Союз

      Идзаки задрожал всем телом, в ладонь ошалело отдавался чужой пульс, кровь сочилась сквозь пальцы. Сжимая шею Токаджи, он думал только об одном.       «Только бы выжил!»       В коридоре Судзурана повисла звенящая тишина, которая через секунду взорвалась оглушительными голосами. Все звуки проходили словно сквозь толстый слой воды. Краем глаза Шун видел, как налетевший Шоджи, перехватил буйствующего Кацураги и пройдя у него под рукой, ухватил его за талию. Резко прогнулся назад, вбивая оппонента затылком в пол. Кацураги несмотря на удачно проведённый приём продолжал выкручиваться из захвата. Глаза, налитые кровью, искали новую жертву, а с когтей сочился яд.       — Идзаки-сан!       Сбоку метнулась тень Ясиро, он шмыгнул вечно заложенным носом и опустился рядом с ним на колени.       — Хино, найди Серидзаву и приведи его сюда! Немедленно.       Шун не узнавал даже собственного голоса, он казался надломленным и инородным. Мысли в голове метались испуганными всполохами, никак не удавалась ухватиться хоть за одну, чтобы успокоить себя самого.       Липкие от крови пальцы скользили по напряжённой шеи, Идзаки бессильно наблюдал за тем, как под кожей чёрными змеями по мелким сосудам растекается яд. Токаджи судорожно вздохнул и зашипел от боли.       Если бы сейчас у Идзаки спросили, что случилось и с чего вообще всё началось, он бы вспомнил лишь урывки. Озверевший Кацураги со своей компанией сцепился с учениками D класса. Макисе выглянул из комнаты на шум в коридоре, Шун и Юджи вышли следом за ним и тут же в ход пошли кулаки.       Рыча, Теппей рванулся вперёд, раскидывая тех, кто пытался его удержать. Драка с обезумевшим демоном была тем ещё удовольствием, удары сыпались как из рога изобилия. Бил Кацураги не задумываясь куда попадает и насколько сильны удары. Длинные когти, покрытые токсичной дрянью, пролетали в паре сантиметров от лица и вбивались в расписанные ругательствами стены.       Запнувшись о чьё-то бессознательное тело, Идзаки полетел на пол. Токаджи ухватил его за ворот футболки, как котёнка и рванул на себя. Лапа Теппея врезалась в пол, выбивая бетонное крошево. Шун почувствовал, как его по инерции потянули дальше. Закрыв его собой, Токаджи подставился под удар.       Три глубокие кровавые полосы расцвели на коже: рассекли бровь, прошлись по веку вниз через щеку и остановились на шее. Кацураги рванул руку в бок, разрывая кожу и плоть дальше. А дальше Шун уже мало, что запоминал.       Во всей стоявшей вокруг какофонии, единственным важным звуком было прерывистое дыхание. Он сжимал шею Юджи, стараясь хоть как-то остановить поток. Кровь, подчиняясь слабеющим ударам сердца, выбивалась из разорванных вен. Прикрытые веки подрагивали, Шун с ужасом смотрел на лужу крови, растекающуюся вокруг.       — Эй, не вздумай отключаться, посмотри на меня!       Идзаки в отчаянье отдал приказ, надеясь, что это сработает, Юджи медленно открыл тускнеющие глаза и застонал от боли, где-то на фоне безумно хохотал Теппей.       — Мы заключим союз, — зашептал Шун, склоняясь к нему, — любой, какой только пожелаешь, хоть брачный. Только не вздумай умирать у меня на руках. Слышишь? Не оставляй меня одного.       В толпу судзурановцев влетел Такия, вороньё учуяв гнев своего нового короля, затихло. Серидзава подбежавший следом за ним, опустился на колени с другой стороны от Токаджи, не обращая внимания на растекающуюся кровь.       — Рассёк или разорвал?       — Рваная.       — Когда отпускаешь?       — Хлещет.       — Как давно?       — Я не знаю, я не сидел с секундомером. Посмотри по количеству крови, — зашипел Идзаки, — сделай уже что-нибудь.       Тамао приложил руку к медленно поднимающейся груди и коротко выругался:       — Идзаки я не один из богов. Он потерял очень много крови. Чтобы вытянуть из него яд Теппея нужно подобраться к источнику, а отпустишь его и он захлебнётся в крови.       Идзаки лихорадочно закрутил головой в поисках хоть какого-то решения, пусть даже самого безумного. И оно нашлось.       — Офуда на перемещение. Ясиро, ты ведь мастер в печатях, намного лучше меня их делаешь, наверняка у тебя есть.       — Это безумие, Идзаки-сан, — простонал одноклассник, роясь в карманах.       — Офуда на перемещение не сработает, — качнул головой Генджи.       — В конце концов нет охотника, который может её активировать, — запротестовал Тамао, — ни директора, ни Мугурумы-сенсея.       — Захлопнитесь все нахер! Либо вы будете делать то, что говорю я либо он сдохнет! — рявкнул Идзаки. — Ясиро, бери ремень и перетяни Такие руку выше локтя, офуду закрепляй ниже. Вторую сюда на шею, ниже моей руки. Тамао, как только мы активируем печать, принимайся за лечение, а раной Генджи я займусь сам. В первую очередь нейтрализуй яд. Такия, учти, тебе будет очень больно.       — Вы все никчёмные слабаки! Вы все умрёте! — разорался Теппей, всё ещё пытаясь выбраться из захвата Цуцумото.       — Шоджи, если этот урод ещё раз дёрнется — сверни ему шею. — отчеканил Шун. — Все готовы?       Все кивнули, судзурановцы в ожидании замерли, даже Кацураги затих. Хино накрыл обе офуда ладонями и выжидающе посмотрел на предводителя своего класса. Идзаки отрывисто кивнул.       — Альмине Нумие Мейнель.       Звонкий голос Ясиро озвучил активирующую формулу. Печати под его ладонями прогрелись, чернила налились кроваво-красным цветом. Такия и Токаджи застонали одновременно. Генджи скрипя зубами наблюдал как кожа на руке разрывается на глазах, как капли крови заливают ладонь и струясь по пальцам, срываются на пол.       Токаджи затих под руками Идзаки и Серидзавы.      

