Союз

Машина остановилась возле главного входа в офисное здание. Величественно раскинувшаяся многоэтажка сверкала серыми стёклами в чёрных оконных рамах. Водитель распахнул пассажирскую дверь сзади себя, позволяя выйти хозяину. Хидео застегнул единственную пуговицу пиджака и коротко кивнул ему. — Жди на парковке, думаю сегодня всё закончится быстро. Поднявшись по ступенькам, Такия застыл у дверей дожидаясь их открытия. Глубокая ночь хранила тишину спящего города, а тёплый летний ветер приятно проходился по лицу. Из окружавшей парковой зоны доносились звуки цикад и сверчков, вокруг фонарей метались мелкие мошки и более крупные бражники. Войдя в открывшиеся двери, Такия окунулся в прохладу и сумрак первого зала, впереди раскинулась освещённая лестница. Толстый багровый ковёр полностью заглушал шаги и приятно пружинил под ногами. Поднявшись наверх, охотник облегчённо вздохнул. Зал ожидания был пустым. — С прибытием, господин Такия, — мелодичный голос Наруми Химико раздался из-за тени колонны, — вы, как всегда, опаздываете. Хидео мягко улыбнулся женщине и отметил папку в её руках: — Неужели вы сегодня будете выступать на совещание конклава. — Вы весьма наблюдательны. Химико прошла мимо него, склонив голову в знак приветствия, высокие каблуки отбивали чёткий ритм её шагов. Двери зала заседаний открылись, как только она подошла к ним. Такия последовал за ней. Представители семей-потомков сидели на своих постоянных местах в ожидании опаздывающих. Огромная хрустальная люстра свисала над дубовым круглым столом. Свет ламп заливал всё своим золотым сиянием, погружая всех в искусственное тепло. — Как всегда опаздываешь. Старческий звенящий голос ударил по ушам, как скрип неисправных тормозов. Бито Кёске сидел, прикрыв глаза и нахмурившись. Все эти советы и совещания уже давно надоели старику, но заменить его от семейство Бито никто не мог. Пока никто не мог. — Прошу прощения за задержку, — Такия учтиво поклонился старшим охотникам и сел на своё место, — однако я явно не единственный опаздывающий. Не вижу двоих из тринадцати. — Семейства Исида и Каминари находятся в поисках старших представителей, — отмахнулся Бито, взгляд чёрных глаз пронзил Хидео насквозь. — К сожалению Исида Джун и Каминари Дейки погибли на своих последних заданиях, — оповестила Химико. Такия нахмурился и перевёл тяжёлый взгляд с Бито на Наруми, представители двух древнейших семей, они даже были похожи друг на друга. Хладнокровные, не признающие никого вокруг себя, только своих собственных отпрысков. Смерть других их будто и не касалась. — Как давно это произошло? — Месяц назад, — ответила Наруми, просматривая материалы в своей папке. — И я узнаю об этом лишь сейчас? — скривился Хидео. — Вы слишком много времени уделяете Судзурану и слишком редко появляетесь собраниях конклава. Голос Химико Наруми оставался мягким и нежным, но выражение лица изменилось. Проявились брезгливость и отвращение. Одна мысль, что простые люди учились с демонами, вызывала у неё подобную реакцию. — Напомню, что именно конклав распорядился о моём назначении на должность директора Судзурана, — Хидео хитро сощурился и взглянул ей в глаза, — я лишь достойно выполняю поручения. В наступившей тишине послышался отрывистый смех, больше похожий на лай собаки. Бито оторвал недовольный взгляд от Хидео и перевёл его на источник шума. — Вцепились в вороньё, как стервятники, — продолжал хохотать Идзаки Нобу, — моему племяннику там нравится. Весело и прекрасно. — Хватит! — прервал Бито. Эхо его голоса унеслось под потолок и зазвенело среди хрустальных капель люстры. Охотники переглянулись, но смиренно промолчали, слушаясь старшего. — До нас дошли плохие новости… — отчеканила Химико Наруми, начиная свой отчёт. Тишина зала заседаний разорвалась от возгласов и возмущений. В наступившем хаосе слышались и оскорбления, и проклятия. Идзаки вскочив на ноги, грохнул кулаком по столу, так что зазвенели стаканы со спиртным, его громоподобный голос заглушил всех остальных. — Бред собачий! Не может этого быть. Демон Гнева полторы тысячи лет, как заключён в темнице. Всем нам известно, что он был схвачен своими же соплеменниками. — Однако все факты говорят за себя, — начала Химико, — всплеск насилия во всём мире, конфликты, вспыхивающие на границах государств, повышение преступности в странах. Мародёрства. Убийства. Эпидемии. Это его почерк. — Это почерк людей, что жаждут богатств и благ, — отметил Хидео, — жаждут без оглядки на чужое мнение и чужое горе. — Всем замолчать. Бито встал с места и склонился над столом, упираясь кулаками в отполированную поверхность дерева. Идзаки остался стоять напротив него, выдержав холодный взгляд старика. — Мы не станем предпринимать никаких действий. Пока наша тактика — наблюдение. Однако, будьте готовы принять меры и поднять всех своих охотников на защиту людей. Если наши опасения подтвердятся, то миру будет грозить опасность. Чудовища никогда не отступали, а демоны лишь прикрывались союзами и красивыми речами.

