Не лечится

Раон смущён. Раон боится. Раону страшно. Это казалось странным с самого начала. И чем дальше, тем больше он чуял Это, Оно пробивало до костей, вызывало головокружение и тошноту, заставляло мелко ёжится, искать место получше, посолнечнее, потеплее. Оно исходило почти ото всех существ, окружавших его, от кого-то больше, от кого-то меньше. От его брата и сестры оно почти выветрилось, от Чхве Хана до сих пор тянуло неимоверно сильно, хотя уже и не так, как раньше. Оно было даже у него. Раон жался к Человеку, вжимался в его живот, руки, одежду в надежде на спасение от Этого. И тут же задыхался, захлёбывался, ведь именно от его Человека пахло сильнее всего. Оно было повсюду. В осторожной, почти стелющейся походке, в полупустом, практически мёртвом взгляде красновато-коричневых глаз, в усталом дыхании. Приторно-сладкое, тягучее, как патока, ядовито-желчное, оно сочилось из ласковой улыбки-трещины, какой Их Человек порой одаривал семью в порыве редкой нежности. Оно холодило тонкие, и без того неживые пальцы, то ласково поглаживающие детей по спине, то почти до боли сжимавшие их шкурки, будто чтобы удостовериться: всё реально. Они с ним, здесь, рядом, Человек не один. Гнилостным душком Оно повсюду следовало за Человеком, постепенно лишь усиливая своё присутствие. И не только Раон это чуял. Не он один. Дракончик видел, как смотрит дедушка Голди на Их Человека. Он знает, что дедушка Лимонад тоже чует Это. Что Чхве Хан иногда принюхивается, не веря, что это от Человека так разит. Вся их семья чует. Поначалу Раон не понимал, что это может быть. Его Человек всегда моется, ест свежие продукты, так с чего бы этот пряный запах мертвичины? Раон обнюхивает Чхве Хана. Его запах резче, навязчивее, но в нём есть что-то светлое, будто по ошибке попавшее туда, и его дракончику легче перенести. Потом они встречают големов. Это... Похоже. Но всё же не то. Они обнаруживают отчаяние, которое собирала Белая Звезда. До боли похоже, Оно пахнет примерно так же... Но чуть-чуть не то. Они видят Храм Запечатанного Бога. О. "Это оно,"- понимает Раон. Его Человек пахнет определённо также. Сладкий, приторный, тягучий аромат, заставляющий вас блевать себе под ноги, обманчиво-ласковое, ядовитое, душащее чувство, не позволяющее ни закричать, ни разогнуться, лишь судорожно скулить-сипеть на полу в попытках вжаться в холодную поверхность, нежно, со всей осторожностью сжимающее в своих объятиях до тех пор, пока у вас не сломается позвоночник, пока рёбра не проколят лёгкие, изогнувшись неестественным образом. И Человек пахнет также. И с каждым днём Оно сильнее. Их семья знает об этом. Но они понятия не имеют, что с этим делать. Человек не лечится. Человеку лишь хуже. Чем больше времени они проводят вместе, тем чаще Человек начинает беспокоится, когда кто-то из них исчезает из его поля зрения. Тем чаще Человек смотрит в пустоту. Тем чаще Человек пристально таращится на них, будто стараясь выжечь их лица на сетчатке глаза. Человек бледнее, чем обычно. Человек ест меньше, чем обычно. Человеку снятся кошмары чаще, чем обычно. Человек кажется ещё более эфемерным, чем обычно, более отчаянным, чем обычно. Но Человек молчит. Будто бы Человеку не больно. А Раону страшно. Раон не знает, что ему делать. Никто из них не знает. Их Человеку становится хуже. Человек почему-то не лечится.