***

      Хидео ворвался в медкорпус словно вихрь, взбежав вверх по лестнице, он с грохотом распахнул двери и застыл посреди большой общей палаты. Бледный, как сама смерть, Токаджи лежал в бессознательном состоянии, над ним склонился Серидзава и Уэда-сан, на соседней койке сидел Генджи, а медбрат бинтовал его руку. Идзаки, сидевший на стуле, смотрел на собственные дрожащие руки.       Подойдя к койке, Такия-старший склонился над Токаджи и уставился на след от раны. Врач обтирала руки спиртом, избавляясь от следов крови.       — Уэда-сан, как он?       — То, что Юджи выжил удивительно. Если бы не ребята, мы бы его не спасли. Офуда которую наложили конечно не самая лучшая и могла ему попросту голову оторвать, но им чёрт побери повезло. Шрамы останутся, но жить будет. Серидзава выведет яд, и я возьмусь за всё остальное. А вашему сыну ничего не угрожает. Через час будет как новенький, но тоже со шрамами.       Развернувшись к Идзаки, Хидео смерил его тяжёлым взглядом:       — Кровь?       — Не моя, — тихо ответил Шун, не поднимая головы, встал с места.       — Как так случилось, что стоило мне один день уехать на пару часов раньше и вы чуть не убили все друг друга? — взорвался Хидео.       — Кацураги взбесился в общаге, а Токаджи… закрыл меня собой.       Шун запнулся на полуслове и прикрыл глаза, сжал кулаки чтобы хоть как-то унять дрожь. Такия-старший схватил его за ворот футболки и хорошенько тряхнул. Все замерли от неожиданности.       — Смотри что ты сделал! Ты потомственный охотник и тебе здесь ни место. Если бы ты учился как полагается, ты бы предотвращал такие конфликты на корню, и никто бы не страдал из-за твоей оплошности!       Идзаки бледнел с каждой секундой, он не смотрел ни на кого из присутствующих. Отпустив его, Хидео отошёл на шаг назад и сделал глубокий вдох, пригладил волосы:       — Сейчас же иди в свою комнату, приведи себя в порядок и собери вещи. С завтрашнего дня ты учишься в школе Хосен.       — Но… — на лице Шуна застыла растерянность.       — Я больше не потерплю никаких возражений!       Бросив мимолётный взгляд на Юджи, Идзаки быстрым шагом вышел в коридор.       — Отец…       — Все остальные кто не ранен выметайтесь отсюда и разойдитесь по комнатам. Серидзава до тех пор, пока не убедишься, что с Юджи всё в порядке — оставайся здесь. Уэда-сан, не выпускайте Генджи отсюда пока полностью его не подлатаете.       Резко развернувшись, Такия-старший вышел из помещения также молниеносно, как и появился в нём.      