***

Басы отдались где-то в области желудка, всё выпитое всколыхнулось и разнеслось горячим потоком по венам. Генджи прикрыл глаза на пару секунд, защищаясь от мазнувшего по танцполу софита и теснее прижал к себе девушку. Её руки змеями скользили по плечам, пальцы с острыми ногтями забирались за ворот футболки и ощутимо вонзились во влажную кожу. От неё пахло шоколадом и карамелью, огненно-рыжие волосы хлестнули по щеке и опустились на плечо. «Не та». Генджи развёл её руки и, бросив взгляд ей за спину, приметил одиноко танцующего парня, всё время смотревшего на неё. Улыбнувшись ей на прощание, он исчез в гуще танцующих. Упав на мягкий диван, Такия подтащил под себя пухлую подушку, напоминавшую большой пончик и сунул её за спину. Сменившаяся музыка резанула слух гитарным проигрышем и на сцену вывалилась местная рок-группа. Слева мелькнула высветленная шевелюра, а затем донёсся аромат идзакиевских сигарет. — Что же ты так свою партнёршу? — голос у него за последние полчаса окончательно изменился, речь стала тягучей и в разы медленнее. — Спина болит, — отмахнулся Такия. Шун коротко рассмеялся и откинулся на спинку дивана, расстёгнутый ворот рубашки явил всем на обозрение кровоподтёк. — А у тебя, как погляжу, ничего не болит. Идзаки сфокусировал взгляд на своём предводителе и пьяно улыбнулся. Генджи покачал головой. Нет, он не был поборником морали и не считал, что нужно носить пояс верности двадцать четыре часа в сутки Но сначала вечеринки, генерал уже третий раз пропадал с жертвой своего интереса. Каждый раз жертвы менялись. — Могу себе позволить, — криво ухмыльнулся Шун, — я же не хожу ни с кем на групповые свидания и мне девушек не подбирают. Такия знал, что он шутит. Рискни кто-то найти ему девушку тут же схлопотал себе по морде. Свою личную жизнь Идзаки ограждал от чужого внимания жёстко и бесповоротно. Не успев ничего сказать, Генджи переключился на подошедших Чуту и Макисе. — Нужно быть аккуратнее, — перекрикивая музыку оповестил Макисе, — тут в клубе шайка Серидзавы. — Да плевать, — осклабился Генджи. Их присутствие он почувствовал ещё час назад, но они их ещё не увидели. Подцепив резинку на запястье, Такия провёл по ней пальцами и мысленно сосчитал до пяти. Выпитый алкоголь приятно укачивал демонические силы, но не доводил до состояния зелёных соплей. Спокойствие Серидзавы вымораживало его со страшной силой. Он расхаживал по Судзурану с надменностью царственной особы и простотой бомжа, одновременно. Смотрел на Генджи с усталостью, чаще даже будто сквозь него. Хотелось раскроить эту вечно довольную физиономию, стереть спокойную усмешку с обветренных губ. Такия открыл глаза и посмотрел на красный шар-светильник, стоявший на их столике. От зрительного образа школьного монстра необходимо было экстренно избавиться. Генералы Серидзавы словно в насмешку вывернули из-за угла и направились мимо их столика. Близнецы в унисон повернули свои головы в их сторону и широченно ухмыльнулись. Один из них, Генджи до сих пор не научился их различать, отсалютовал ему полным стаканом, второй дёрнул Токаджи за плечо. — Как мы поглядим тут всем весело, — хохотнули близнецы. Генджи скривился от их стереозвучания. Токаджи видимо расценил это как-то по-своему и надменно усмехнулся. За те месяцы, что Генджи учился в Судзуране, мозговитый генерал Серидзавы ни разу не вызвал в нём положительных эмоций. И Такия не хотел думать о своей предвзятости из-за Идзаки. Все знали, как эти двое друг друга ненавидят до зубовного скрежета. Просто Генджи не любил, когда кто-то пытался докапываться до его людей и уж тем более драться с ними. — Идите своей дорогой, никому не нужны неприятности, — пожал плечами Чута, устраиваясь на диване. — Судя по вашим лицам и окосевшим взглядам, единственная неприятность, которую вы можете устроить — это облёванный диван. Замечание Токаджи показалось Генджи резонным, выпили они действительно не мало и уже очень скоро прогнозы брюнета могли сбыться. Но это не значило что ему можно совать свой нос в дела GPS. — Забыли спросить оценку шестёрок, — отчеканил Такия. Идзаки пьяно расхохотался, запрокинув голову на спинку дивана, Макисе попытался спрятать усмешку в стакане. Рок-группа отыграла свою песню и наступила звенящая тишина. Такия мог поклясться, что услышал скрежет зубов в оскале напротив. Токаджи сделал шаг вперёд. — Не думай, что если сколотил группировку, то теперь тебе всё позволено. Ты весь такой благородный и правильный, загадочный. В конце концов, стоит всего лишь подождать. — Чего подождать? — напрягся Генджи. — Когда всплывёт твоё враньё и гниль. Такия встал с места, вгрызаясь в лицо демона тяжёлым взглядом. Сжавшиеся кулаки налились колючей злобой, последними остатками воли, он сдержал разбушевавшуюся демоническую силу. «Не показывай кто ты. Не давай ублюдкам повода, оказаться правыми!» Очередное правило Кен-сана отгремело в голове. Заставляя остановиться. Близнецы вклинились между ними и всё также широко улыбаясь, увели Токаджи.

