Связанные кровью, разделённые судьбой

Обычно я просыпаюсь с первыми лучами солнца, а иногда и вовсе не смыкаю глаз до рассвета, проводя всю ночь за письменным столом в своей каюте. Однако этим утром мы с Армэлем поменялись местами. Хотя, как сказать, поменялись... Так происходило почти всегда после ночей, что мы проводили вместе. Я открывала глаза и видела его занятым делами команды и теми делами, которые меня и всей его корсарской части жизни не касались. Кипы бумаг, письма с материка, планы маршрутов, вопросы членов команды - все это было мне слишком хорошо знакомо, но сказать ему об этом я не могла. – Это платье, – заметив, что я проснулась, Армэль, не отрывая глаз от пергамента в руке, показал свободной рукой на мое, лежащее в углу каюты, платье. – Где ты его купила? – Работа портных из славного Моизеса, – я наигранно восторженно отозвалась о столице Мельканера, королевства, покровителем которого является наш излишне серьёзный, по моему скромному мнению, бог морей, после чего потянулась и села в постели, прижав рукой простыню к груди. – Боги, можно было догадаться... – печально выдохнул мой любовник и, наконец, взглянул на меня. – И ты купила это на добровольной основе? Столько застежек, такая грубая ткань... – о мельканерианском платье говорил с пренебрежением. – Да, его не очень удобно снимать, и это далеко не самая приятная наощупь ткань, но, согласись, оно мне очень идёт. Я сразу поняла, почему Армэль завёл этот разговор о платье. Оно являлось ещё одной причиной для него гадать, кто же я на самом деле, ведь он впервые за три года нашего общения увидел меня в чем-то подобном: довольно строгом, женственном, совсем не пиратском и на вид тяжёлом. Это было дорожное платье иссиня-черного цвета из хлопка и шерсти, с жестким воротником и маленькими металлическими застежками. Покупалось оно совсем не для подобных встреч. Я брала его с мыслями о переговорах и собраниях, что ждали меня в скором будущем. Меня как королеву. Я могла надеть что-то другое. Боги, да что угодно, Армэля не так уж волнует мой гардероб, однако я все равно надела именно это платье. Я сама оставила ему очередную подсказку, лишний повод задуматься. Зачем? Мне хотелось, чтобы он знал. В глубине своей души я мечтала о том дне, когда смогу ему рассказать всю правду о себе и своих целях. Однако это были лишь пустые надежды. Этот день никогда не настанет, равно как и тот день, когда я смогу признаться Самиру в любви и наконец обнять его как девушка, а не как подруга. Я не смогу открыть душу одному или отдаться другому. Единственное самое главное, что есть и вообще может быть в моей жизни – Картемилия и её жители, моя умирающая страна и ни в чем не повинные люди, нуждающиеся в лучшей жизни и защите. В нынешних обстоятельствах у меня нет права на личное счастье. И так я решила сама. – Не спорю, но, милая моя, я расцениваю это как подлую измену астелланскому шелку. Со словами Армэля нельзя не согласиться. Его страна славилась уникальной архитектурой, лучшими лучниками, умелыми ювелирами и самыми качественными и дорогими тканями во всех королевствах. Он несколько раз говорил, что хотел бы увидеть меня однажды в астелланских шелках цвета нежной сирени с серебряной тиарой на голове, на что я всегда смеялась и говорила, что простая морячка, пусть и при деньгах, о таких нарядах и подобных мероприятиях даже не думает. – Не сокрушайся понапрасну, – я закатила глаза, обернулась простыней и неспешно подошла к нему, – все равно больше всего я тебе нравлюсь без одежды. На это, к моему удивлению, Армэль лишь хмыкнул и по-лисьи ухмыльнулся. И только. – И не говори, что это не так. – Не одним телом ты прекрасна, Валерия. Признаться, я слегка растерялась, услышав это. Капитан произнес эти слова, не глядя на меня. Он снова уставился на свои бумаги. Мало того, мне показалось, что его голос чуть дрогнул. – Армэль... – Чаю? – он поднял брови и протянул мне чашку. Будто ничего такого не говорил секундой ранее. – С каких пор ты пьёшь чай? Где вино и ром? – я не сразу приняла её, решив выяснить этот вопрос. С кубком вина или бутылкой рома в руке мне всегда становилось чуть легче. Появлялась возможность хоть какое-то время не думать о том кошмаре, в который дом Серра превратил мое родное королевство и жизнь моей семьи. – Один мой знакомый очень уж любит различные чаи, вот и я тоже пристрастился, – объяснил мне корсар, голосом намекая, что имя того самого знакомого он не говорит не просто так. Он, по какой-то причине, не может его назвать. – Один из твоих любовников? – я забрала чашку и села к нему на колени, чем вынудила отложить бумаги и обратить все внимание на меня. – Он староват для любовника, – мягко усмехнулся Армэль, бережно придерживая меня за талию одной рукой и держа чашку в другой. – Я люблю брюнетов и брюнеток помоложе. – И сильно любишь? – произнесла я голосом ниже своего обычного, заглядывая в его золотистые глаза и делая первый глоток тёплого белого чая. – Насколько может любить хороший любовник: в рамках допустимого, – он отвёл глаза, чтобы поставить свою чашку и устроить освободившуюся руку на моем бедре. – Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал, Армэль, – я наконец завела разговор о том, ради чего пришла к нему. – Я тебя внимательно слушаю. – Мне нужно, чтобы ты доставил мне одного человека. Жреца бога Наира, Мартэна Строгого.