Союз

      Открыв глаза, Токаджи протяжно застонал, в пересохшей глотке драло словно раскалённой кочергой. Белый потолок над головой, отделанный глянцевыми панелями, совершил головокружительный кульбит. Зажмурившись, Юджи попытался облизнуть пересохшие губы, чтобы хоть слово вымолвить, но язык оказался предательски сухим.       — Всё хорошо, мой мальчик.       Юджи мягко улыбнулся, чувствуя, как кожа на губах трескается и начинает сочиться кровь. Слизнул пару солёных капель и вздохнул.       — Ты если пить хочешь так и скажи, заниматься самоистязанием не нужно, — в голосе матери слышалась насмешка.       Коротко кивнув, Токаджи вслушался в шум переливаемо воды из графина в стакан. К этому звуку прибавились ещё чужие шаги: тяжёлые и широкие — Мураямы. Медбрат дождался, пока он сделает пару глотков воды, а потом бесцеремонно ухватил его за плечи и усадил на койке. Токаджи не открывал глаз, но чувствовал с какой сумасшедшей скоростью завертелось пространство.       — Не торопись, привыкни, — гулкий голос Мураямы отдавался где-то в грудной клетке.       — Сколько? — прохрипел Токаджи.       — Неделю, как дохляк валялся. Думали всё — мумифицируешься.       Голос Уэды-сан раздался в отдалении, юмору врача можно было только позавидовать.       — Не дождётесь, — усмехнулся Токаджи.       — Конечно не дождусь, я смертна и уже стара, — хохотнула Уэда, — вот медбрат может дождётся.       Юджи на пробу открыл глаза и облегчённо вздохнул. Общая палат не кружилась и встречала его светом, льющимся в окна. Солнце ложилось на светло-серый пол ровными квадратами. Повернувшись на знакомый аромат духов, он склонил голову к плечу и мягко улыбнулся.       — Здравствуй мама, давно не виделись.       Рия сидела на стуле рядом с койкой, сжимая в руке пустой стакан. Обеспокоенность сходила с красивого лица, тёмные брови медленно расслабились, делая её чуточку наивнее чем она есть на самом деле. В чёрных глазах на секунду блеснули слёзы.       — Целую вечность.       — Не преувеличивай, — усмехнулся Юджи, — всего-то полгода. Дай ещё воды.       — Любой матери и минута покажется вечностью рядом с умирающим сыном, — важно отметила Рия, наполняя стакан и не глядя на него.       — Чтобы меня убил такой пустяк? Глупости, — Токаджи отмахнулся от её слов и с жадностью прильнул к стакану.       — Твой отец тоже так всегда говорил.       Последнюю фразу Рия произнесла едва слышно, но Юджи услышал её. Отдавая стакан, он перехватил её руку и едва ощутимо сжал запястье. Под нежной кожей бился ровный пульс.       — Всё в порядке.       Твёрдый и уверенный голос Токаджи вселил в мать спокойствие. Повернувшись к медбрату, он протянул руку.       — Ну что погнали? Пора вставать, — усмехнулся Мураяма.      

***

      Земля с устрашающей скоростью приближалась к лицу. Демон инстинктивно выставил руки вперёд и попытался смягчить падение. Гранитное крошево больно вонзилось в ладони острыми гранями, пробивая толстые кожаные перчатки. Не давая себе секундной передышки, он вскочил на ноги и не оглядываясь ринулся дальше. Демон был лёгкой добычей, за спиной слышался гул чужих ног, преследователи нагоняли.       Вихляя между многовековыми деревьями, он вглядывался в далёкую полосу света. Свет практически не проникал сквозь ветви елей, кривые корни и расколотые гранитные плиты, не давали бежать на полной скорости.       — Главное добраться, — собственный голос звучал ободряюще.       Позади вновь послышалось весёлое улюлюканье младших демонов. Черти неустанно гнались за ним уже четверть дня, как только сообразили, что за ними следят. Собрав оставшиеся силы в кулак, демон кинулся вперёд. Отчаянный бросок привлёк внимание врагов, но позволил добраться до цели.       Узкая тропа встретила демона шумной рекой, несущей свои воды далеко внизу на дне ущелья. Не задумываясь, он бросился вниз. Каменная крошка брызнула из-под ног, холодный ветер ударил в лицо. Из головы вылетели все мысли остался лишь чёткий образ охотника, всем своим естеством он потянулся к нему, взывая о помощи.       «Хидео!»      

***

      Оказавшись на солнце впервые за неделю, Токаджи набрал полные лёгкие свежего воздуха. Голова приятно закружилась, по всему телу разлилось приятное наслаждение. Крутившиеся перед входом медкорпуса судзурановцы напряжённо вглядывались в него.       — Ну что за похоронные лица, я понимаю, что вы не очень рады меня снова видеть, но сделайте хотя бы вид ради приличия.       Генералы Судзурана, топтались на местах и переглядывались друг с другом. Юджи окинул их суровым взглядом и начал прикидывать варианты.       — Вы что-то натворили? — все отрицательно замотали головами.       — А где этот белобрысый ушлепан, из-за которого я чуть не сдох?       — Тут такое дело, — начали в один голос Миками, но замолкли под строгими взглядами Генджи и Тамао.       — Только не говорите мне, что он умер от горя, видя, что со мной случилось, — усмехнулся Токаджи, — в этой ситуации, я скорее поверю, что он от счастья копыта откинул.       — Его перевели в Хосен, — выпалил Генджи.       — Чего? Какой Хосен? Тут три месяца до выпускного.       Скорбные взгляды опустились на землю, будто тающий лёд интересовал их больше. Токаджи посмотрел на них, как на идиотов и весело расхохотался.       — Два года избегать перевода и загреметь туда под конец. Вот ведь лохозавр.       — Ты чего веселишься? Мы серьёзно, — возмутился Макисе, — Идзаки в Хосен отправили.       Юджи махнул рукой и стёр слёзы из уголков глаз:       — Да и хуй с ним. Вы меня напугали своими рожами. Я уже подумал кто-то точно умер.       — Мог бы не ржать, братишка, — насупился Манабу, — одного из нас к этим бритоголовым отправили.       — Да бросьте, это же блонда. Тут хосеновцам надо сочувствовать.       — Как мы теперь будем без Идзаки? — закуривая пробормотал Чута.       — Подождите, — червяк подозрения принялся грызть Токаджи изнутри, — а вы от меня сейчас что хотите? Чтобы я побежал спасать принцессу из лап дракона?       — Это было бы эпично, — лучезарно улыбнулся Тацукава.       — Ни хрена подобного, — погрозил пальцем Юджи, — это закончится тем, что блонда выйдет и скажет: «А хули ты тут забыл? Я тебя не звал!». Ядзаки, свернув меня в бараний рог, доставит в конклав. А там из меня котёнка табака сделают. Я что дебил по-вашему?       — А как же ваша связь? — поинтересовался Такия.       Токаджи злобно зыркнул в сторону Серидзавы и его генералов:       — Вот же болтливые засранцы. А ты Такия, не переживай, твой бывший генерал послал меня с моей связью в пешее эротическое путешествие. Пусть теперь сидит там и радуется жизни.      