***

Ледяная вода из крана принесла долю облегчения, пальцы свело судорогой, но даже это не шло в сравнение с головной болью. Идзаки попытался вспомнить сколько выпил за вчерашний вечер, но воспоминания только увеличили страдания. Он протяжно застонал, желудок предательски попытался исторгнуть то, что ещё в нём осталось. Отплевавшись от вязкой и горькой слюны, Идзаки плеснул себе в лицо холодной воды и направился на выход. В коридорах общежития никого на удивление не было, с улицы слышались обычные крики воронья, но ничего более. Добравшись до комнаты, он мысленно сосчитал до пяти и дёрнул дверь, стараясь пропустить мимо ушей её ужасный скрип. Стук в дверь раздался, как только Шун занял горизонтальное положение, пристроив больную голову на подушку. «Ну что за мудачество?» Переборов желание притвориться мёртвым, он постарался встать максимально аккуратно и медленно. — Доброе утро. Токаджи бесцеремонно ввалился в его комнату, как только дверь открылась на пару сантиметров. — Опять ты? Что тебе здесь мёдом намазано? — Еженедельная проверка комнат, — отмахнулся мордастый и принялся оглядываться. «Уже пятница?» Шун прошлёпал к кровати и упал лицом вниз, уткнувшись в подушку. Пара секунд невесомости показались сказкой. — Ну ты, конечно, свин, — прокомментировал Юджи, перешагивая через валяющуюся на полу рубашку, с видом ревизора прошествовал к стулу и кончиками пальцев поправил сползающие со спинки брюки. Из кармана предательски посыпалась мелочь, сигареты, одиноко шлёпнулся последний презерватив. «Крайний» — поправил сам себя Шун. Идзаки приготовился к едкому комментарию, но демон промолчал. Продолжил греметь всем чем можно было. Собрав разбросанные тетради, постучал стопкой, выравнивая её, для Шуна звук показался отбойным молотком. — Если бы ты следил за чистотой своей комнаты так же, как за чужими комнатами. Назидательный тон Токаджи раздражал со страшной силой, волна неприязни казалась оглушающей. В голове всплыл вчерашний вечер, надменность Токаджи резанула по нервам. Стычка с генералами Серидзавы проскочила перед внутренним взглядом: вспыхнули цветные софиты, холодный колючий взгляд Юджи и веселье близнецов. — Если бы ты не совал свой нос в чужие дела. Запнувшись о ножку стола, Юджи выругался: — И вообще, чем эту у тебя воняет? — Последние минут пять твоим характером. — Проветривать надо, — отчеканил Токаджи и открыл окно. В комнату ворвался теплый, но свежий воздух. Тошнота тут же утихла, но мигрень продолжала терзать затуманенную голову. — Прошу тебя, прекрати греметь и свали из моей комнаты, а ещё лучше из моей жизни, — застонал Шун, садясь на кровати. Юджи вздрогнул от прозвучавших слов, приготовился сопротивляться просьбе и терпеть боль от непослушания. Но ничего не произошло. Желание греметь и мучать блондина никуда не пропала, да и уходить совсем не хотелось. «Странно, почему сейчас нет реакции?» Потоптавшись на месте, Токаджи прислушался к себе, но реакции точно не было. Может та ситуация была случайностью и нет между ними никакой связи. Идзаки сидел на краю кровати и слегка покачивался из стороны в сторону, бледную кожу покрывали мурашки. Волосы были растрёпаны, а глаза прикрыты. Токаджи тихо рассмеялся и хищно оскалился: — Что такое, головка болит? Идзаки вздрогнул, как от удара, медленно открыл левый глаз и посмотрел на него, поднял правую руку и продемонстрировал средний палец. Столько движений подряд в столь короткий срок, принесло очередную волну тошноты и головной боли. Он тихо застонал, бросив руку на колено и зажмурив глаза. «Ты что делаешь?» — заорал внутренний голос Токаджи. Он словно со стороны отметил, как передвигаются собственные ноги. Подойдя к Шуну, Юджи положил ладонь на основание шеи и повёл рукой чуть вверх, сжал пальцы, ощущая напрягшиеся мышцы. — Эу… Возмущение Идзаки закончилось меньше чем за секунду, со свистом втянув воздух через сжатые зубы, он затих. Ощутил демоническую силу, проникающую сквозь кожу, жар собственной головы, перетекающий в чужую руку. Юджи напрягся, стараясь забрать как можно больше, но не позволить чужому чувству боли укорениться в себе самом. — Что ты сделал? — пробормотал Идзаки, по-прежнему не открывая глаза. — Забрал твою боль. Токаджи пожал плечами, ладонь пылала жаром демонической силы. Вместо того, чтобы убрать руку, он перевёл большой палец из-за уха на челюсть. Идзаки криво ухмыльнулся. — Отличный захват, для страстного и неожиданного поцелуя. Возмущённо вздохнув, Юджи сильнее сжал пальцы и толкнул его на кровать. Напоследок выпуская из руки всю собранную боль и отдавая её назад. Идзаки тут же застонал и распахнул глаза. — Какого хрена ты сделал?! — Вернул твою мигрень на место, с ней ты всякую чепуху не молол. Резко развернувшись, Токаджи направился к выходу и на прощание громко хлопнул дверью.