***

      Пустой кабинет встретил звенящей тишиной и покоем. Отшвырнув пиджак на диван, Хидео потянулся к галстуку, рванул за его конец, ослабляя узел. Выудив из шкафа бутылку, он плеснул тёплой жидкости в маленькую стопку и осушил её одним махом. Водка калёным потоком прошлась по пищеводу и ухнулась в желудок. Тошнота отступила.       Телефон в кармане брюк призывно завибрировал. Давно знакомый номер высветился в полумраке помещения.       — Здравствуй, Ядзаки.       — И тебе не болеть, — отстранённо ответили в трубке.       — В конклаве уже знают?       — Ирагава сообщила мне. Я успел перехватить донесение, но сам понимаешь, их нужно оповестить. Когда за Кацураги Теппеем отправят отряд противодействия, не вздумай им противостоять.       — Спасибо, — пробормотал Такия, садясь в кресло и наливая ещё одну стопку.       Ядзаки по ту сторону молчал, давая возможность привести мысли в порядок.       — Значит Токаджи закрыл собой Идзаки?       Хидео криво ухмыльнулся, будто его могли видеть:       — То, что мы с тобой сделали пятнадцать лет назад по просьбе Аи Идзаки, теперь очень сильно нам аукнется.       — Их нужно изолировать друг от друга, — предложил Ёдзи.       — Именно поэтому я отправлю Шуна к тебе в Хосен.       Ёдзи на том конце трубки подавился от неожиданности:       — Без ведома конклава?       — Конклав и так узнает об этом. А если старый Бито начнёт копаться в этой истории? Нам с тобой голов не сохранить.       — Чем больше мы делаем, тем меньше у нас шансов, — скептически прокомментировал Ядзаки, — не пора ли нам остановиться?       Такия горько усмехнулся и поглядел на бутылку, закрыл пробку и отставил её в сторону:       — Остановиться и стать безропотными игрушками в руках Бито? Ты заметил, что даже своевольный Нобу Идзаки на последних собраниях конклава не перечит старику?       — Поговаривают, что Кёске нашёл рычаги давления на Нобу. И ещё, — Ядзаки замолчал на несколько секунд, подбирая слова, — будь осторожен.       — И ты тоже.       Такия сбросил вызов и устало прикрыл глаза.      

***

      Макисе заглянул в кабинет врача и раздражённо выругался. Коридор медкорпуса подхватил эхо его слов и разнёс по всему этажу. Чута ткнул его под рёбра и прижал палец к губам, качнув головой, он направился к общей палате. Аккуратно открыв дверь, они заглянули во внутрь.       — Чего вы двое тут забыли? — голос медбрата раздался за спинами с такой громкостью, что они подскочили на месте.       Генджи меривший палату шагами, остановился как вкопанный, Серидзава вскинул голову, оглядываясь.       — Мураяма, тащи нарушитель сюда, — скомандовала врач.       — Уэда-сан пожалуйста, — Макисе быстро поклонился, — мы хотели до Идзаки сходить. Можно Генджи с нами?       — Ещё чего, — возмутился медбрат, — вы что не слышали приказа Хидео-сана?       — Ну пожалуйста, — теперь склонился Тамура, — десять минут и мы его приведём назад.       Врач окинула их недовольным взглядом, в уголках губ пролегли морщинки, усталость показалась на немолодом лице:       — Чёрт с вами, паршивцы. У вас пять минут и руку не тревожь, а не то швы разойдутся.       Генджи сорвался с места, опомнился у самых дверей и почтительно поклонился:       — Спасибо Уэда-сан.