***

      Чужие руки появились из ниоткуда, крепкая хватка пресекла все попытки получить привычную волю. Пространство скрылось под плотной тканью и в следующую секунду Идзаки ощутил, как летит с койки на пол. Холодные плиты встретили его радушными объятиями мертвенного холода.       Кромешная тьма обступала со всех сторон, удары сыпались, как горошины из стручка. Нападающие знали своё дело, по голове старались бить не часто, но вот тело не жалели.        — Получай чёртов ворон! Это тебе за предводителя! Всех вас передавим!       «Мрази. Днём в честных боях взять не смогли — решили втихую ночью».       Идзаки вслушивался в голоса, раздающиеся из темноты, и медленно отдавался волнам тошноты. Выбросив руку из-под плотного покрывала, Шун наугад схватился за первую подвернувшуюся ногу и попытался свалить хоть одного на пол. Но тут же кто-то, спасая своего бритого товарища, от души наступил ему на руку. Боль взорвалась в мозгу разноцветным фейерверком.       «Минус рука».       Запал хосеновцев понемногу остывал, били уже не с таким энтузиазмом, но старались. Шун прислушался к своим ощущениям, ничего отдалённо напоминающего возбуждение или приятную дрожь в теле, не было.       «Одно радует — мазохиста из меня тут не сделали».       Очередной удачный удар, пришёлся точно по носу. Кости хрустнули и хлынула солёная горячая кровь. Свист раздался также неожиданно, как и начались побои.       — Разошлись! — отчеканил Тайга Наруми.       Хосеновцы послушно сделали шаг в сторону, ворчания не последовало, безоговорочная преданность не позволяла им высказывать недовольство решением командира.       Пару секунд Идзаки лежал бездвижно, но пришедшие генералы Хосена не собирались продолжать экзекуцию. Вправив себе нос, Шун потянул за ткань. Грубое покрывало прошлось по ссадинам и ранам, как наждачная бумага. Ещё до того, как он выбрался наружу в зале включился свет. Ледяная белизна ламп резанула по глазам.       Не оглядываясь на свору, он отшвырнул покрывало и встал на ноги. Покачнувшись, устоял.       «Я вам такого удовольствия не доставлю!»       Тайга стоял точно напротив и оглядывал его с ног до головы. Генералы за его спиной лениво устраивались на чужих койках. Кумагири обеспокоенно качал головой, привалившись к двухъярусной кровати слева. Шибаяма весело улыбался, забравшись на второй ярус и болтая ногами в воздухе. Матоба и Урашибара застыли с обеих сторон от короля, как преданные собаки.       — Можешь не благодарить, — лениво протянул Тайга, задумчиво почёсывая небритый подбородок.       Идзаки криво ухмыльнулся и сплюнул кровь под ноги:       — Что же ты не дерёшься сам и своим людям не даёшь?       Наруми склонил голову к плечу и тяжело вздохнул, печальные тёмные глаза больше подошли бы жалостливой дворняге. Но Шун знал, насколько обманчиво это впечатление. Тайга кардинально отличался от своей матери, возглавляющей семью. Если всё естество Химико кричало об опасности, то в случае с Тайгой всё было иначе. Он всегда был спокоен: налёт лени на плавных движениях, прикрытые глаза и ровное расслабленное дыхание.       — Просто не хочу, чтобы кого-то из моих людей выкинули из Хосена за твоё избиение.       Идзаки отрывисто расхохотался, отбитые рёбра заныли под саднящей кожей. Выпрямившись и расправив плечи, Шун направился к выходу.       — А ты скажи, что я случайно упал со второго яруса кровати.       — Каваниши, наверное, тоже сказал, что Макио случайно упал на его нож? — Тайга криво ухмыльнулся и вопросительно изогнул бровь.       Шун, поравнявшись с ним, замер на месте и злобно зашипел:       — А ты мне чужие грехи не приписывай! Своих хватит до конца жизни каяться.      

***

      Полумрак в общем спальном зале встретил Шуна разномастным сопением бритоголовых мудаков. Будто полчаса назад они не елозили его полу, как тряпку и не отбивали ему всё что возможно. Короля и генералов здесь уже не было. Эти пятеро жили в отдельных комнатах, как лучшие и сильнейшие ученики потока.       «Коронованные уроды!»       Прикусив губу, Идзаки залез на свой второй ярус кровати и блаженно расслабился. Мышцы сводило от напряжения и боли. Чёртов Хосен выжимал из него все силы, а такие выпады добивали до конца.       «Ещё два месяца этого дерьма».       Сознание лениво подкидывало блёклые картины предстоящего, постоянные испытания, жёсткие тренировки и стычки со злобными хосеновцами по поводу и без. Под мерный храп и отдалённый звон лампы, сознание окончательно поддалось беспокойному сну.              Тайга стоял прямо перед ним, можно было протянуть руку и коснуться медленно вздымающейся груди. Его печальный взгляд тёмных глаз пронизывал насквозь. При всей стойкости и наглости, Шун не мог противостоять этому взгляду. В груди предательски начинало ныть и скручивать, он чувствовал себя провинившимся мальчишкой.       Идзаки против собственной воли опустил глаза в пол и тут же пожалел об этом. Жгучая волна боли скрутила всё тело, по спине вдоль позвоночника, она ринулась в голову. Вышибла из груди протяжный стон и заставила ноги подогнуться. Упав на колени, Шун пытался вдохнуть, но боль раскалёнными тисками сжимала грудную клетку. Слёзы, проступившие в уголках глаз, разъедали слизистую, как кислота.       Над головой послышался зловещий смех. Подняв голову, Шун задрожал всем телом. Лицо короля Хосена оплавлялось, словно восковая маска. Кожа слазила лоскутами, а мышцы оголяли белые кости черепа. Волосы, зачёсанные назад, сыпались на плечи, затянутые в серый форменный пиджак. В глазах, чудом удерживающихся в глазницах, застыли неподдельная злоба и отвращение. Это был взгляд его матери.       В очередной раз не выдержав, Идзаки зажмурился и закричал во весь голос от новой волны боли. На минуту вокруг и внутри не осталось ничего кроме ужасного поглощающего чувства. Но сквозь него донёсся звук шагов. Прохладные руки легли на плечи, пальцы сжали напряжённые мышцы.       — Никогда не отворачивайся.       «Отец!»       Шун распахнул глаза и переборов боль, повернулся на его голос. Ичиро стоял чуть позади слева. На спокойном лице отражалась уверенность.       — Кем бы не был твой противник — всегда смотри ему в глаза.       Шун благодарно кивнул отцу и медленно поднялся на ноги. Тело расслабилось и перестало отрицать боль, приняло её. Мышцы наполнились силой, по венам пробежалась сила неведомая ранее. Он чувствовал, что готов. Открыв глаза, Шун смело посмотрел вперёд. В глаза, горевшие огнём первобытной ярости.      