***

Относительно придя в себя, Идзаки отлепился от кровати и принялся собирать вещи по комнате. Подтверждать правоту мордастого урода и укреплять его же суждения о свинстве совсем не хотелось. Свернув прокуренные вещи, он оставил их на стуле, а сам принялся одеваться. Разгладив на чистой рубашке видимые только ему складки, Шун вышел в коридор и бодро зашагал на первый этаж. Голова всё ещё болела, но уже не так адски, как с утра. Подстава, которую организовал Токаджи с перегоном боли туда-сюда, изрядно его встряхнула. То секундное облегчение, взорвало сознание, как петардой-хлопушкой. — Надо было держать рот на замке, — вполголоса отругал сам себя Шун. Пройдя мимо спортзала, в котором пыхтели второкурсники под присмотром Мугурумы-сенсея, Идзаки прошмыгнул под окнами директора в сторону двухэтажных построек, служивших кружковыми помещениями. Перемахнул через невысокий заборчик отделяющий заброшенный стадион и пересёк его по прямой, разгоняя невесть откуда взявшихся котов. Остановившись возле заброшенного маленького спортзала, он заглянул в распахнутые двери и удовлетворённо кивнул сам себе. Судзурановцы первокурсники расползались в разные стороны от трёх своих одногодок. Хироми сидел на парнишке, в два раза превышающем его в комплекции, и нещадно лупил наотмашь. Сугихара лениво вытирал сбитые костяшки носовым платком. Хонджо, поправив маску, развернулся точно в сторону Идзаки, словно почувствовав его появление. — Идзаки-семпай. Хонджо почтительно поклонился, не смотря на маску, скрывающую лицо, Шун знал, что кохай улыбается. Коротко кивнув, Идзаки вошёл в здание. Сугихара продолжал флегматично оттирать руки. Хироми остановился с занесённой рукой, но удара не нанёс. — Приятно видеть, что мои уроки в Ибидзуке не прошли даром. Киришима взметнулся чёрным вихрем и гордо вскинул голову, фыркнул в сторону и изящным движением смахнул капельки пота со лба. Макото, наконец, перестал терзать руки платком и сунул его в карман брюк, поправил на переносице солнцезащитные очки. — Чему обязаны? Тошиаки умел задавать нужные вопросы в нужные моменты. За маской невозможно было полноценно разглядеть его выражение лица, а интонации и взгляд его никогда не выдавали. — Не мог же я пройти мимо своих кохаев. — Два месяца ходишь, — фыркнул Хироми. «Мстительные засранцы». Примирительно взмахнув руками, Шун мягко улыбнулся. С начала учебного года он действительно мало уделял времени своим кохаям. Те, как и обещали, поступили в Судзуран и сразу же подмяли под себя большую часть первокурсников. Действовали они быстро и жёстко, как он их и учил. — Я следил за вами издалека, вы должны создать себе здесь имя, не опираясь на мою поддержку. — Все и так знают, что ты наш семпай, — подметил Сугихара. — Будет вам дуться! В конце концов у меня для вас весьма выгодное предложение, — мягко начал Шун. — Не интересует, — безапелляционно отчеканил Хироми. Идзаки замер на секунду и уставился на него тяжёлым взглядом. Впервые на его памяти в голосе кохая звучала такая сталь. Тошиаки и Макото, поддерживали его. — Выходит, щедрое предложение присоединения к GPS вас не интересует? Молчание послужило красноречивым ответом на вопрос. Шун криво усмехнулся и окинул их холодным взглядом. — Мы не станем опираться на GPS, делая себе имя, — бросил Киришима, в удаляющуюся спину семпая.

