Не лечится

Он был один. Он всегда был один. Его родители ушли, оставив его с дядей. Поначалу дядя заботился о нём, но... Он тоже ушёл. Дядя больше не гладил ласково по голове, не смеялся вместе с ним, не желал спокойной ночи. Дядя таскал его за волосы, орал до хрипоты, обвиняя в смерти родителей, бил до потери сознания. Дядя ушёл. Дядя больше не был с ним. Дядя больше не любит его. А Ким Рок Су любил своего дядю. Оставлял по утрам рассол от похмелья, убирался в их квартире, всячески старался не пересекаться с ним, но никуда не уходил. Он верил, что дядя вернётся. Он надеялся, что всё будет как прежде. Рок Су ещё верил в чудо, поэтому он яростно молился всем известным ему богам, чтобы всё было как раньше. Чтобы его не били, на него не кричали. Рок Су хотел, чтобы его накормили. Рок Су хотел, чтобы его обняли. Рок Су хотел, чтобы его похвалили. Но чуда не было, всё становилось только хуже. Дядя кричал чаще, бил сильнее. Удивительное дело, но Ким Рок Су больше не было больно. Он наблюдал за всем будто со стороны. Вот его опять бьют головой об косяк, пинают под дых, душат... А Рок Су не больно. Он чувствует удар, но на этом всё. На него орут что есть силы. Он чёртов тупица, мелкая блядь, неблагодарный ублюдок, конченый урод. Ким Рок Су это знает. Ему больше не обидно. Он принимает это как должное. Он может выдержать это. Для его дяди. Его дядя - его семья. Он - всё, что у Рок Су осталось. Мальчик терпелив. Он ждёт. Ждёт, когда всё это пройдёт. И с ужасом понимает, что больше не может ждать. Рок Су больше не хочет как раньше. Рок Су хочет к маме и папе, туда, на небо. Он смотрит на осколки бутылки, разбитой об его голову, и понимает, что он не выдерживает. Мама и папа не забрали его с собой, значит, они не хотели его брать. Они его бросили. Дядя тоже не хотел с ним возится. Он тоже его бросил. Где должны быть брошенные дети? Ким Рок Су знает ответ. Он уходит в детский дом. Его дядя уже бросил его, дядя уже не любит его, так что всё должно быть нормально, если он уйдёт. Верно?.. Рок Су знает, что ловить ему в этой жизни уже нечего. Никто не захотел бы его забрать с собой. Но в глубине души он надеется. Ждёт и надеется, что за ним кто-нибудь придёт. Что он будет не один. Так и случилось. Через некоторое время к нему приходит молодая пара, которая хочет его усыновить. Рок Су смущён. Его? Они хотят забрать Ким Рок Су? Наверное, они что-то перепутали или он что-то не так понял. Рок Су не понимает, что от него хотят. Но пара не торопится. Они медленно сближаются с ним, приходят в приют каждый день, гладят по голове (если он позволит), обнимают его (если он позволит). Они очень осторожны и ласковы с ним. Ким Рок Су это нравится. Нравится до дрожи в коленях. Он обтирает потные от счастья ладошки об штанины и аккуратно вкладывает их в более длинные, грубые пальцы, ластится об тонкие и нежные женские. Знаменательный час. Долгожданный момент. Он сидит на скамейке в холле, ждёт, когда его заберут домой. Но никто не приходит. Рок Су сидит час, второй, четвёртый. Всё хорошо, он может подождать. И он их ждёт. Он ждёт их и завтра, и послезавтра, и послепослезавтра. Проходит месяц. Он возвращается со школы. Он видит их на детской площадке. С другим мальчиком. Ребёнок радуется хорошей погоде, весёлому настроению своих приёмных родителей. И они тоже счастливы. Улыбаются так нежно, как когда-то ему. Вместе они кажутся прекрасной семьёй. Но без него, без Рок Су. Ах. Он понял. Это была его ошибка. Это его вина, что его бросили. Что он подарил им взамен на их ласку? Пару вымученых, кривых улыбок и нерешительных касаний, вот в общем-то и всё. Что подарил им тот ребёнок? Лишь за пару минут, что Рок Су наблюдал за ними издали, он увидел море счастья и обожания, которые излучал тот, другой мальчик. Рок Су бы так не сделал. Рок Су бы не смог. Рок Су не тёплый, Рок Су холодный, мрачный ублюдок, который даже улыбнуться нормально не может. Наверное, поэтому его и бросили. И дядя, наверное, бросил поэтому. Поэтому с ним никто не хочет общаться. Рок Су понимает. Он не будет настаивать на этом, он не хочет держать кого-то возле себя насильно. Ким Рок Су уходит, так и не сказав ничего своим неудавшимся родителям. Рок Су понимает, что он никогда не будет тем, кого выберут. Всегда найдётся гораздо лучшая замена. Всегда будет кто-то теплее, красочнее, эмоциональнее. Кто-то живее. В приюте говорят, что он болен. Но Рок Су не хочет лечится. Рок Су ничего не хочет. Рок Су ничего не ждёт. Он устал. Он хочет к маме и папе. Он хочет на небо. Через много лет такой шанс, наконец, выпадает. Начался апокалипсис, на него рухнуло здание. Он уже три дня под завалами. "Это