***

      — Молодой господин, вы совсем исхудали!       Аяко всплеснула руками, как только Генджи появился на пороге дома. Её обеспокоенное лицо исказилось от моральной боли. Она на ходу вытирала руки о белоснежное вафельное полотенце. Подойдя к своему воспитаннику, она ухватила его за руки и потянула к себе, заставляя наклониться. Схватив его за лицо, она критически оглядела его и покачала головой.       — Вы похоже совсем ничего не едите в своём Судзуране. Куда же смотрит господин Хидео?       Генджи смущённо улыбнулся и обнял её:       — Надеюсь, ты его отругаешь за это.       Аяко шлёпнул его по груди концом полотенца и направилась назад в дом. Обещая накормить своего воспитанника. Оказавшись на кухне, Генджи вдохнул одурманивающие запахи сладкой выпечки и тушёного мяса.       — Аяко-сан, что вы задумали?       — О чём вы молодой господин?       Она делала вид, что не понимает и старалась говорить, как можно формальнее.       — Ты меня прекрасно поняла, — улыбнулся Генджи, — не просто же так меня позвали сегодня на ужин? И ужин явно праздничный, учитывая сколько всего ты наготовила со своей прекрасной компанией помощниц.       Девушки, помогавшие ей, покачали головами. Выставив оставшиеся тарелки на обеденный стол, они быстро поклонились ему и вышли на задний двор. Аяко сдёрнула с очередного блюда ажурную салфетку и переставила его на стол. Генджи кивнул сам себе, наблюдая содержимое фарфорового блюда.       — В конце концов ты готовишь пирог уиро когда…       — …появляюсь я, — донеслось из-за спины.       Генджи резко развернулся и от удивления подскочил со стула.       — Маэда!       Демон отца стоял в дверях кухни и широко улыбался. Коротко стриженные каштановые волосы отливали рыжиной, в уголках глаз собирались морщинки.       — Когда ты вернулся?       — Пару дней назад, — Маэда сгрёб Генджи в медвежьи объятия и оторвал его от пола.       — Вы только посмотрите, он так отцу не радуется, как демону.       Хидео вошедший следом привалился бедром к кухонному шкафу и покачал головой. Генджи выбравшись из кольца чужих рук, оглядел его с ног до головы. После переезда в общежитие Судзурана они практически не виделись. На уроках оба делали вид, что друг с другом практически не знакомы. Генджи прислушался к себе и с удивлением отметил, что соскучился по отцу. Поддавшись секундному порыву, он подошёл к нему и обнял. Такия-старший ошарашенно похлопал его по спине.       — Учти, я всё ещё обижен на тебя за Идзаки, — усмехнулся Генджи, отпуская отца.       — Пройдёт совсем немного времени, и вы поймёте, что это было правильным решением, — покачал головой Хидео, садясь за стол.       Аяко принялась хлопотать вокруг стола, подавая мужчинам всё возможное. Маэда направляясь к своему месту перехватил её и подвёл к столу:       — Бросай всё и садись с нами.       Галантно придержав её стул, он уселся с другой стороны стола. Генджи сев рядом с Аяко принялся ухаживать. Хидео тихо посмеивался, открывая бутылку вина и разливая терпкий напиток по пузатым хрустальным бокалам.       — Давно у нас не было таких семейных ужинов.       — Это всё благодаря моему возвращению, — рассмеялся Маэда, подмигивая Генджи.       — За семью в сборе, — поднимая бокал провозгласил Такия-старший.       Кухня наполнилась смехом и звоном хрусталя.       — Ками-сама, как это вкусно, — пробормотал Генджи не доживав мясо до конца.       — Не говори с набитым ртом, Генджи.       — А то вы хотели от судзурановца?       — Помимо того, что он судзурановец, он ещё и мой воспитанник, а я строго следила за его изучением этикета, — сокрушалась Аяко, качая головой.       Генджи смущённо улыбнулся. За разговорами и шутками закончился ужин. Впорхнувшие в кухню помощницы Аяко, собрали всю лишнюю посуду и снова исчезли. Фарфоровые кружки источали вьющийся пар, белёсая дымка закручивалась в кольца и разносила аромат трав. Маэда уплетал пирог уиро, не забывая нахваливать Аяко.       — А где ты был последние два года? — поинтересовался Генджи.       — На задании. Неужели так соскучился?       — Я соскучился по тренировкам с тобой.       — Жаль, что сейчас мы не сможем их возобновить, — виновато пробормотал Маэда.       — Почему?       Демон отца откинулся на спинку своего стула и вздохнул. Потёр правое плечо ладонью, разминая напряжённые мышцы. Генджи проследил за его движением и нахмурился. Это действие он повторял весь вечер. И правой рукой действовал не очень уверенно.       — Тебя ранили.       — Пустяки, — пробормотала Аяко, — мы его быстро поставим на ноги.       — Проблема не в ранении, а в том, что мне придётся вернуться назад в мир демонов.       — Давайте поговорим на более позитивную тему, — Хидео попробовал отвлечь всех от этого разговора.       Генджи впился в него тяжёлым взглядом:       — Что-то происходит? Что-то о чём вы не хотите рассказывать.       Аяко перевела взгляд с Генджи на Хидео и покачала головой. Похожие друг на друга до безумия, сейчас сидя напротив, они казались отражением друг друга. Если бы природа решила создать упёртость в человеческом обличии, то она бы выглядела как эти двое.       — Вы двое как специально, — тихо отчеканил Хидео, — я ведь просил не заводить такие разговоры при ребёнке.       — Я не ребёнок, — рыкнул Генджи, сжимая салфетку в кулаке.       — Нет, ребёнок.       Хидео покачал головой, в его взгляде не было ни раздражения, ни злости, которые обычно вызывало непослушание сына. Впервые Генджи видел совсем другие эмоции: усталость и обречённость. Теперь он видел, что отец за последние годы сдал.       — Хоть раз в жизни скажи мне правду.       — Правду? Правда в том, что я боюсь потерять тебя, своего единственного сына. Я пытался уберечь тебя от опасностей войны, но ты с завидным постоянством лезешь в пекло.       В голосе Хидео прорезалась сталь, взгляд стал жёстким. Охотник, которым он был долгие годы и которого он затаил на время директорского поста, вновь рвался наружу.       — Господин, вы не сможете оберегать его всю жизнь, — напомнила Аяко, вставая из-за стола, — все мы хотим безопасности, но иногда приходится сражаться за этот мир.       — Кто-то из старших демонов готовится объявить войну? — голос Генджи звучал тихо, но уверенно. — В школе об этом все демоны говорят, они чувствуют опасность.       — Проблема не в старших, а в том, кого они когда-то заточили, — ответил Маэда, — Демон Гнева, первым делом придёт за теми, кто в сговоре с людьми, теми кто учиться в Судзуране.       — Я директор Судзурана и я несу ответственность за всех учеников школы.       — А я Король воронья и не позволю тебе в одиночку спасать всех.       Маэда, сидевший между отцом и сыном, мягко улыбнулся.      

***

            Вода шумным потоком уносилась в слив, закручиваясь спиралью. Тёплый кафель приятно грел босые ноги. Подставив лицо под мелкие струи, Цуцумото полностью погрузился в ощущения. Расслабляющиеся мышцы медленно, но верно, насыщались теплом воды, мысли в голове стали ленивыми и уже не всплывали одна за другой.       Испытания Бандо с каждой неделей становились всё сложнее и сложнее. Шоджи чувствовал, как они выматывают его, но при этом ощущал себя намного сильнее. Собственные силы раскрывались, как тугой бутон цветка, попавший в тепло комнаты.       «Ну и пошлое же сравнение», — тряхнув головой отметил демон, — «Бандо был бы в восторге».       Выйдя из-под струй, Цуцумото обернул бёдра полотенцем и прошлёпал к скамейке. Аккуратно свёрнутые вещи, стали тёплыми и слегка влажными от пара, окутывавшего душевую. В конце ряда кабинок, мелькнула намыленная макушка.       —Такаги, ты там в утку играешь, долго тебя ждать? — поинтересовался Шоджи, натягивая штаны на влажную кожу.       Пенная шапка на рыжей голове подозрительно качнулась:       — Вали уже, ветродуй, вечно торопишься и других подгоняешь.       Шоджи пожал плечами и накинул на плечи клетчатую рубашку, не застёгиваясь вышел в общую раздевалку. Гора, распластавшись на скамейке, приветственно помахал рукой, Терашима пытался выпутаться из штанов и не выронить зажатую в зубах сигарету.       — Ну чтоб тебя, — выругался Соджи, всё же уронив окурок.       — Что-то ты быстро, Цуцумото, — усмехнулся Тору.       — Вода не моя стихия.       Гора и Терашима рассмеялись в один голос.       — Не застряньте здесь, получите нагоняй от коменданта, — пробормотал на прощание Шоджи и вышел в коридор.       С первого этажа слышались возгласы Токаджи, поймавшего кого-то за побегом. Пройдя до поворота, Цуцумото на пару секунд остановился, вглядываясь в старое общежитие, находящееся вдалеке за заброшенной спортплощадкой. Через мутное стекло оно казалось размытым, Шоджи вгляделся в узор, покрывавший потрескавшиеся стены. Завитки и плавные линии спокойно переплетались друг с другом. Метка на плече не подавала признаков жизни, кожа была совсем прохладной.       «Неужели монстр спит?»       Резко развернувшись, Шоджи оглядел пустой коридор и непонимающе нахмурился. Он точно услышал чьи-то шаги, скорее даже почувствовал чужое присутствие, но рядом никого не оказалось. Ощущение улетучилось так же быстро, как и проявилось. Прислушавшись к себе, Цуцумото прокрутил между пальцами ключ и подошёл к двери. Неожиданно зевнул, проворачивая ключ и скрылся в спальне.      

***

      Хидео вошёл в медчасть и оглядел сидевших вдоль коридорной стены демонов. Ученики второго А класса встали со скамеек и склонили головы в знак приветствия. Мураяма, стоявший возле дверей кабинета, отчитывал Такаги Тецуджи.       — Какой-то проклятый триместр, — выругался Хидео, входя в кабинет, — мне легче перенести свой кабинет в медчасть, чем бегать сюда через три корпуса.       Стоявший рядом с врачом Мугурума криво ухмыльнулся и поманил его в сторону.       — Пока делать выводы рано, но кажется у нас проблема.       — Почему я не удивлён?       — В последнее время я заметил, что демоны совсем расклеились, на тренировках абсолютно несобранные, некоторые стали в разы слабее. Вчера разговаривал с Ирагавой, она говорит, что и у неё показатели паршивые. То, что раньше они делали с лёгкостью сейчас выполняют с трудом. Она думала, что дело в блокирующих амулетах, попробовала приостанавливать их действие, но ничего не менялось.       — Странно, приближается весенний гон, — нахмурился Такия.       — Но при нём наоборот должен идти всплеск силы.       Уэда села назад за стол и окинула молодого демона пристальным взглядом. Гора сидел возле её стола, понуро опустив голову.       — Что скажешь, Уэда-сан?       — Никаких видимых повреждений внешних покровов, по поверхностному осмотру ясно, что поражения внутренних органов тоже нет. Но он как овощ, так и хочется отвесить ему оплеуху.       Хидео усмехнулся и потрепал судзурановца по кудрявому затылку:       — Ну чего молчишь, Тору? Что случилось?       — Не знаю, — с задержкой ответил Гора, — вроде всё в порядке.       — Ты можешь использовать свои силы?       Гора медленно кивнул и протянул руку к стакану воды, стоявшему на столе врача. Прикоснувшись к прозрачным гранённым бокам, он слегка сжал пальцы. Вода наполнилась мелкими пузырями, их быстрый танец закружил её в маленький водоворот.       — Могу, но очень быстро устаю от их использования. В последнее время всё из рук валится. Такое чувство, как будто внутри чего-то не хватает.       — Влюбился что ли? — подшутил Мугурума.       Тору покачал головой, Хидео хмыкнул, пряча улыбку за ладонью. Уэда-сан строго глянула на охотников и похлопала судзурановца по руке.       — Можешь идти и своих друзей прихвати с собой.       Гора Тору коротко кивнул и бесшумно выскользнул за двери, в коридоре послышались торопливые расспросы воронья.       — У меня есть подозрение на счёт того, что происходит.       — Давай, добей меня новостью, — тяжело опускаясь на стул пробормотал Хидео.       Уэда встала с места и прошла к зеркалу, висевшему на стене, оглядела своё отражение. Седые волосы, собранные в пучок, на весеннем солнце отливали серебром. Строгий взгляд карих глаз устремился на улицу, она смотрела на площадку, по которой носились первокурсники. Шумная толпа взорвалась хохотом, беззлобные шутки и лёгкие оскорбления перекидывались друг другу, как мячик в игре «Съедобно-несъедобно».       — Я могу и ошибаться.       — Вы, навряд ли, — качнул головой Мугурума.       Врач отвернулась от окна и в очередной раз пронзила охотников пристальным взглядом. Прошла назад к столу и опустилась в белое кресло.       — Ирагава первой забила тревогу, она когда-то сталкивалась с подобными случаями поэтому обеспокоилась. Проблема возникла не только у Горы. Во втором А классе многие жалуются на общее недомогание. Такая же история и на первом курсе. Как я уже сказала, нет никаких видимых следов вмешательства, физически они абсолютно здоровы. Но всем не хватает, скажем так — душевных сил.       — Что за? Как это понимать?       — Сейчас в лазарете Хонда Тамоцу, его осматривает Мураяма. Если наши опасения подтвердятся, это будет значить, что из демонов изъяли души.       — Но ведь это мог сделать либо суккуб, либо инкуб, — нахмурившись, напомнил Мугурума, — но таких учеников в Судзуране нет.       Такия встал с места:       — Нет официально. Всех демонов забрать с занятий и привести в общежитие. Сейчас же.      