***

Генджи наблюдал издалека. Стоя через дорогу и стараясь скрыться за высокой живой изгородью, он собирался с духом. «Давай, мать твою, хватит стоять столбом!» — командовал в голове собственный грубый голос. — «Как в драку, так теряя тапки, а как прощения у девушки попросить, так одна жопа из кустов торчит». После того случая с неудачным свиданием, никак не получалось встретиться с Айзавой. Постоянно мешались дела в Судзуране или же разборки с отцом. Так себя успокаивал сам Такия, прекрасно понимая, что трусит идти к ней. Разгневанное лицо Руки в тот вечер, впечаталось в сознание бетонной картиной. Отсутствия большой и пламенной любви с первого взгляда, Генджи признавал. Она красивая, талантливая и с прекрасным чувством юмора, но не более того. Однако именно её открытость и поразительная смелость, заставляли возвращаться к ней в воспоминаниях. Набравшись смелости Генджи сошёл с газона и уверенным шагом направился через дорогу. Не обращая внимания на водителя, высунувшегося из окна машины и кричащего проклятия «непутёвому ротозею, бросающемуся под колёса». Дойдя до дверей магазина, Такия набрал побольше воздуха в лёгкие и вошёл в прохладное помещение. Айзава, стоявшая за прилавком, встрепенулась от звука дверных колокольчиков. В первую секунду тёмно-карие глаза распахнулись от удивления, лицо приняло совсем детское наивное выражение. Но всё переменилось, словно в летний день ворвался промозглый зимний ветер. Глаза сузились, пронизывая холодным взглядом из-под изогнувшихся бровей. — Вы что-то хотели купить? — отстранённо поинтересовалась Айзава. Не на такой приём рассчитывал Такия. Спокойная отрешённость девушки, заставила его напрячься. Отсутствие посетителей позволяло ей выгнать его взашей, не стесняясь в выражениях, но она стояла за прилавком будто он был обычным незнакомым посетителем. Не подавая голоса, Генджи помотал головой, все подготовленные извинения испарились, буквально с языка улетучились. Даже демоническая сила, обычно трепещущая и рвущаяся наружу при любом волнении — притихла. Подло и вероломно забилась под сердцем, сжимаясь в маленький комок. Айзава одарила его холодным красноречивым взглядом и отвернулась. Подойдя к отдельному столику, где обычно нарезала овощи, принялась упаковывать салат. Мерный звук ножа, опускающегося на деревянную досточку, и хруст разрезаемых овощей, доводил Такию до нервного транса. Генджи стоял на месте, переминаясь с ноги на ногу, и пытаясь выудить хоть что-то из головы. Колокольчики на двери, разорвали тишину магазина. Вошедший мужчина метнулся взглядом с парня на девушку и обратно. Сглотнув, выскользнул назад на улицу. — Если ничего не собираетесь покупать, то нечего тут стоять, — отчеканила Рука, — вы своим видом покупателей отпугиваете. Генджи встрепенулся, как мокрый пёс, вылезший из лужи. Булькнул что-то нечленораздельное, мало похожее на связную речь. Продолжил молчать. Айзава резко развернулась и в два шага сократила расстояние между ними, схватила правой рукой его за ворот олимпийки и потянул на себя. Паническая волна страха накрыла Генджи с головой, вышибая даже воздух из лёгких, но возвращая весь словарный запас в пустую голову. — Скажи уже хоть что-нибудь! — рявкнула Рука. — Тяжело говорить, когда у тебя к члену нож прижат! Слова слетели с языка перепуганными воробьями. Айзава опустила взгляд вниз, вернулась к его побледневшему лицу. Вгляделась в расширившиеся от ужаса зрачки и отступила назад. Генджи сипло втянул воздух в себя. —П… прости, я дурак, правда, — забормотал Такия, но тут плотину в голове прорвало, — да твою то мать! Ну не умею я красиво говорить, не моя эта красивая история. Морду бить могу, ломать что-то или портить запросто. Мне правда жаль, что так паршиво вышло. Очень некрасиво, признаю. Поток прекратился так же неожиданно, как и вырвался. Айзава смотрела на него с плохо скрываемым интересом. — Ты реально идиот? Захотелось возмутиться, но от её интонации на сердце почему-то стало тепло. — Наверное идиот. Рука тихо рассмеялась, отложила нож на стол и села на низкий стульчик под открытым окном. Тёплый ветер, выбил заправленную за ухо прядь волос. Привалившись плечом к стене, она положила голову на подоконник и вздохнула. —Кстати, ты в курсе, где сейчас твой горе-обольститель дружок? Генджи вспомнил, как Макисе сразу со звонком вырвался из корпуса и сбежал быстрее бешеного пса. Мысль закралась в голову и заскреблась драной кошкой. Айзава снова грустно рассмеялась: — Именно, на свидании с Кёко.

