Судьба была настырной

Жужжание чёртовой мухи, которую Поттер уже который день обещал себе прихлопнуть, вывело мирно посапывающего юношу из царства грёз в суровую реальность. В реальность, где ему нужно учиться и работать, чтобы хоть как-то обеспечить своё более-менее жалкое существование. Со стоном великомученика Гарри разлепил веки и поднялся с кровати, разминая шею, затёкшую от неудобного положения во сне. Кажется, сегодня к вечной головной боли прибавится еще и боль в шее. Замечательно. Парень любил понежиться в постели и побездельничать, и делать это ему удавалось лишь в свой единственный выходной, — воскресенье — который пролетел, как эта проклятая муха, мимо его уха и без всякого сожаления вышвырнул Поттера в ужасные серые будни, заставляя снова жить от отдыха до отдыха. Гарри посмотрел на потрескавшиеся часы своего покойного отца, которые были неизменным предметом его имиджа, как, в принципе, и глупые круглые очки, которые уже много раз перетерпели ремонт и держались на честном слове. Но без этих очков, часов, его одежды, нуждавшейся в замене или скорее в уничтожении, — ибо такое носить юноше его возраста просто непозволительно: потертые тряпки в виде рубашек и штанов — Поттер не был Поттером. Так считал парень. Потому-то и не собирался что-либо менять. К огромному облегчению Гарри, часы показывали время для него относительно доброе — восемь часов утра, поэтому тот спокойно мог собраться на учёбу, не пропуская ни утренних водных процедур, ни завтрака. Так он и решил сделать. Но без приключений — это же Гарри — не обошлось: кофе переварилось, а горячую воду отключили. Весь жалкий настрой парня улетучился так же быстро, как и появился. Возникает вопрос: а был ли вообще этот настрой? Переодевшись в будничную одежду, Гарри вылез из своей каморки. По-другому это помещение назвать было нельзя, и посыпавшаяся штукатурка, содранные обои с пыльными коврами лишь подтверждали этот факт. Но у Поттера с его скудной стипендией и другими государственными выплатами, которые составляли практически ничего, не было особого выбора: либо эта… комнатушка, либо коробка из-под нового телевизора Дурслей на улице. Выбежав из здания с покосившейся входной дверью и обвалившейся надписью «общежитие», Гарри поторопился к остановке. Не хотелось бы опаздывать в первый день недели. Наступив по пути во что-то липкое и вонючее, он тихо выругался и, не желая знать во что в прямом смысле вляпался, забежал-таки в нужный транспорт, заполненный, казалось, битком. Это лишь увеличивало раздражение Поттера. С недовольным вздохом он протиснулся между людьми и нашёл относительно свободный уголок, куда поспешил пристроиться, дабы не заработать себе новых проблем. По своим ежедневным приключениям, которые так старательно находит одно его очень интересное место, Гарри понял, что ему «повезло» притягивать неприятности. Недалеко от себя краем глаза Гарри заметил человека, резко отличающегося от других: тот был одет в тёмные вещи, особенно выделялось чёрное, будто смоль, пальто, наверняка дорогое, и выглядел так, будто случайно тут оказался. Блондин с точёными чертами лица, казалось, сошёл с какой-то картины прошлого века — до того он напоминал… какого-то аристократа, что ли. Но в то же время был самым обычным. И своим поведением никак не выделялся. Понимая, что заостряет внимание на каком-то незнакомце больше, чем полагается, Гарри решил отвести взгляд и попытаться отыскать в сумке своих потрёпанных друзей и извечных дорожных спутников, — наушники. По их внешнему виду можно было сказать лишь одно — те прошли не одну войну, однако верно служили своему обладателю. Увлёкшись этим занятием и коря себя за то, что не подумал об этом до того, как оказался в вечно трясущемся автобусе, Поттер не заметил, что транспорт начал поворачивать, а плотно стоящие друг ко другу люди смещаться и ненароком, дабы самим не упасть, толкать друг друга. Гарри не смог удержаться на месте и рисковал распластаться на полу не самого чистого в своей жизни автобуса. И это бы произошло, если бы юноша не успел ухватиться за единственное спасение, которое смог найти — край чёрной ткани — и удержаться в более-менее вертикальном положении. Сработал инстинкт самосохранения, а мозг просто отключился, поэтому до Поттера с опозданием дошёл недовольный рык человека, который косвенно, но все же спас его. Подняв голову вверх, — спаситель мальчика-вечно-влезающего-в-неприятности был выше него почти на пол головы, — Гарри попытался виновато улыбнуться и что-то сказать, но просто замолк, глядя в нечитаемое лицо блондина. Только согнутые в переносице брови говорили о его явном неудовольствии быть использованным в качестве поручня. Простояв ещё несколько мгновений под пока ещё терпеливым взглядом серых глаз, Гарри понял, что все ещё держится за край чёрного пальто. Он поспешил одёрнуть руку и пробормотать