***

       Шун застыл посреди собственной комнаты, не зная, что делать. Подступавший к горлу комок не давал спокойно вдохнуть побольше кислорода. С рук и лица стекала ледяная вода, но ощущение чужой крови всё никак не улетучивалось. Мелкая дрожь уже не проходилась по телу, но всё ещё ныли мышцы. Судорожно вздохнув, он опустился на пол рядом с кроватью и прикрыл глаза. Внутри всё горело от обиды и боли. Горло драло, как наждачной бумагой.       «Это его боль» — подсказало сознание.       Поднявшись на ноги, он подошёл к окну и распахнул его настежь, январский ночной ветер ворвался в комнату, поднимая занавеску, как парус. Открыв двери шкафа, Идзаки выгреб все свои вещи и потянулся к дорожной сумке.       — Идзаки! — в один голос гаркнули трое командиров GPS.       Шун продолжал методично откладывать необходимые вещи. Тяжело дышавшие судзурановцы буравили его напряжённую спину пристальными взглядами.       — Выходит он всерьёз, — пробормотал Макисе, — отправляет тебя туда, в этот змеятник.       — Так будет лучше, это правильное решение, — пробормотал Идзаки.       — Но как же так, а как же мы? Как теперь GPS будет без тебя? — Чута сел на край кровати.       — Ну вы же остаётесь с нашим новым королём, вы все глупости на себя возьмите, тогда ему нечего делать будет.       Наигранно весёлый голос Идзаки надломился. Он замер с футболкой в руках, но тут же взял себя в руки и встряхнул растрёпанными волосами.       — Слушай, то, что отец сказал, — начал Генджи, — он может быть строгим и злиться, но он не винит тебя в том, что случилось.       — Но я виноват, — Шун швырнул футболку в сумку и резко развернулся, — виноват! Все вокруг правы, я охотник по праву крови и рождения. Я должен был с малолетства воспитываться и приучаться к этому делу. И тогда я мог бы решать такие ситуации на опережение, никто бы не пострадал, прими я жёсткое решение в первые секунды.       — Идзаки, — пробормотал Такаши, — ты ведь не машина, ты не мог это всё остановить.       — Нет, именно этому охотников и учат. Ещё в прошлом году твой отец хотел перевести меня в Хосен, но я отказался из-за глупой прихоти своей тётки. И это привело к тому, что теперь кто-то может умереть. А если бы это был кто-то из нас? Ведь Тамура и Макисе были там, это могли быть и они.       — Ты не виноват, — повторил Генджи.       В наступившей тишине послышался смешок Чуты, он взмахнул руками и широко улыбнулся:       — К чёрту эти сопли! Никто не умер и не умрёт! Мордастого лечит Уэда-сан и Серидзава, а уж Мураяма за ним потом досмотрит, он ещё нас всех переживёт.       — В конце концов тут учиться осталось всего три месяца, — Макисе ударил кулаком в собственную ладонь, — а переводят Идзаки всего лишь в Хосен.       Генджи поглядел на генералов и тихо выругался:       — Покажи этим аристократичным гавнюкам, чего стоит вороньё, пусть вздрогнут!       Идзаки не выдержав рассмеялся и раскинул руки в стороны. Объятия, навалившиеся со всех сторон, чуть не сбили его с ног.      