***

Такия сиял, как начищенный медный таз. За два месяца его обучения в Судзуране, Токаджи не мог припомнить такого уровня позитива на вечно покоцанном лице. Смерив Генджи уничижительным взглядом, он перевёл взгляд на бумаги у себя в руке и тяжело вздохнул. «Разрешение на заселение в общежитие». — Какова причина заселения? — Хочу, — холодно отчеканил Такия, но в лице совсем не изменился. «Счастливый дебил». Юджи тяжело вздохнул и зашагал по коридору. — Я так думаю, что за время обучения здесь ты заметил особенность учебного процесса. Если не заметил, значит я слишком хорошего мнения о твоих умственных качествах, — Юджи попробовал дёрнуть за болевую ниточку, но реакция не изменилась, — агрессивная манера общения показывает крутизну и место на иерархической лестнице. — Ближе к делу, — прокомментировал Генджи. Токаджи остановился и глянул на него через плечо. Ругательства сами по себе застряли в горле, через неописуемый восторг рожи напротив, было не пробиться. Пожав плечами, он быстро поднялся на третий этаж и остановился в холле. — Правое крыло общежития для людей, левое — для демонов. Как говорит школьный устав «людям не рекомендуется находиться в левом крыле», как говорю я — нехуй тебе там делать. Такия усмехнулся и повернул голову налево: — Почему? — Эта часть корпуса находится под дополнительными защитными печатями и амулетами. На вас, беспомощных млекопитающих, они не очень хорошо действуют. — На территории общежития запрещено распитие алкоголя, громкое прослушивание музыки, ночные хождения и ещё что-то? — поинтересовался Генджи. — Как раз-таки всё перечисленное не под запретом. — Токаджи криво ухмыльнулся и толкнул его в плечо, задавая направление. — Учти, всем плевать с кем ты конфликтуешь и кто тебе не нравится в Судзуране. В общежитие действует только одно правило: никаких драк. Поймаем и тут же выселим. — А если не сможете поймать? — усмехнулся Генджи, следуя по коридору за комендантом. — Поймаем, — заверил Юджи, — используем силу и поймаем. — Выходит тебе и Идзаки можно драться на территории общежития? — Не драться, а применять физическую силу для подавления конфликтных ситуаций. Наша задача, как комендантов, хранить ваши покой и удобства, будь они неладны. Через открытые окна, коридор заливало солнечным светом и горячим воздухом, на улице бесновались второкурсники. — Выходит ты можешь использовать свою силу? — пришёл к логическому заключению Генджи. — Как демонам вообще удаётся сдерживать свои силы? Юджи на ходу вытянул из-под рубашки цепочку с прямоугольными медальонами, вырезанные в серебре знаки поймали солнечных зайчиков. Защитный амулет мелко подрагивал, ощущая прикосновение. — У всех демонов в Судзуране есть свои амулеты, у некоторых даже дополнительные печати. Чем ближе амулет к источнику силы, тем выше уровень блокировки. — Амулет на шее значит, что ты заклинатель? Удивительно, как они на тебя ошейник с бубенцом не