ей следовало остаться в Брокилоне

      В коридорах храма тепло и уютно. Цири ступает босыми ногами, чувствуя себя превосходно. В этом ей помогают и горячая вода, которой можно намыться всласть, и смена обстановки, вызывающая лишь душевное тепло.       Она наконец встречает Йеннифер. И это одно из лучших знакомств в ее жизни.       Геральт смотрит на магичку так, что у самой Цири подкашиваются ноги. На нее тоже так смотрели. Всего один раз, но она помнит. Хочет забыть, конечно, но судьба к ней не благосклонна в последнее время.       Эскель смотрел на Цири так. В тот вечер, когда поцеловал. Момент всепоглощающего счастья, за которое можно было отдать полмира. И за руку брал — тоже. Шептал какие-то глупости, прижимая к себе.       Цири желает выбросить из головы все лишнее. Эскель с его поступками и отвратительными словами и относится к этому лишнему.       Геральт не задаёт вопросов. Лишь однажды, застав ее в вечерней прохладе садов, пока она утирает горькие слезы непролитой тоски, крепко обнимает.       — Я скучаю по дому, — говорит она.       Он отправляет ее спать, выпросив у прислужниц или у Йен успокоительных капель, так и не узнав главного. Она впервые в жизни скучала не по королеве Калантэ — с ее широкой улыбкой и Цинтре, с самыми красивыми видами на всем Континенте, нет.       Цири скучала по темным ледяными коридорам, где в каждом углу поджидал страшный удар, и по обжигающим взглядам из-под бровей, которые больше ни с кем не спутаешь. По чувствам, что сбивали с ног, заставляя разум потеряться в круговороте чувств.       Это был первый раз, когда под «домом», Цири подразумевала не Цинтру.

***

      Йен стала замечать что-то, когда они занимались магией. Только основами, даже не приступая к практике, но все равно было до ужаса интересно.       — Ты выглядишь подавленной и расстроенной. Что с тобой, Цирилла?       Цири ведёт плечами, словно с себя можно сбросить всю эту печаль и предстать собой прежней: веселой, задорной, любопытной и смеющейся. Но это не выдавить из своей головы, а уж тем более — из души.       — Я до безумия хочу в Брокилон… Я должна была остаться в Брокилоне!       Магичка прижимает к себе, укачивая в руках, как маленькую и очень-очень раненную девочку. И как маленькой девочке, объясняет, что не все в жизни получается по желанию.       — С этим нужно смириться. И жить дальше. И идти вперёд, всегда идти вперёд.       Она не хочет идти вперёд. Лишь увидеть перед собой раскинувшиеся руки и потемневшие глаза, и рвануть в тот же миг, почувствовав себя самой-самой счастливой.       Цири понятия не имеет, почему этого хочет. Не после всего.       Но она все равно хочет

***

      Эскелю бы обрасти броней. Более прочной, чем у него имеется. Гораздо надёжней, чем та, какой окутал он сердце, пообещав себе не влюбляться в княжну. Не испытывать этих проклятых чувств, абсолютно ненормальных и непонятных.       Он бы оторвал себе голову, повесив на ближайшем суку, — да был бы таков. Но не получается. У него вообще после отъезда их Каэр Морхана ничего не получается. Бродит по земле, как неприкаянный и никем непонятый. Взять бы меч в руки, только-только окрепшие после ранения, да не получается.       Опять ничего не получается.       Перед глазами все время укоряющий взгляд княжны. Соплячке, право слово, которая и жизни то не видела, а уже смотрит так, будто что-то в ней понимает. Другой бы рассмеялся в лицо, заставил забыть и выкинуть эти её придуманные чувства, так нет. Эскель не заставил. Не научил ее настоящей жизни. Он же не Геральт.       Пару дней назад, меняя шкуру очередной болотной гадины на монеты, местный маг заговорчески прошептал, глядя куда-то выше головы ведьмака:       — Нильфгаард идет за Львёнком из Цинтры. Ей следовало остаться в Брокилоне.       Эскель покрутил головой, мрачно сплевывая себе под ноги. Если это было его проклятие, то уж встретить с достоинством все его последствия он все же сможет.       — И чтобы это значило?       — Скоро узнаешь, ведьмак, скоро ты все узнаешь…

***

      — Цири, разве тебе не нравится моя баллада?       Лютик крутится перед ней, играя что-то незатейливое, и княжна смеется. Она счастлива и не ведает сейчас грусти.       Геральт и Йен рядом, Лютик — заставляет всех радостно хохотать, делясь их с ведьмаком приключениями. Возможно, улыбка Цири увядает на мгновение, стоит Геральту склонится ближе к магичке, чтобы подарить поцелуй или выдать какой-то смущающий шепот, отчего та немедля краснеет. Возможно, Цири просто завидует, что у них с Эскелем этого не было и уже никогда не будет.       Возможно.       А может, Цирилла просто слишком быстро взрослеет и уже не хочет копаться в своей израненной душе? Если судьба сведет их снова — так тому и быть. Если же все, что было в стенах крепости, лишь песчинка, пролетевшая мимо и не оставившая своего следа — княжна примет это со стойкостью львицы.

***

      Они встречаются совсем скоро.       Геральт, Йен и Цири с Лютиком, просившие совета у Трисс, и Ламберт с Эскелем, незнамо что делавшие во временном пристанище магички.       — Княжна! — Ламберт быстро сжимает девушку в своих медвежьих объятиях, тут же отстраняясь, чтобы переключиться на Геральта.       Цири видит, как Трисс ведет Йен с Геральтом в сторону, чтобы сообщить что-то важное и тайное, и как Лютик задирается с Ламбертом, которому слишком скучно от правил Трисс, и нерешительно смотрит на Эскеля, выражение лица которого безразличнее любого мертвеца.       — Как ты?       Он вздрагивает, будто свойский вопрос оказывается тяжелейшим ударом, а потом тяжело и мрачно смотрит.       — А ты как думаешь, княжна?       Цири неопределенно ведет плечом, не желая слушать очередные оскорбления и обвинения, и с облегчением замечает то, чего боялась всем своим нутром. То, чего не ожидала даже от себя.       Её сердце не ёкает. А душа спокойна, будто берег моря в самую прекрасную погоду.       — Я думаю, что ты все-таки не научился манерам, Эскель. В обществе не отвечают вопросом на заданный вопрос.       Она широко улыбается, а потом хлопает Ламберта по плечу, вступая в спор, и лишь краем глаза замечает бледного Эскеля, но не придает значения.       Её сердце — разрушенная и собранная по осколкам вселенная. В ней больше нет места ни для очарования, ни для разочарования. И уж точно нет ни малейшего уголочка для него. Цири больше не хочет возвращаться в Брокилон, ведь она сама теперь - заповедное королевство, со своими поданными и правителями, величественный и спокойный лес. И ей не нужно бежать от себя.