***

      Ирагава-сенсей вошла в общий лекционный зал третьекурсников и почтительно склонила голову перед преподавательницей литературы. Подойдя к Мизуке-сан, она чуть склонилась к ней и зашептала что-то на самое ухо. Та только растерянно кивнула.       — Всем ученикам А класса проследовать за мной в общежитие.       Судзурановцы зашептались между собой, ученики В и D классов обеспокоенно смотрели на демонов. Ашники беспрекословно подчинились Ирагаве и принялись подниматься с мест.       — А что произошло, Ирагава-сенсей? — поинтересовался Ясиро.       — Хино-кун, как староста D класса дождитесь Мугуруму-сенсея, от него вы получите дальнейшие указания.       Быстро развернувшись на каблуках, Ирагава вышла из помещения, судзурановцы потянулись следом за ней. Она уверена вела учеников из главного учебного корпуса в общежитие. Демоны беспокойно переглядывались, никто не решался заговорить с ней или с одноклассником. Пересекая двор между корпусами, они заметили двигающихся со стороны спортивного зала второкурсников. Те выглядели так же растерянно.       Мугурума-сан, сдав второкурсников своей коллеге, направился к учебному зданию за старшим классом противодействия. Цуцумото протолкнувшись сквозь толпу своих сокурсников, остановился возле Тамао.       — Что происходит?       Серидзава пожал плечами вместо ответа и флегматично глянул на близнецов. Те всегда что-то знали и являлись главными разносчиками сплетен и горячих новостей. Манабу повторил его жест плечами и ткнул брата пальцами под рёбра.       — Братишка, что ты там видишь в будущем?       Такеши нервно дёрнулся и опустил с головы на переносицу тёмные очки:       — Поверьте, вы не хотите такое видеть.       Заведя всех вовнутрь, Ирагава отошла к лестнице, где переговаривались Хидео и Генджи. Такия-младший, увидев сокурсников, обошёл толпу вдоль стены и остановился возле Тамао. Директор оглядел всех собравшихся на первом этаже.       У коридора в левое крыло стояли двое мужчин. Спиной к толпе замер широкоплечий мужчина почти двухметрового роста. Чуть повернув голову, он пробежался взглядом тёмно-карих глаз по воронью и криво усмехнулся. В осветлённых волосах заиграли блики солнечного света, заполнявшего холл первого этажа.       — Твою мать, это же дядя Шуна.       — Что, Нобу Идзаки собственной персоной? — присвистнул Шоджи.       Генджи медленно кивнул:       — После смерти Ичиро, отца Шуна, он стал выступать от лица семьи в конклаве охотников несмотря на то, что он является младшим в своём поколении.       — А рядом с ним кто? — поинтересовался Манабу.       Второй мужчина словно услышал, что заговорили о нём и посмотрел точно на их компанию. Он был на полторы головы ниже собеседника и более изящный. Дорогой пиджак на нём был застёгнут на все пуговицы, ворот рубашки стягивал затянутый галстук. Несмотря на собранный до последней ниточки вид, в его взгляде горели озорные искры. Он оглядывался с интересом школьника на экскурсии мечты.       —Кумагири Генрей. Руководитель отдела по созданию амулетов в Департаменте противодействия.       — Его называют кузнецом конклава, — подал голос Токаджи, — все амулеты что носят демоны-судзурановцы его рук дело.       Ирагава закончив разговор с директором, спустилась с лестницы и подошла к охотникам. Кумагири учтиво поклонился ей, лучезарно улыбаясь, Идзаки приобнял её за плечи, и они скрылись в коридоре.       — Многие из вас столкнулись с упадком демонических сил, до тех пор, пока не будут выяснены обстоятельства и причины, вам необходимо оставаться на своих этажах. — голос Хидео раздался неожиданно громко, все присутствующие замолчали, как по команде. — Сегодня будут обновлены защитные печати в левом крыле общежития, а также будет проверена работа ваших амулетов.       Вороньё забурлило от возмущения, но распоряжения директора никто не ослушался, толпа медленно двинулась по лестнице наверх, разделяясь на разные потоки в зависимости от этажа. Перехватив Токаджи, Такия-старший поманил его за собой.       — С начала триместра ты заметил что-нибудь необычное? — поинтересовался Такия-старший.       — С начала триместра я валялся неделю в лазарете. В это время за крылом демонов следили ваш сын и Серидзава, а за правым — Макисе и Тамура. Они говорили, что в это время всё было тихо. После того как я вернулся тоже всё спокойно. Что происходит Хидео-сан?       — В Судзуране появился воришка душ, — прямо ответил Такия-старший.       Токаджи изменился в лице, нахмуренные брови удивлённо изогнулись, светло-карие глаза будто поймали солнечные блики и стали золотистыми. Серебряные пластины амулетов дрогнули на тонкой цепочке, издавая перезвон.       — Думаете его подослал кто-то из конклава? Или…       — Пока я ничего не думаю. Мне необходимо обезопасить каждого из вас. На третьем курсе пока не было случаев изъятия душ, но следи за своими друзьями в оба. Особенно за Цуцумото, если эта дрянь доберётся до него, то барьер вокруг школы ослабнет и любой проникнет сюда.       — Выходит нас запрут по комнатам?       — Это временная мера.       — Как тогда вы поймаете суккуба? — усмехнулся Токаджи. — И что делать с полукровками?       Хидео тяжело вздохнул и потёр переносицу:       — Слишком много вопросов, Токаджи. Генджи уедет домой, а Хаяшида останется здесь. С его иммунитетом ко всем проявлениям силы он идеален для помощи в общежитии, а класс противодействия будет патрулировать этажи.       — Не думаете, что из-за такой облавы суккуб просто сбежит?       — Не сбежит, это кто-то из учеников. Он будет ждать.      