конец",- думает Рок Су. У него нет сил кричать, нет сил выбраться из каменной ловушки. У него нет сил даже дышать. На этот раз ему повезло. Его спасли. Он разочарован. Когда Ли Су Хёк покидает приют, Рок Су понимает. Он понимает его. Он не бросил его. Он его бросил. Ли Су Хёк вернётся. У него нет причин этого делать. Теперь у него есть семья. Куда ушёл Ли Су Хёк? Но члены приюта тоже уходят. Рок Су понимает. Они бы хотели, чтобы он выжил. Он бы хотел остаться с ними. Ему нужно выжить. Он хочет на небо. Ким Рок Су встречает Ли Су Хёка. Его сердце пропускает удар. Рядом с ним стоит другой человек. Более яркий, более весёлый, более живой. В животе скручивается тугой комок, непрошенные эмоции подступают к горлу. Эта ситуация знакома. Другой, более хороший мальчик. Всё хорошо. Он знал, что когда-нибудь это произойдёт. Он не ревнует. Он рад, что лидер выжил. Он остаётся в стороне. Но у Ли Су Хёка на этот счёт другие планы. Он тут же окликает Ким Рок Су и знакомит с Чхве Чон Су. Не замена?... Чон Су определённо хороший парень. Он гораздо лучше Рок Су. Общительнее, сильнее, у него есть Способность, он полезнее. Он больше подходит такому человеку, как их лидер, заключает Ким Рок Су. У Рок Су даже Способности нет. Да, Чон Су определённо полезнее. Но почему-то лидер приносит еду ему, Ким Рок Су. Рок Су не понимает. Не успел он оглянуться, как он, Чхве Чон Су и Ли Су Хёк обедают вместе и они требуют назвать их хёнами. Ким Рок Су в недоумении. Ли Су Хёк его не бросил? Он говорит, что они семья? Чего от него хотят? Ким Рок Су ждёт, когда они уйдут. Месяц, второй, третий. Проходит год. И ещё один. И ещё. Рок Су ждёт, когда они уйдут. Но они не уходят. Почему-то они не бросают его, как другие. Они спрашивают его о детстве, о семье, радуются, когда он получил Способность, ругают, когда он работает слишком много, обнимают, кормят, подшучивают, постоянно теребят. Они не уходят. Они знают, что он болен. Они знают, что Рок Су, возможно, никогда не сможет избавиться от страха быть брошенным. Но они остаются. Как будто они любят его. Как будто никогда не бросят. И Рок Су с ужасом начинает в это верить. Они заботятся о нём, они играют грабят с ним, они спят с ним, они едят с ним, они всё делают вместе. Они учат его простейшим понятиям, выравнивают его представление о морали и этике, корректируют его мировоззрение в правильную, нужную сторону. Рок Су задыхается от счастья, едва видит их. Рок Су никогда им не говорит, но он любит их. Так сильно, как только может. Каждое их движение, каждое их слово с душащим обожанием записывается на подкорку Рок Су. Он любит их просто за то, что они есть. Мысль о том, что у него есть семья, заставляет сердце Рок Су биться чаще. Но он не показывает это. Он боится. Боится, что одно слово, одно признание в любви моментально разрушит всё то, что он так обожает. Что они бросят его в тот же момент, как будто вся его жизнь была искажена причудливым проклятием. Рок Су болен, такое едва ли уже лечится. Но с каждым днём ему становилось всё лучше. Он верил им всё сильнее. И они были счастливее от того, что он шёл на поправку. Он всё спокойнее спал один, спокойнее выполнял какие-то поручения в одиночку, он всё лучше переносил отсутствие своей семьи, когда те были на миссиях. Ему больше не нужно было заворачиваться в чужие одеяла, вдыхая их запах, в надежде убедить воспалённое сознание, что он не один. Что они здесь, рядом с ним, крепко обнимают его, чтобы он поскорее заснул. Он был почти здоров. В то утро он сказал, как сильно он их любит. Рок Су наконец назвал свою семью хёнами впервые за семь лет. Они погибли в тот же день. Прямо у него на глазах. Рок Су смотрел на их надгробия и не верил. Они ушли? Его... Опять бросили? Всё было напрасно? Это... действительно реально? За его спиной шептались люди. Рок Су всё слышал. Он улыбнулся. Его хёны были жуткими лжецами, а он и не заметил. Он опять остался один. Хены ушли. Его опять бросили. Он всё понимает. Они хотели, чтобы он жил. Они оставили всё ему. Его опять бросили. Он сделает всё так, как хотели его хёны. Кто-то говорит, что Ли Су Хёк ошибся, назначив его лидером. Ха! Ким Рок Су знал, его лидер никогда не ошибается. Если Су Хёк ошибся, то он должен исправить всё так, чтобы лидер был прав. Этим он и займётся ближайшие несколько лет. Он выполнит желания своей семьи! Чего бы ему это не стоило. Пусть даже он и остался один. Может, он и впрямь проклят? *** Ким Рок Су хорошо работает. Он это знает. Они говорят, что он холодный, бесстрастный ублюдок. Они правы. Он в курсе. Он рад, что исполнил желание своей семьи. Он снова и снова прокручивает Записи в своей голове, режется