***

      Вернувшись в палату, Генджи тихо закрыл двери за собой и прошёл к Тамао. В свете настольной лампы он выглядел уставшим и измотанным, бледный Токаджи едва слышно стонал от боли.       — Как он?       Серидзава пожал плечами. Такия сел на соседнюю койку и хищно оскалился.       — Блять, это же Токаджи. Ни за что не поверю, что эту токсичную дрянь может убить какой-то там яд. Он сам кому захочет одним взглядом жизнь отравит.       Тамао рассмеялся во весь голос, напряжённая тишина в палате растаяла, как утренний туман в поле. Отняв руки от шеи Юджи, он откинулся на спинку стула и облегчённо вздохнул.       — Радуйся, что он тебя не слышит, а то бы устроил тебе взбучку.       — Пусть устраивает, главное, чтобы не сдох из-за какого-то Кацураги.       — Говоришь, как настоящий король, — в улыбке Тамао проскользнула благодарность, — неужели даже о конкурентах переживаешь?       — А ты, будучи королём не переживал за всех? — ответил вопросом на вопрос Такия.       Серидзава не успел и рта открыть, как двери снова распахнулись. Генджи замер на месте, не в силах оторвать взгляда от вошедшей женщины. Копна чёрных волос развевалась словно на ветру, чёрные глаза впились в лежащего на койке Юджи и наполнились непрошенными слезами. Строгое лицо исказилось болью, как только она склонилась над ним. Шорох платья наполнил помещение звуком напоминавшем набегающую на берег волну.       — Вот так тут выполняют свои обещания?       Красивый голос дрогнул от волнения, она развернулась к шедшему следом Хидео.       — С ним всё будет в порядке, Рия-сан, — вдруг вмешался Тамао.       — Такия, ты обещал уберечь его от глупостей. Вы охотники только о себе и думаете, — отчеканила Рия, — сначала пифии чуть не вытянули все силы для подпитки барьера, теперь это. Что потом, вернёте моего сына по частям или не вернёте вовсе, как не вернули мужа?       Хидео примирительно поднял руки:       — Рия, смени гнев на милость. С ним всё будет в порядке.       — Ты так спокоен, а будь твой сын на его месте?       — Справедливости ради отмечу, что мой сын принимал участие в его спасении. — Такия-старший указал на Генджи и положил руку ей на плечо. — Юджи такой же сильный, как и Кацу, всё будет в порядке.       Генджи замер под её пристальным взглядом. Рия мягко улыбнулась ему и отвернулась к Токаджи.       — Хорошо, что наши сыновья лучше, чем мы.      

***

      Поднявшись на этаж, Тамао остановился посреди холла и устало вздохнул. Слабость во всём теле делала его похожим на желе. Покрутив в руке тёплую монетку, он свернул в правое крыло и покачиваясь на ослабевших ногах добрался до двери Идзаки. Собравшись с силами, Серидзава коротко постучал и не дожидаясь приглашения толкнул дверь.       Идзаки сидел на кровати, уставившись на собранную сумку. Казалось, он не услышал стука в дверь. Пальцы, сцепленные в замок, сжимались до побелевших костяшек.       — Уже на чемоданах, — пробормотал Тамао.       Шун перевёл на него взгляд и коротко кивнул. Его лицо не выражало никаких эмоций, не было привычного превосходства.       «Неужели Идзаки чувствует вину?»       — Уэда-сан говорит, что Токаджи быстро пойдёт на поправку, — успокоил Серидзава.       — Я ч… — Шун осёкся и, встав с места, отошёл к столу, — я знаю.       — Сейчас там никого нет, он спит, но тебя услышит.       Серидзава окинул взглядом напрягшуюся спину предводителя D класса. Он стоял, не шевелясь и не планируя даже сдвигаться со своего места.       — Ты не пойдёшь к нему?       Идзаки по-прежнему молчал.       «Эгоистичный самовлюблённый ублюдок!» — подумал Серидзава и решил дожать его вопросом. — Ему что-нибудь передать?       Блондин тряхнул головой будто отгоняя наваждение:       — Передай ему, чтобы следила за общагой нормально, а не как всегда.       — И?       — И мне пора ехать, так что поболтать больше не удастся.       Вся злость Серидзавы улетучилась, как только они столкнулись с Идзаки взглядами. Всегда холодный и расчётливый Идзаки, сейчас, потеряв контроль над ситуацией, был не уверен. Он боялся идти в лазарет и не найти в себе сил уйти оттуда, когда потребуется. Впервые за три года знакомства с ним, Тамао увидел в нём всего лишь мальчишку.       — Мы никогда не были с тобой друзьями, — пробормотал Серидзава и перебросил Шуну монетку, — но удачи в Хосене.       Поймав тёплую монету, Идзаки сжал её в ладони, чувствуя слабое проявление демонического присутствия, под пальцами ощущались нацарапанные на скорую руку защитные знаки.       — Спасибо.       Тамао чуть улыбнулся и кивнул на прощание.      