***

      Генджи откинул окурок в мусорку и печально поглядел на ворота Судзурана. Больше всего он не любил ожидание, особенно ожидание чьего-то появления. Тацукава показался в начале улицы, бодрым шагом он приближался к школе, белозубая улыбка сияла на весеннем солнце. Ещё со времён средней школы, Такия понял, что нет ничего что могло бы стереть эту идиотскую улыбку со смазливого лица.       — Утречко! Как спалось дома?       Пожав плечами, Генджи ступил на территорию школы. Барьер Цуцумото почти нежно кольнул кожу, в воздухе тут же стало ощущаться концентрация демонических сил, амулеты, висевшие на ремне, призывно зазвенели.       — Бедные демоны, сидеть взаперти в общаге. Представляю, как они скоро начнут звереть.       — Зато занятия не посещают, — пожал плечами Такия.       — Счастливчики. А зачем Хидео-сан нас всех собирает?       — У него есть идея и нам придётся её осуществить.       — Так быстро распланировал всё? Он уже знает кто ворует души? — присвистнул Тацукава,       — У старика нет никакого плана, — отмахнулся Генджи, — он всегда импровизирует. Нам нужно только подыграть.       Такия остановился возле общежития и вытянул телефон из кармана. Набрав номер Чуты, собрался закурить. Окно на четвёртом этаже распахнулось и показалась коротко остриженная голова Макисе.       — Мы никак не можем их добудиться, поднимайтесь сюда.       — На вас вообще положиться нельзя, — проворчал Генджи и двинулся в здание.       — Слушайте, может они ушли? — спросил Тамура, которому уже вконец надоело торчать под дверями Серидзавы.       — Куда они ушли? Демонам запрещено покидать общежитие, — раздражённо напомнил Генджи, стуча в дверь, — может кто-нибудь за мордастым сгоняет, у него же ключи от всех комнат.       — За братишкой можно не идти, мы вчера вместе все пили, и он остался в комнате у Тамао и Шоджи, — соизволил оповестить Манабу, стоявший в стороне и массирующий виски.       — Ладно, отойдите. Будем проводить слесарные работы, — заржал Такаши, вытаскивая шпильку из кармана.       Дверной замок жалостливо заскрежетал, не желая открываться и впускать незваных гостей, но всё же это было лучше, чем менять выбитую дверь. Войдя в комнату и щёлкнув включателем, судзурановцы замерли на местах.       Комната, конечно, была такой же, как и все остальные — та же мебель, те же удобства и даже хозяева этой комнаты были в наличии.       — Ебать-копать, — заржал Манабу.       По центру кровати мирно спал Токаджи, а с обеих сторон от него тихо посапывали две девушки, в которых с лёгкостью можно было узнать Тамао и Шоджи, из-за множества тонких дред и копны каштановых волос.       — Подъём! — гаркнул Генджи.       Токаджи медленно сел в постели, не открывая глаз. За спиной натягивая одеяло на голову, закряхтела Цуцумото. Серидзава скинула с себя одеяло и потянулась, сильные мышцы напряглись под гладкой загорелой кожей, задравшаяся майка, обнажила покатые бёдра. Макисе придушенно вздохнул и отвернулся, фокусируя всё своё внимание на книжных полках с потрёпанными томиками манги.       — Что вы все здесь делаете? — разлепив глаза поинтересовался Юджи.       — Нас всех вызывают к директору.       — Как же ваша семейка мне надоела, — проворчал Токаджи, сползая с кровати, — когда уже я смогу избавиться от вас двоих?       — Как только выпустишься из Судзурана, например? — парировал Генджи.       Юджи смерил его фирменным взглядом полным пренебрежения и продолжил натягивать брюки. Цуцумото замотавшись в одеяло, показывала всем присутствующим лишь лицо и аккуратные щиколотки. Токаджи швырнул Серидзаве рубашку.       — Прикройся бесстыдница.       — Не хочу, — цветастая рубашка полетела назад.       Серидзава взметнулась с кровати и опять потянулась, вставая на носочки. В женском обличии Тамао не был на столько хрупким, как его кохай Шоджи. Копна каштановых волос струилась крупными волнами по плечам, закрывала грудь, просвечивающуюся сквозь тонкую ткань майки. Чувство стыда было незнакомо Серидзаве, что в мужском обличии, что в женском.       — Прекращай Серидзава, — рыкнул Такия, — оденься.       — Да что вы пристали?       — Пристали, потому что скоро Макисе от перевозбуждения помрёт, сделай уже что-нибудь?       Серидзава заливисто рассмеялась, стрельнув глазками из-под косой чёлки:       — С Такаши что ли сделать?       Макисе покраснев до кончиков ушей только тяжело вздохнул.      

***

      — Отлично, что Вы так быстро пришли, — довольно заявил Такия-старший.       Похоже, что ему так же, как и его сыну, ранний час помехой не был. Из окон кабинета, в лёгкой дымке, виднелся лес. Высокие деревья, окутанные весенней сыростью, сверкали под лучами солнца.       — Ваш сын шовинист! — с порога выдал Тамао и не дожидаясь разрешения плюхнулся на диван.       —Ша… кто? — возмутился Генджи.       Хидео непонимающе вздёрнул брови и усмехнулся.       — Он запрещает мне ходить в женском обличии, — не обращая внимания на короля Судзурана ответил Тамао.       — Ничего я тебе не запрещал, всего лишь сказал одеться.       Серидзава гордо расправил плечи и вскинул голову, на секунду, сквозь грубые юношеские черты лица, проскользнули демонические стать и красота.       — Я в своей спальне находился, захочу через общий двор Судзурана пройду голым, — отчеканил Тамао, — или голой! Какое настроение будет!       Генералы школы переглядывались между собой тихо посмеиваясь, Такия-младший возмущённо развернулся к отцу в поисках поддержки. Хидео рассмеялся, встав с места, обошёл стол и привалился бёдрами к его краю.       — Я думал, что между вашими армиями ситуация будет более накалённая, рад видеть, что вы поладили. Но, пока никто не ушёл на одиночный обнажённый пикет, нужно обсудить сложившуюся ситуацию.       Наш преступник затаился, как и ожидалось. Но это и не мудрено, левое крыло общежития закрыто для всех кроме демонов. Представители конклава на славу постарались с новыми защитными печатями. Однако теперь интерес воришки душ необходимо подстегнуть. Как выяснилось, похищались души демонов, которые нередко баловались перекидыванием в женское обличие, несмотря на то что Судзуран всё-таки школа для мальчиков.       — В таком случае, голодранец первым должен был остаться без души, что не день то щеголяет под женской личиной, — проворчал Генджи.       — Да что ты пристал ко мне? — огрызнулся Серидзава. — Влюбился что ли?       — Ещё чего, по сравнению с тобой у меня девушка есть.       — О-о-о, нашёл чем козырнуть перед трёхсотлетним демоном.       Перепалку прервало деликатное покашливание, Такия-старший терпеливо ждал окончания, постукивая пальцами по краю стола:       — Если вы закончили свою маленькую войну, я могу продолжить? Уэда-сан предполагает, что старшекурсники не подверглись нападению, потому что наш инкуб не уверен в своих силах. В основном без душ остались первокурсники и несколько второкурсников. Всех их преподаватели оценивали, как очень сильных и способных демонов.       — Выходит воришка не боится сильных демонов? — пробормотал Макисе, почёсывая небритую щеку.       — Именно.       — Но ведь логичнее было бы воровать души у слабых, а ещё легче у людей, — Чута непонимающе вздёрнул короткие брови.       — Точно, но похоже мы столкнулись не с просто голодным инкубом. У него есть цель, и он методично подбирается к ней. Остановить его можно только подсунув приманку, перед которой он не сможет устоять. Нельзя разглашать за пределами школы о сложившемся положении, доверить такое важное дело можно только кому-то из вас, но есть небольшая проблема. Необходим неожиданный манёвр, это должна быть демоница, которой никто и никогда не видел в стенах Судзурана.       Тацукава глянул в сторону друзей:       — Никто из них не подойдёт. Как выглядят Миками и Цуцумото все знают, а про Серидзаву и говорить нет смысла. А Токаджи…       — А Токаджи прекрасно подойдёт! — хлопнув в ладоши, подытожил Хидео. — За три года здесь, ты ни разу не обратился к своему женскому обличию и теперь это сыграет нам на руку.       Юджи мотнул головой и встав с места, принялся ходить по кабинету.       — Ещё чего, не перекидывался и не стану.       — Ты ведь понимаешь, что это нужно для дела, — усевшись в кресло, напомнил Такия-старший.       — Да ты… — Токаджи хлопнул по директорскому столу ладонями, — вы издеваетесь?       — Однозначно нет.       — Да брось Токаджи, хватит ломаться, — махнул рукой Генджи, но под свирепеющим взглядом демона, решил оставить уговоры отцу.       — Юджи, я знаю тебя не первый день и мне известно почему ты не используешь женскую личину. — Хидео улыбнулся, склонив голову к плечу. — Ты становишься так похож на мать, тебе тяжело сдерживать силу, что досталась от сирены. Но сейчас только твои способности помогут схватить инкуба и остановить его.      