надели, — поддел Такия, ожидая очередной злобной тирады. — Мне не по возрасту. — Сколько же тебе лет? Все демоны Судзурана выглядели, как подростки, многие ещё и вели себя также. Это всегда вводило Генджи в заблуждение. Токаджи резко остановился и обернулся, смерил его тяжёлым взглядом. — Такия, неприлично задавать такие вопросы! Но вообще триста два года. И пока ты не задал очередной глупый вопрос, — Токаджи повёл рукой в сторону двери, — поздравляю, это твоя комната.

***

Генджи перевернулся на живот и потянулся всем телом, захрустели позвонки и суставы, по телу разлилась приятная усталость. Замерев в таком положении, он искоса наблюдал за сборами Макисе. То, что сосед по комнате мотается на свидания со своей Кёко четыре раза в неделю для него не было секретом. Это вообще не было уже секретом, всё вороньё обсуждало, как этой горилле могло повезти с такой девчонкой. Генджи и Чута молчали, как партизаны. — Макисе подними свою жопу с моей футболки, — гаркнул Чута из-за дверцы шкафа. Такия переключил своё внимание на Тамуру и облегчённо вздохнул, похоже ему предстоял вечер в полном одиночестве. Либо же придётся для поиска приключений искать своего блондинистого генерала. Дверь неожиданно распахнулась и на пороге оказался тот самый генерал. — Я всё понимаю, но куда делся мой ремень? Кто из вас мудаков его упёр? Растрёпанный Шун, на ходу пытался заправить рубашку в брюки. Такия напрягся, сборы генералов говорили о далеко идущих планах. Но сегодня посиделка не планировалась. Идзаки бесцеремонно пихнул Чуту под рёбра и принялся ворошить вещи в шкафу. Из соседней комнаты послышалась возня и ругательства. Дверь в комнату снова открылась и теперь уже завалился Токаджи. — Нищеброды, — отчеканил демон, не понятно кому, то ли обитателям предыдущей комнаты, то ли этой, — скажите, что хоть у вас можно разжиться гелем для волос. Чута, вытянул свою футболку из-под Макисе и указал на стол, где валялись тетради, одеколоны и всё то, что второпях вывалили из шкафа. Генджи бегал взглядом по всем присутствующим в комнате и пытался сложить кусочки пазла. — Мордастый, вот ты что тут делаешь? — поинтересовался Идзаки не высовываясь из шкафа. Токаджи закатил глаза и фыркнул в сторону, продолжая укладывать волосы перед зеркалом. — Я как комендант общежития могу находиться в любой комнате, только по сравнению с тобой, я не роюсь в чужом шкафу. Шун явился из-за дверцы шкафа во всём своём великолепии и уверенным шагом направился в его сторону. Подойдя, бесцеремонно толкнул его бедром, оттесняя от зеркала. Оценил своё отражение и удовлетворённо кивнул. — Да что тут происходит? — возмутился Генджи, поймав момент, когда все заткнуться. Четыре пары глаз уставились на него, будто только сейчас заметили его присутствие. — А вы что придурки ему не рассказали? — поинтересовался Идзаки. — Придурки сами разберутся, нам пора, — отмахнулся Юджи и вытянул его за локоть в коридор.

