если бы не крупноватый нос. Но Тэхёну он кажется идеальным именно таким. Идеальным портретом. — Ну что, здравствуй, мой идеальный, — здоровается с портретом Ким. — Как прошёл твой день? А вот мой не очень. Профессор Ким опять пытался убедить меня не бросать специальность. Но я уже всё решил. Доучиваюсь этот год и перевожусь на дизайн. Что? Нет, тебя я, конечно, не брошу, — разговаривает со своим «другом» Тэ. Тэхён пристально рассматривает свою работу, ища недостатки. — Может, тебе родинку добавить? Совсем крошечную. Я такую видел у мужчины в цветочном, — и он набирает на тонкую кисть краску, ставит небольшую точку под нижней губой. — Вот, теперь совсем как настоящий человек. И вот здесь ещё, на щеке, как у меня. Красота! Осталось покрыть лаком и готово! Техён даёт картине какое-то время подсохнуть и опять накрывает куском ткани. ⁘⁘⁘ — Сокджин-и, не надоело тебе ещё там, внизу? — Сколько раз я просил меня так не называть? Я всё-таки старше! — Ой, на каких-то 200-300 лет, подумаешь… — 200-300? Ты про наскальную живопись что-нибудь слышал, а? Она появилась гораздо, гораздо раньше, чем твои дёрганья, — возмущается «профессор» Ким. — Хей! Это не дёрганья! Это танец — прекраснейшее из искусств! — недовольно надув губы, говорит парящий вокруг него дух. — Прими уже человеческую форму, Чимин. Так с тобой проще разговаривать, когда смотришь на тебя, а не сквозь. Цокнув, дух приземляется на диван в кабинете профессора, принимая человеческий облик. — Ну, так что? Не надоело? — Нет. — Тебе опять кто-то приглянулся? Опять какой-то нищий талант? Сокджин молчит, игнорируя незваного гостя. — Ну, Сокджин-и, ну поговори со мной! Мне скучно! — У меня много дел. Отстань! — уткнувшись в свои лекции, бурчит Ким. — Что там у тебя? — засовывает свой нос в написанное Чимин. — Готовишься к лекции по истории искусств? Зачем ты вообще всем этим занимаешься? Ты знаешь всё, а не только то, что написано в этих книгах. Ты бы лучше своим студентам рассказал про тот случай с Босхом. Вот бы они посмеялись. — Вот поэтому и готовлюсь, чтобы ничего лишнего не ляпнуть. — Так что, есть всё-таки кто-то талантливый? — Отстань, — бурчит Сокджин. — Значит есть. А расскажи мне о нём? Или о ней. Ну расскажи! — Ты же не отстанешь? — Не-а, — с довольной ухмылкой отвечает Чимин. — У тебя что, своих дарований нет? — Обижаешь. Я тут, по-твоему, что, бездельничаю? У меня знаешь какие таланты! Ого-го! Ну, так что? — Есть один мальчишка, второкурсник. У него видение. — О-о-о, — тянет Чимин. Он от Джина такого давно не слышал. Хороших художников не мало, но чтобы с ВИДЕНИЕМ. — Хочет бросить учёбу и перевестись на другую специальность. — А что это? Отрекается от таланта? — Нет, там дешевле обучение и возможность подработки. — Опять бедняка подобрал? Поэтому ты здесь, да? Скажи честно, у тебя ПТСР после Ван Гога? — Не напоминай. Тогда я думал, что он зрелый и сам справится, а вышло… Вышло, как вышло. А этому мальчику я намерен помочь. — И что будем делать? — Будем? — вопросительно вскидывает бровь Джин. — Я же говорю, мне скучно! А два духа — лучше, чем один. — Да, уж… Тэхён возвращается с подработки уже заполночь. Сил нет даже на еду, которой, к слову, тоже нет. Поэтому умывшись, сразу валится на футон, но мысли о предстоящей выставке не дают уснуть. Через неделю сдача отчётных работ, а ещё через две выставка. Профессор Ким просил его зайти к нему в кабинет после занятий и показать, что Тэхён хотел бы выставить. — Вот эти