***

      Такия прислушался к разговору за соседним столом, первокурсники посмеивались над тем, как он отделал Токаджи в последней драке. Для отвода глаз от отсутствия мордастого генерала, необходимо было официально и правдоподобно убрать его с глаз воронья. И отец не придумал ничего лучше, как якобы отправить его на больничную койку из-за драки. За отсутствием постоянного соперника в лице Шуна, роль противника досталась Генджи.       «Ну это конечно было эпично, так швырнуть Токаджи из окна, могёт наш Король, могёт».       «Второкурсники вчера говорили, что он так из-за Идзаки».       «Неужто ревнует?»       Генджи уже был готов взметнуться из-за стола и отвесить пару поучительных затрещин, как на плечо ему опустилась прохладная рука и слегка надавила. В поле зрения засияла белоснежная рубашка Токио, он опустился на соседний стул.       — Пусть болтают, но ты с Юджи зря так.       — Зря не то слово, — хохотнул Серидзава, усаживаясь напротив, — он не простит тебе что ты выкинул его из окна.       — Ну так он тоже выкинул Шуна из окна в прошлом триместре.       — Ну так он выкинул блондинку со второго этажа, а ты его с четвёртого.       — Ну так Идзаки человек, а мордастый — демон.       — Логично, — рассмеялся Токио, вклиниваясь в разговор Генджи и Тамао.       — Он провалится, —Такия нервно постучал по столу.       Столовая, наполненная вороньём, шумела, как прилив на острых зубьях скал. Обеденный перерыв собрал здесь практически всех учеников и многих учителей. Появление новой демоницы должно было разыграться с минуты на минуту.       — Во-первых, не он, а она. Во-вторых, не провалится, за триста лет знакомства с ней я ещё не был свидетелем провалов в плане соблазнения, — ободряюще усмехнулся Тамао.       Подошедшие со спины Миками, резко наклонились к Генджи и зашептали на оба уха разом:       — Слушай, братишка может и не красавец в мужском обличии, особенно если сравнивать с некоторыми, но вот в женском — просто нечто.       Такия вздрогнул всем телом, стараясь справиться с волной мурашек, побежавших от загривка вниз по позвоночнику. Крики и ругательства в столовой стали затихать, тишина волной прокатилась от входа в самую гущу толпы возле раздачи.       Стук каблуков наполнил всё пространство. Демоница прошла к автомату с холодным кофе и сунула монету в предназначенную прорезь. Внутри уже ржавеющего автомата зашевелился механизм, жестяная банка чёрного кофе без сахара, рухнула в самый низ.       Макисе только подошедший к столу с глухим стоном, опустился на своё место и отвернулся от демоницы. Тамура последовал его примеру, Тацукава покрасневший до кончиков ушей, уставился на собственные руки, сложенные на столе. Серидзава со своей компанией демонов только понимающе переглядывались и посмеивались над реакцией.       Токаджи выудила банку из автомата и выпрямилась во весь рост. Длинные чёрные волосы каскадом падали за спину, покатые плечи, затянутые в плотную ткань чёрной водолазки, размеренно поднимались в такт вдохам. Уверенный взгляд светло-карих глаз цеплялся за лица судзурановцев.       Поймав на себе такой взгляд и последовавшую усмешку, Генджи понял почему Юджи не перекидывался в своё женское обличие и о чём предупреждал отец. Дар матери, проявлялся именно в таком образе. Сирены заманивали своим пением путешественников, об их красоте рассказывали легенды, использующиеся теперь в качестве образов для фильмов и сериалов.       Боковым зрением, Генджи заметил какого-то третьекурсника, насколько подсказывала память это был ученик из класса Макисе, огромный детина с вечно чумазой и небритой рожей, больше походил на маньяка, только вышедшего из дремучего леса. На его лице расплылась самая снисходительная улыбка какую только можно было представить.       — Откуда такая цыпа в наших краях?       Она стрельнула взглядом из-под косой чёлки, осматривая непаханое поле чужой рожи, и улыбнулась чуть шире. Этот кретин, приняв это как приглашение к действиям, похабно причмокнул. Обойдя демоницу, судзурановец подцепил пальцами кончики её волос и устроил свою лапу на её плече.       — У нас тут, знаешь ли, школа для мальчиков, но таким как ты здесь всегда рады. Особенно когда вы демоны балуете нас своим прекрасным внешним видом.       — Руку, — голос тихим эхом прозвучал в столовой.       Поза Токаджи была расслабленной. Пальцы обхватывали запотевавшие бока жестяной банки, конденсат медленно собирался между ними. Спокойно осматривая присутствующих, она практически не обращала внимания на наглеца. Судзурановец попавший под чары, не замечал подвоха и опасности.       — Главное выбрать себе хорошего защитника.       Последнее слова он произнёс с такой интонацией, что даже последнему идиоту стало ясно, какие мысли роятся в его голове. Светло-карие глаза хитро сощурились, а губы растянулись в хищном оскале. Острые ногти впились в запястье хаму, раздирая кожу и выворачивая рука настолько, что сустав с характерным хрустом выламывается из положенного ему места.       Судзурановец, придушенно выругавшись, упал перед Токаджи на колени, теперь вожделение на его лице сменилось диким страхом. Яркая кровь, заструившаяся из ранок, потекла по его вывернутому запястью под манжет пиджака.       — Если все хищники здесь такие балаболы, как ты, то я в полной безопасности, — Юджи выпрямилась во весь рост и победно улыбнулась.       Генджи поморщился от очередной волны её сил, в ушах призывно зашумело и по телу прошлась волна, знакомого по подростковым годам, неожиданного возбуждения.       Вошедший в столовую Хидео, неодобрительно покачал головой. Его появление заставило вороньё отвлечься от демоницы и сбросить оцепенение.       — В нашей школе не приняты физические наказания по отношению к ученикам. Если, конечно, вы не тренируете классы демонов и противодействия.       Токаджи выпустила руку горе-пикапера и смахнула с кончиков пальцев капельки скопившейся крови. Ученик С класса тихо выругался и поднялся на ноги.       — Похоже вы все уже познакомились с госпожой Цукиёми, новым консультантом из Департамента противодействия.       Генералы Судзурана переглянулись и тут же уставились на Такию-младшего, но тот оказался удивлён не меньше, чем они. Лицо самой Токаджи не выражало никаких эмоций.      

***

      — Ты охренел? — прошипела Токаджи, войдя в кабинет директора.       Хидео оторвал взгляд от бумаг на столе и криво ухмыльнулся:       — Госпожа Токаджи, вы забываетесь, разве так пристало говорить с директором?       Возмущённо вздохнув, демоница тряхнула волосами и без приглашения уселась на стул. Весь её внешний вид кричал о недовольстве. Горящие праведным гневом глаза, впились в лицо директора.       — Мы не договаривались, что я буду играть роль преподавателя. И уж если на то пошло, то я не ученица сейчас и будь добр называть меня госпожой Цукиёми.       Такия-старший хитро сощурился и склонил голову набок, оглядывая взбешённую демоницу. Сейчас Токаджи внешне напоминала собственную мать, такая же опасно красивая и холодная. Непривычно было видеть вместо парня хрупкую молодую девушку.       «Она старше меня на двести с лишним лет» — напомнил себе Хидео.       — Успокойся. В статусе учителя и консультанта ты сможешь контактировать со всеми классами и курсами. А значит, шансы поймать инкуба возрастают. А следовательно ты скорее вернёшься к своему любимому обличию.       Токаджи терпеливо слушала Такию и постепенно с лица сходила злость, поза стала более расслабленной. Откинувшись на спинку стула, она закинула ногу на ногу и усмехнулась.       — Я и забыла какой ты хитрый.       Наигранно нахмурившись, Такия покачал головой:       — Госпожа Цукиёми, вам следует говорить со мной на вы.       Демоница отмахнулась и, уперев локти в столешницу, положила подбородок на сложенные ладони. Прядь волос упала на лицо, прикрыв левый глаз.       — Господин Такия, я помню вас ползающего на четвереньках и пускающего слюни в процессе грудного вскармливания. И вы себе представить не можете, как тяжело обращаться на вы, будучи учеником Судзурана.       Хидео окунулся в воспоминания из детства. Тогда в семейном поместье толпами разгуливали охотники и демоны. Отец, занимая важную должность в конклаве, всегда был в делах. А мать всё время уделяла ему, вырастила его настоящим охотником. В этих же воспоминаниях скользнул образ Токаджи. В детстве Хидео его даже побаивался.       — Думаете наш план сработает? — голос Токаджи выдернул его из воспоминаний.       — Он должен сработать, а иначе Судзуран обречён.      