***

Сказать, что Такия удивился, ничего не сказать. Остановившись на месте, он ошарашено крутил головой и пытался осознать всё происходящее. Цокольный этаж общежития наполнился музыкой и яркими всполохами ламп. Близнецы Миками красовались в самом конце огромного помещения за видавшим лучшие дни диджейским пультом. Пальцы, выкрашенные люминесцентной краской, бегали по кнопкам и меняли музыку по прихоти своих хозяев. Старые потрёпанные диваны радушно принимали на себе самые разношёрстные компании, те кто в учебное время друг с другом даже не здоровались, сейчас сидели за столиками и спокойно рубились в маджонг или карты. — Добро пожаловать на тусу! — проорал в ухо Тамура. — Что за чертовщина? — не унимался Такия. — Раз в триместр проводятся вечеринки прямо в Судзуране. — И вы молчали всё это время?! Генджи гневно сверкнул глазами и отвесил довольному Макисе подзатыльник. Тамура предусмотрительно сделал шаг в сторону. — Чего бушуешь новенький? Серидзава вразвалочку шествовал мимо их компании вместе Цуцумото. Потрёпанные вьетнамки издавали характерный звук, прорывавшийся даже сквозь вакханалию устроенную Миками. Младший демон кивнул в знак приветствия и весело улыбнулся. — И ты здесь, — скривился Генджи. — Что это за лицо? Радуйся, пей, веселись. — Какая радость, когда ты тут. Тамао расхохотался, запрокинув голову назад, отсалютовал полным стаканом и продолжил свой путь. Такия проводил его угрюмым взглядом и развернулся к Чуте. — Здесь что ещё и наливают? Тамура хлопнул его по плечу и потянул за собой. Добравшись до бара, они уселись на высокие стулья, стул под Генджи предпринял попытку опуститься и всадить его подбородком в столешницу. Выругавшись, он дёрнул за ручку подъёмного механизма и вернулся в прежнее состояние. — Чего изволите? — усмехнулся Идзаки, вытирая руки чёрным полотенцем. — А ты чего здесь? — Они с Токаджи банкуют выпивкой, — махнул рукой Чута. — Ах вы собаки плешивые, все знали об этом месте, и все молчали? — Я думал твои соседи по комнате ввели тебя в курс дела, — пожал плечами Шун. — Мои соседи по комнате не являются мозгами моей армии. Идзаки перекинул полотенце через плечо и поставил бутылку пива перед своим предводителем: — Вот именно, мозгом армии, а не твоим собственным. Такия скривился ему вслед и принялся потягивать прохладное пиво с горла. Музыка басами отдавалась в солнечном сплетении, трепетала под кожей. Наблюдая за отдельными компаниями, Такия цеплялся взглядом за девиц. Одна, сидевшая напротив бара в обнимку с третьекурсником из B класса, рассматривала Генджи не отводя взгляда. Чёрные губы кривились в усмешке, тёмно-карие глаза горели азартом. — Аккуратнее Такия, — зазвучал голос Токаджи, почти в самое ухо, — не попадись в сети Кацураги Теппея. Генджи вздрогнул всем телом и резко развернулся. Юджи со спокойным видом протирал стакан. Оценив непонимающее выражение на лице Такии, он качнул головой. — Неужели сыну бывшего охотника не известно, что у всех демонов есть несколько обличий? Учти все девицы здесь — демоны и ученики Судзурана. — А ещё лучше расслабься, — подмигнул Шун, упираясь локтями в столешницу, — получай удовольствие и будь в потоке.