два пейзажа, если можно, профессор Ким. Тот смотрит на него немного разочарованно. — Это всё? Может, есть какие-то ещё работы? Более масштабные, так сказать? — Профессор, Вы же сами говорили, что эти два — мои лучшие. — Да-да, Тэхён, эти хороши. Без сомнения. Но, может, всё-таки есть ещё что-то? — выделяя последние слова, интересуется Сокджин. — Боюсь, что нет, — тянет Ким. — Простите, что разочаровал! Я не хотел Вас подводить! Мне очень жаль, профессор! Можете не выставлять их! — тараторит Тэхён. — Нет-нет, я возьму их. Хорошо, можешь идти. — Спасибо, профессор, — не переставая кланяться, выходит за дверь Тэхён. — Хмм, не хочет выставлять портрет… — Что это было? — раздаётся писклявый голос Чимина. — Чёрт! Ты меня напугал! — хватаясь за сердце, вздыхает Джин. — Я не чёрт, а дух-покровитель танца и музыки. — Вот и иди, покровительствуй на своём поприще. Что ты ко мне привязался? — Я взял отпуск. — Отпуск? У духов не бывает отпусков. — Бывают! Я в дорамах видел! — В прошлый твой отпуск люди такого натворили, что до сих пор оправиться не могут. Напомни-ка, что там было? Тектоник? — Ты ничего не понимаешь в современном танце! — обиженно пищит Чимин. — Повезло тебе, что я отходчивый. Это забудется, а вот то творение Пьера Мандзони, — с ехидной улыбкой тянет Чимин. — Ладно, у всех бывают упущения. — Упущения? Это же просто банка де… Стук в дверь не даёт ему договорить. В проёме показывается Тэхён. — Профессор, я… Ой, прошу прощения! Я не знал, что Вы не один! Простите, я зайду позже! — Нет-нет, заходи. Он уже уходит, — Джин выразительно посмотрел на Чимина. Тот же в свою очередь вопросительно смотрит в ответ, как бы спрашивая: «Это он?». На что получает едва заметный кивок. — Здравствуйте, господин… — почти шёпотом проговаривает Тэхён. — Пак. Пак Чимин. Приятно познакомиться. А Вы, видимо, то юное дарование, о котором говорил Сокджин-и. Джин закатывает глаза и потирает переносицу. Этот дух сведёт его с ума. Тэхён вопросительно смотрит на профессора. — Как Вы сложены! А руки! Это просто фантастика, — Чимин обходит Тэхёна, неприкрыто разглядывая. — А Вы никогда не думали о карьере артиста? С Вашими-то данными. Бросайте Вы эти кисти и масло и приходите ко мне в агентство! — Агентство? — переспрашивает Джин. — Да-да, я забыл сказать, я открываю агентство и ищу таланты. — Нет. Не думал, — робко отвечает Тэхён. — А зря! Я из Вас сделаю актёра! А лучше айдола! А Вы поёте? Как с ритмом обстоят дела? Техён растерянно мнётся, поглядывая на профессора. — Сколько вам лет? 18? 19? — 20, — мямлит Тэхён. — Отлично! Прекрасный возраст для начала карьеры! — Чимин, тебе правда пора, — с нотками раздражения в голосе проговаривает Джин. Пак цокает, закатывая глаза. — Как всегда, своих звёздочек никому не отдаёт. Вот, молодой человек, моя визитка, — Пак протягивает белую карточку, где серебряными буквами выведено «Пак Чимин. Jin Hit Ent.». — Приходите, когда надоест этот скучный Ким Сокджин. Тэхён даже не успевает ничего ответить, как Чимин скрывается за дверями. — Тэхён, прости, пожалуйста, моего друга. Он бывает несдержан. — Всё в порядке, профессор. — Ты что-то хотел? — Да. У меня есть ещё одна работа, которую, возможно, можно выставить. — Да? Прекрасно. Что это? — Это портрет. «Неужели он решился его показать?» проноситься в мыслях Сокджина. — Ты можешь её сфотографировать и прислать мне фото вечером? — Да, конечно, профессор. Ещё раз спасибо Вам большое. До свидания. — До свидания, Тэхён.