***

      Ясиро пыхтел и отплёвывался от пыли, стараясь выбраться из захвата. Пот, стекая по лбу, выжигал глаза, тяжесть чужого колена на пояснице и сильный хват на шее, не давали и шанса на то, чтобы выбраться из адской ситуации. Лица судзурановцев, стоявших кругом и наблюдавших за представлением понемногу размывались. Голос Мугурумы-сенсея донёсся словно сквозь вату.       — Хино-кун, бросай эту затею!       Ухо обдало горячим дыханием, аромат разогретого морского песка ударил в нос. Давление на поясницу усилилось также как и тяга руки, Ясиро скрутило почти в кольцо.       — Сдавайся, — мелодичный голос с лёгкой хрипотцой резанул по слуху.       Демоническая сила метнулась по коже хаотичными волнами. Боль, угрожающая перерасти в удовольствие, скрутила мышцы. Хино не в силах больше сопротивляться, хлопнул трижды ладонью по земле.       — Вы молодец Ясиро, хорошо держались, — похвалила Цукиёми, садясь рядом с ним прямо на землю.       Проморгавшись, Хино поднялся на колени и сплюнул вязкую слюну. В голове отвратительно звенело, чужая демоническая сила растворилась так же неожиданно, как появилась. Тело предательски ломило и отказывало подчиняться. Повернув голову в сторону новой учительницы, Ясиро медленно пожал ноющими плечами.       — Что же тут хорошего, не смог с вами справиться.       Цукиёми-сан расхохоталась и поднялась на ноги, протянула ему руку:       — Вам ещё многому нужно научиться, чтобы справляться с такими как я. Приходите после уроков в мой кабинет — разберём ваши ошибки в спарринге.      

***

      — Разрешите? — поинтересовался Ясиро, заглянув в кабинет.       Токаджи вздрогнула всем телом и подавила в себе желание сменить форму на мужскую. Она коротко кивнула и отошла к шкафу с книгами.       «Не забывай кто ты сейчас! Ты консультант Департамента, госпожа Цукиёми».       Две недели «работы» в Судзуране ничего не дали, инкуб упорно не желал действовать. Такия на удивление смиренно ждал, другие преподаватели не лезли в это дело.       — Вы неплохо дерётесь, Хино-кун, — оповестила Токаджи.       Судзурановец встрепенулся и смущённо улыбнулся, шмыгнул носом. На секунду во взгляде проскочило удовольствие.       — Если честно, я не самый лучший в спаррингах.       Токаджи окинула его взглядом и склонила голову к плечу. Сейчас в роли преподавателя она могла оценивать его ни как сверстника. Многим демонам в Судзуране не нравилось, что их ставили на одну ступень с восемнадцатилетними мальчишками, но таковы были правила этой школы.       — Вот если бы вы поработали с Идзаки-саном, — восторженно выпалил Ясиро.       Имя давнего соперника перепугано заметалось в мозгу, не подавая вида, Токаджи села за стол и скрестила руки на груди. Сейчас Хино буквально распирало. Ученики D класса обожали своего предводителя и оставшись без него месяц назад, чуть с ума не сошли.       — Наслышана о нём, но не думаю, что он мог бы меня чем-то удивить.       — Ну что вы госпожа Цукиёми. Вам бы понравилось с ним работать, он всегда отдавал всего себя учёбе, у Ирагавы-сан и Мугурумы-сенсея был самым лучшим.       — Я слышала, что он слишком своевольный, беспринципный и сварливый, — слова демоницы явно не нравились судзурановцу, — тем более, насколько я могу судить по отзывам, большой любви к демонам ваш предводитель не питал.       Почесав кончик носа, Ясиро чуть улыбнулся. Он задумчиво рассмотрел собственные руки и, будто найдя в них ответ, вскинул голову.       — Идзаки-сан не плохой человек, вы не подумайте. Просто его так воспитали в ненависти к демонам. Но за последний год он очень изменился.       — Почему вы так уверены в нём? — Токаджи решила зайти с другой стороны. — Ведь его больше нет в Судзуране, вместо него вы стали старостой третьего D класса. Критикуя его, вы можете возвысить себя.       Мотнув головой, Хино встал с места:       — Я не стану этого делать. Идзаки не такой плохой, каким пытается казаться. Все утверждают, что он ненавидит демонов и не верят в то, что он борется с этим, но перед переводом в Хосен, он спас демона.       Токаджи рассмеялась и тоже встала из кресла, обошла стол, присела на его край.       — А разве не вы спасли Токаджи?       Ясиро растерялся и непонимающе захлопал глазами. Но быстро взял себя в руки:       — Я лучше, чем все остальные в использовании офуда.       — Наконец-то вы похвалили себя, а не Идзаки. Вы хороший боец, а человек ещё лучше. Однако вы слишком вспыльчивы, бросаетесь в драку не продумав, как её лучше провести и как выйти из неё победителем. Вам нужно многому научиться, но вся жизнь у вас для этого впереди.       В тысячный раз услышав, как Хино шмыгает носом, Токаджи улыбнулась и кивнула головой в сторону двери.      

***

      — Этот сукин сын, что сквозь землю провалился? — выругался Мугурума, щёлкнув зажигалкой.       Ирагава криво ухмыльнулась и прикурила от протянутого огонька, Такия сидя за своим столом, подписывал очередную кипу бумаг. За окном в ярко-голубом небе плыли пухлые белые облака. Токаджи мерила кабинет нервными шагами, выстукивая каблуками чёткий ритм.       — Цукиёми-сан, будьте добры остановитесь.       Токаджи продолжила свой бессмысленный путь в пространстве, не замечая обращения. Ирагава закинула ноги в чёрных лакированных туфлях на низкий журнальный столик и блаженно выдохнула струйку дыма в потолок.       — Тормози, зверюга!       Мугурума ухватил, проходящую мимо Токаджи, за задний карман обтягивающих брюк и потянул её на диван. Не удержав равновесия, демоница свалилась рядом с ним и гневно сверкнула глазами.       — Чего творишь белобрысый?       — Бесишь, не мельтеши!       — Хватит, — подал голос Хидео.       Мугурума откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза, прерывая зрительную битву с Токаджи.       — Такими темпами мы будем ловить этого инкуба до конца учебного года. Может подкрутишь уже там свои силы и заставишь его показаться.       — Если Токаджи усилит своё воздействие, то мы попросту не управимся с оравой спермотоксикозных подростков и стариков-охотников.       Хидео кашлянул на замечание Ирагавы, отложил ручку в сторону. За прошедшие недели инкуб так и не возобновил нападения. А ученики-жертвы по-прежнему ходили как в воду опущенные. Пытаясь свыкнуться с недостатком демонических сил.       — Необходимо найти воришку в ближайшие недели, а иначе придётся ставить в известность старших демонов и конклав.       Примяв окурок в пепельнице, Ирагава тихо цыкнула и встряхнула волосами:       —Первоматерь Икуми разберёт Судзуран по камешку, если узнает, что на её драгоценных детей напали.       — В последние десятилетия она активно собирает вокруг себя самых сильных демониц. Это не спроста, — отметил Мугурума.       — Она, как и все мы, чувствует, что что-то надвигается, — отчеканил Такия.