что-то в стиле «извините», покрывшись отчего-то стыдливым румянцем. «О Боже мой, Поттер, ты безнадёжен», — с укоризной твердил парню внутренний голос, и Гарри знал, что тут он был прав. Неловкое молчание, возникшее на смену этому подобию диалога, усугублялось тем, что остальные пассажиры, как специально, рассосались по каким-то углам и местечкам, оставляя двоих парней практически наедине. Гарри стало жарко, и он начал нервно теребить край своей рубашки, рукав которой торчал из-под короткой ему осенней полу расстёгнутой куртки. Услышав нужную остановку, Поттер решил не медлить, и да! — сбежать, пока не сделал ещё что-то ужасное, о чем будет думать перед сном до скончания дней и мучаться от своего недалекого ума. Как только двери автобуса распахнулись, юноша сорвался с места, роняя потерянные наушники, которые на самом деле находились в кармане его куртки. В незастегнутом кармане его куртки. Блондин не успел что-либо сказать — скорости этого коротышки в очках можно только позавидовать, и когда обнаружил пропажу, хозяина её нигде не было. Подняв наушники, незнакомец с блондинистыми волосами произнёс, неопределённо хмыкнув: — Не за что. *** Гарри не знал, как долго несли его ноги прочь из автобуса, но, наверное, благодаря привычке они привели его к своему институту. Прокашлявшись и подозрительно оглядевшись вокруг пару раз, будто замечая для себя, что — о глупость! — никаких блондинов поблизости нет, он решил прошествовать ко входу, у которого, как оказалось, его уже ждали однокурсники и по совместительству его лучшие друзья. Единственные, кому мог доверять Гарри Поттер в этом ужасном мире — Рон Уизли и Гермиона Грейнджер. Веснушчатый и чудаковатый парень, никак не желающий взрослеть и браться за ум, мог оказать такую поддержку, что желание жить каким-то чудесным образом возвращалось, а прилежная ученица с вечно непослушными прядями каштанового цвета помогала советами и, если уж быть откровенным, нравоучениями. Но Гарри любил её и за это. Их дружба была необычной и в то же время наоборот. Трудно сказать, что в один момент связало их воедино. «Наверное, как-то само сложилось», — в таком духе ответил бы каждый из них, если бы им задали этот вопрос. Даже умница Гермиона. Они просто понимали друг друга и были рядом, когда это нужно. И даже возникающая химия между Роном и Гермионой не покачнула уверенность Поттера в том, что дружба их ещё переживет это здание, Дурслей и того блондина впридачу. Юноша не понимал, почему вдруг так взъелся на того незнакомца, который, пусть и не по собственной воле, помог ему не прочертить носом дорожку в автобусе. И ничего не сказал против, только нахмурился, когда его бесцеремонно схватили за край пальто. Вроде бы, ничего такого. Гарри вдруг вспомнил, что даже не поблагодарил спасителя, однако его не гложило чувство вины, нет. Он всё чувствовал некую опасность и настороженность по отношению к случайному прохожему, который — Гарри надеялся — таковым и останется. Поттер подошёл к друзьям, и его потерянный вид не скрылся от не только внимательной девушки, но и от балбеса друга, которые в унисон оглядели приятеля настороженными взглядами, поспешив нагрянуть с вопросами. — Дружище, привет, что с тобой? — перебив что-то начинавшую мямлить Гермиону, на что она обиженно зыркнула в его сторону, воскликнул рыжий парень и подошёл к Гарри, сжав его руку и похлопав по плечу. Едва заметно вздрогнувший, как от резкого шума, он поморщился и поспешил объясниться: — Рон, все в порядке. Правда, — Поттер отвёл взгляд к Гермионе, стоявшей позади Уизли. — Привет, Миона. Девушка, закончившая сверлить Рона недовольным взглядом, вмиг потеплела и потянулась в разведённые для объятий руки друга. Сцепив на короткое время руки в замок на шее друга, она посмотрела на наручные часы, встрепенулась и ахнула: — Пока мы тут прохлаждаемся, мы рискуем опоздать на первое занятие. И пусть я не очень люблю профессора Трелони, но пропускать или опаздывать на занятие я не собираюсь! Она всё также в одно мгновение стала серьёзной и, развернувшись на каблуках в сторону входной двери, зашагала вперёд, всем своим видом подавая знак, что парни идут вместе с ней и никак иначе. Все трое были не в восторге от занятий Трелони, преподававшей философию и уделявшей этой науке ОСОБОЕ место в душе абсолютно каждого студента, и с неохотой шествовали в сторону нужного кабинета. По пути Гермиона пару раз многозначительно взглянула на Гарри, как бы задавая вопрос, точно ли всё в порядке. Она частенько так делала, зная, что Поттер её поймёт, и понимая, что времени на бесполезные расспросы просто-напросто нет. Отвечая подруге медленным кивком и чуть приподнимая уголок губ, юноша успокоил настороженную подругу и продолжил свой путь без всяких лишних мыслей. Почти без всяких. Думы вернулись к светловолосому парню и, кажется, потерянным где-то наушникам.