осколками разбитого в дребезги счастья. Снова и снова проглатывает булькающий хохот на их могилах. Снова и снова зарывается в их вещи с головой, надеясь убедить воспалённое, обезумевшее от горя сознание, что они здесь, рядом, они снова вместе. Что они его не бросили. Он хочет к ним. Он хочет на небо. *** Переход в другой мир... Рок Су не ожидал. Это... непривычно. Непривычно, что у него есть семья (пусть они и не знают, что это он), непривычно, что его любят. Когда Дерут назвал его сыном... Рок Су не был к этому готов. Он не был готов к этому приторно-горькому чувству, сжимающему грудную клетку в грубых, рваных объятиях, не был готов к судорожному движению собственных пальцев. Но ему удалось подавить это. Ему удалось сглотнуть тот тугой комок в горле. Ему удалось назвать Дерута отцом. Он старался проигнорировать тот озноб, на мгновение охвативший его, то хрупкое счастье, заставившее его сердце биться быстрее. Как будто детская мечта стала явью. Ким Рок Су проигнорировал это чувство. Оно было не его. Эта семья не принадлежала ему. Рок Су не покидало чувство, что он украл у настоящего Кейла семью. Как будто он был заменой, тем самым более хорошим мальчиком, которого предпочитают другие. Рок Су предпочёл тут же выкинуть это отвратное чувство. Это тело теперь принадлежало ему, но он определённо не собирался заменять Хенитьюзам сына. Определённо нет. *** По меркам Рок Су, вернее, Кейла, прошло не так много времени с тех пор, как он пришёл в этот мир. У него появилась большая, сильная, крепкая семья, которая, по всей видимости, не собиралась никуда от него уходить. Впрочем, как и предыдущая. Но Кейл знал. Его обязательно бросят. Ему смешно было слышать заверения Чхве Хана, что они его не оставят. Он едва сдерживался, чтобы не улыбнуться на вопрос Раона, будут ли они всегда вместе. Кейл знал. Нет никакого "вместе навсегда". Они его точно бросят. Возможно, не сейчас, возможно, позже, но Кейл определённо точно знал, что как всегда останется один. Никакие заверения Альберу, объяснения Эрухабена, клятвы Рона и тому подобное не могли повлиять на убеждение Кейла. Его любовь к ним и была его болезнью, причиной, по которой он чувствовал, как его медленно душат, как его здравый рассудок медленно, но верно выходит вместе со столь необходимыми пузырьками воздуха. Его любовь к ним медленно душила, выжимала все соки, сводила с ума и доводила едва ли не до истерики. В конце концов, он был болен, и с каждым днём ему становилось всё хуже. Кейл с каким-то отчаянным недоумением наблюдал, как играют дети, как его люди ругают его за очередной самоубийственный акт, как его родители (?) беспокоятся о нём. И с каждой минутой его обожание к ним росло. Каждое их движение, каждый их вздох намертво отпечатывался в сознании Кейла, доводя до состояния извращённой эйфории. И он знал, что рано или поздно потеряет их. Ведь он действительно оказался проклят. И эта мысль ещё больше сводила с ума, доводя до безумного исступления, а абсолютно все радостные моменты оказывались запятнаны каким-то щенячьим отчаянием. Кейл уже видел, уже чувствовал, как он в полном одиночестве осторожно перебирает самые счастливые Записи, наиболее удачные моменты, царапая сознание осколками радости, раздирая его в клочья. Было лишь одно, чего он желал: пусть они просто мирно уйдут. Пусть они посмотрят на него с отвращением и с той особой брезгливостью, с которой это делали люди в его прошлой жизни. Пусть они возненавидят его и уйдут. Или найдут ему замену. Или он умрёт раньше, чем они его бросят. Кейл находил какое-то особое, извращённое удовольствие в размышлении над тем, как его бросят. Он знал, что любой из вариантов возможен, ведь он просто холодный, мрачный ублюдок, непонятно как затесавшийся в компанию совершенно прекрасных, удивительных существ. Он был готов на что угодно, лишь бы они были живыми. Кейл мог выдержать что угодно, пока знал, что они дышат. Даже если они его бросят. А пока Кейл скрипуче посмеивался, глядя на их попытки выцепить из него хоть слово, вылечить его. Кейл знал, и они тоже это знали. Кейл болен, и это уже не лечится. Ему будет становиться лишь хуже. А пока что его Записи наслаиваются на реальность, создавая иллюзию, будто никто никуда не уходил. Пока что он зовёт Чхве Хана именем его погибшего племянника, спросонья путая схожие, родственные черты. Пока что он спрашивает в горячечном бреду после очередного кошмара, куда ушёл Ли Су Хёк и скоро ли он вернётся. Пока что он снова и снова хохочет над их нескончаемыми попытками вылечить его. Просто он ждёт, когда его снова бросят. Просто он сходит с ума от своей любви к ним. Просто это уже не лечится.