      ***

      Горячая вода ударилась о бортики ванной и выплеснулась наружу, выпрямив ноги, Токаджи откинулась спиной на её край и блаженно вздохнула. После источника пифий, вода здесь не казалась обжигающе горячей, но пробиралась теплом под кожу. Заставляла мышцы расслабляться.       В преподавательской душевой вились клубы пара, в белёсой пелене угадывалась точёная женская фигура. Тёмные мокрые волосы змеями липли к обнажённой спине, кольца на пальцах издавали приятный перезвон, пробивающийся сквозь шум воды.       Наблюдая за Ирагавой сквозь пелену пара, Токаджи раздумывала над дальнейшими действиями. Уже месяц она торчала в женском обличии, под пристальным вниманием всех окружающих, постоянное использование силы выматывало её. Хотелось скорее вернуться в привычный мужской облик, даже не в истинный вид зрелого демона, а именно мальчишескую несуразность. Услышать от Миками задорное «Братишка!» и помчаться по генеральским делам вороньей школы. Провести ночь у костра под рассказы Цуцумото и запах стряпни Серидзавы.       — Скучаешь по своим дружкам? — поинтересовалась Ирагава, усаживаясь на край ванны.       — Да.       — Никогда бы не подумала, что ты настолько легко привязываешься.       — Не то, чтобы мы с тобой много общались когда-то.       — Да, нам было не до бесед, — рассмеялась Ирагава и опустила руку в воду, провела по чужой ноге, от колена к бедру.       Перехватив её руку, Токаджи строго глянула на неё:       — Хватит. Мне и так тяжело удерживать эту силу на одном уровне.       — С каких пор демон отказывается позабавиться?       Токаджи тихо рассмеялась и отпустила её руку:       — Если я скажу, что мои вкусы изменились, ты сильно обидишься?       — Ах да, я совсем забыла, что тебя теперь больше интересуют восемнадцатилетние мальчишки, чем взрослые опытные демоны.       — В данный момент меня интересует только тишина и покой.       Ирагава понимающе подмигнула и, заправив влажные волосы за уши, встала с бортика ванны и направилась к выходу. Издевательски ухмыльнувшись, добавила уже у самых дверей.       — Аккуратнее, госпожа Цукиёми.       Оставшись в тишине, Токаджи расслабилась, отдавая тело горячей воде. Пена, плавающая по поверхности, искрилась в свете ламп. Мысли лениво перекатывались в голове, тоска по друзьям забилась в угол сознания, не давая забыть о ней на совсем. Идей, как выманить инкуба совсем не было, действовать слишком жёстко было неблагоразумно.       До конца обучения в Судзуране оставалось чуть меньше двух месяцев, свобода маячила прямо перед глазами, казалось, что стоит протянуть руку и удастся схватить её за хвост. Но все эти события омрачали счастливое чувство. Не хотелось верить в то, что Демон Гнева разгуливает по миру, но всё происходящее выглядело, как его безумные проделки.       Окончательно расслабившись, Токаджи сконцентрировалась на внутренней связи и попыталась мысленно прочувствовать Идзаки. Мышцы тут же напряглись и не смотря на горячую воду, тело пробило волной озноба, нюх уловил затхлый запах.       «Где ты чёрт побери находишься?»       Каждый раз ощущая его физическое состояние, Токаджи поражалась. Казалось, будто в Хосене их без передышки гоняют по полигону, ломота в костях и боль в мышцах стали неотъемлемой частью Идзаки.       Сбросив с себя чужие ощущения, Токаджи быстро окунулась в воду с головой. Звук воды в ванне подействовал успокаивающе, размеренный гул убаюкивал. Вынырнув и согнав пену с лица и волос, она прислушалась. В душевой кто-то был, только расслабившиеся сознание и тело тут же сгруппировались, инстинкты обострились до предела.       Это был он, чёртов инкуб!       Не подавая виду, Токаджи снова откинулась на бортик ванны и устроилась максимально удобно для быстрого реагирования на нападение. Демоническая сила забурлила в венах, начала проявляться во всей красе. Пальцы пробежались по краю бортика, выстукивая дробь острыми ногтями. Токаджи, впервые за долгое время, позволила телу полностью окунуться в женскую природу, наполняя себе силой.       Чужие руки появились неожиданно, сильные пальцы коснулись волос на затылке, зарылись в них, прикасаясь к разгорячённой коже холодными подушечками пальцев.       — Вы так красивы, госпожа Цукиёми.       Голос был знакомым, но его хозяин никак не желал представать перед внутренним взором. Токаджи позволила способностям инкуба подействовать на неё, руки, покоившиеся на краях ванны, покрылись мурашками. Спокойный пульс стал чуть более частым. Вторая рука инкуба легла ей на плечо и принялась разминать расслабленные мышцы.       — Вы достойны большего чем Судзуран и неотёсанное хамовитое вороньё.       Токаджи тихо рассмеялась. Демоническая сила, вырвавшись с этим едва уловим звуком, заметалась эхом в помещении. Пальцы инкуба дрогнули на её коже.       — Так дай мне больше.       Подавшись вперёд, Токаджи выпрямилась. Инкубу пришлось обойти ванну и сесть на её край, туда же где до этого сидела Ирагава. По-прежнему не открывая глаз, Токаджи прижалась щекой к чужой руке, он почувствовал себя победителем.       — Я дам тебе всё чего только сможешь пожелать.       «Ах ты мелкий мерзавец!» — она узнала этот мелодичный голос       — Я стану для тебя кем угодно.       Токаджи вздрогнула всем телом, ощущая прикосновения чужих рук. Сознание вытащило на поверхность ненавистный образ. Инкуб тут же ухватился за него и принялся перекраивать себя. Ладони стали чуть шире, а пальцы грубее, голос наполнился низкими нотками, даже запах стал изменяться.       Чужие губы прикоснулись ко лбу, лёгкие поцелуи стали смещаться вниз по переносице. Разгорячённое дыхание коснулось приоткрытых губ. Токаджи потянулась вперёд за поцелуем. В груди заполошно колотилось сердце и казалось, что все внутренности перемешали.       Сила инкуба медленно пробиралась к душе, он словно щупальцами оплетал демоническую силу, запечатывая её в свой кокон.       Приоткрыв глаза, Токаджи обречённо выдохнула. Тёмно-карие глаза смотрели с несвойственной нежностью, уголки обветренных губ растягивались в лёгкой улыбке. Сознание предательски выдало инкубу образ Шуна.       — Я бы всё отдала, чтобы сейчас здесь был «ты», — призналась Токаджи.       Лицо подставного Идзаки исказилось, зрачки испуганно расширились. Собрав всю силу, Токаджи перехватила инициативу и ухватила инкуба за запястья, рванула его на себя. Окунув его головой воду, она хищно оскалилась. Высветленные волосы стремительно потемнели, телосложение стало более изящным, руки забила по воде и краям ванны. Из клубов пара выскочил ещё один ворон, над чёрной повязкой сверкали разъярённые тёмные глаза.       — Стой! — скомандовала Токаджи.       Подчинившись её демонической силе, судзурановец замер на месте. Не в силах сопротивляться её силам, он опустил руки и склонил голову.       — Только дёрнись и я сверну твоему дружку шею, — прошептала Токаджи, — согласись, счастливая смерть между ног такой красавицы. А теперь покажи-ка мне своё лицо.       Судзурановец стянул с лица повязку и поднял голову. Токаджи отрывисто расхохоталась, выдернула захлёбывающегося инкуба из воды. Чёрные, как смоль глаза, вгрызлись в её лицо.       — На колени!

      ***

      Хидео оглядел компанию, оказавшуюся в его кабинете, и удивлённо присвистнул. Мугурума стоял за спинами пойманных судзурановцев. Хироми, мокрый как мышь, гневно сверкал глазами из-под чёлки. Вода стекала с волос по груди, пропитывая футболку и заставляя его мелко вздрагивать от холода. Сугихара сидел рядом с ним с абсолютно непроницаемым лицом.       — … вот как-то так, — закончила свой рассказа Токаджи.       — Где третий дурачок из их компании? — поинтересовался директор.       — Ирагава ведёт его, — пожал плечами Мугурума.       Вздохнув, Такия развернул стул и сел напротив пойманных воришек. Дверь кабинета открылась и вошёл Хонджо в сопровождение демоницы. Бросив на своих друзей мимолётный взгляд, он нахмурился.       — Я ведь говорил не лезть к Цукиёми-сан.       — Как же вам так долго удавалось от нас бегать? — поинтересовалась Ирагава. — Прямо-таки удивительная удача.       Стянув маску с лица Хонджо и щёлкнув пальцами, она удовлетворённо хмыкнула. Её демоническая сила вынудил его показать своё истинное обличие. Острые зубы сверкнули в искусственном свете, белки глаз потемнели. На щеках проявились аккуратные полосы короткой коричневой шёрстки.       — Хитрый, — Ирагава щёлкнула его по кончику носа, — изворотливый тануки.       —Удача следовала с вами бок о бок. И как же вы додумались до такого? — Спросил Такия.       Киришима гордо выпрямился и посмотрел ему прямо в глаза:       — Вы не такой идиот как многие и прекрасно понимаете, что он очень скоро придёт сюда. Вы собрали в Судзуране слишком много сильных демонов.       Хидео криво ухмыльнулся и беспечно пожал плечами:       — Кто придёт? О чём вы говорите Хироми-кун?       — Мы может намного младше вас, но понимаем не меньше, чем вы. — Огрызнулся Киришима. — Все чувствуют его приближение, он созывает верных демонов. Время Белого Солнца и Кровавой Луны очень близко.       Такия переглянулся с Мугурумой и тяжело вздохнул. На секунду Токаджи показалось, что пол ушёл из-под ног. Одно только упоминание этого времени заставляло демоническую силу дрожать. Она помнила это время.       — Зачем вы воровали у демонов души?       — Демон Гнева придёт за новым сосудом и тогда тот, кого он ищет, уже не скроется. Барьер будет уничтожен вместе с Миром Людей. Демоны, которые учатся здесь, все они под ударом, любой из них может стать его оболочкой. Чтобы захватить тело ему необходимо поглотить душу и занять её место…       — … а если нет души, то нет возможности захватить тело, — подал голос Сугихара.       — Мы делали это не ради собственной выгоды, — заверил Хонджо.       Такия встал с места и отошёл к окну. Окинул взглядом пустой двор Судзурана, всмотрелся в барьер Цуцумото сверкающий в свете убывающей луны и фонарей. С каждым днём становилось всё беспокойнее и беспокойнее. Внутри всё сжималось от предчувствия неизбежного.       — Вы вернёте все изъятые души и больше не станете действовать без моего ведома. Мугурума, проследи за этим, Ирагава усильте охрану Судзурана. А вам госпожа Цукиёми, спасибо за оказанные услуги, с понедельника можете вернуться к занятиям и своему обличию.       Токаджи коротко поклонилась и вышла из кабинета. Мечты о кровати и тишине омрачались только словами Киришимы, засевшими в голове.