***

      Пройдя вдоль склизкой стены пещеры, чертёнок прошмыгнул в маленький лаз и побежал по туннелю на север. Мелкие крошки горной породы вылетали из-под копытец и их звонкое эхо разносилось по боковым туннелям. Темнота, царившая в лабиринте, совсем не мешала посыльному ориентироваться, глазки горели потусторонним огнём.       Выбежав из туннеля, чертёнок пристукнул копытцами и побежал через зал к очагу. Мужчина, сидевший возле огня, оторвал взгляд от пляшущих языков пламени.       — Мой господин, у меня известия.       — Надеюсь только хорошие, — пророкотал голос из-под капюшона.       Чертёнок пугливо вжал голову в плечи, насколько это позволяла и без того коротенькая шея. Хвост с подпаленной кисточкой, закрутился в спираль и задрожал.       — Не только.       Мужчина разгневанно зарычал, сжимающие кубок когти, вонзились в деревянные бока.       — Говори.       — Молодой Токаджи ранен…       Чертёнок заверещал от неожиданности. Демоническая рука сомкнулась на его челюсти, зажав рот и не давая вымолвить больше ни слова. Из тьмы капюшона сверкали разъярённые глаза. Пальцы сжались и послышался хруст костей. Доносчик тихо заскулил и засучил копытцами в воздухе. Теперь в глазах младшего беса отражался только ужас.       — Я же говорил! Никто из демонов не должен пострадать.       Отшвырнув от себя чертёнка, мужчина встал на ноги, из перевёрнутого кубка выплеснулось вино и растеклось багровой кляксой у его ног. Бес скорчился у костра и тихо захныкал.       — А что с охотником?       — Не… не пострадал, — продолжая стонать, пробормотал бес, готовясь к новому наказанию.       Демон подошёл к нему и схватив за закрученный рог, поднял его с земли. Отряхнул чертёнка от пыли и сажи.       — Этот идиот Кацураги, которого ты нашёл, сделал всё наоборот. Я бы заставил ответить тебя за его оплошность, но в нынешнее время твои услуги слишком полезны.       — Господин вы так добры, — заскулил чертёнок и хлопнулся назад к его ногам, прижался замызганным пятачком к нечищеным сапогам, — я сделаю всё что скажите.       — Созови тех, кто верен мне и скажи, что пришло время войны и крови. Пришло время отмщения и смерти.      

***

      Ворота распахнулись навстречу подъезжающей машине, освещённые аллеи тянулись от широкой подъездной дороги, как паучьи лапы от толстого брюха. Идзаки вышел из машины и окинул взглядом главный корпус школы Хосен. Белое безликое здание смотрело на него тёмными окнами с верхних этажей. На всём первом этаже горел свет, за широкими стеклянными дверями показалась одинокая фигура.       Высокий мужчина вышел на ступеньки и окинул Шуна оценивающим взглядом. Чёрные глаза впились в его лицо, тонкие губы скривились в горделивой усмешке.       — Добро пожаловать в школу Хосен.       Идзаки выдержал пару секунд и почтительно поклонился:       — Спасибо, господин директор.       Шун выпрямился и прямо посмотрел ему в глаза. Мужчина сделал шаг вперёд, медленно спустился по лестнице, на надменном лице застыло выражение недовольства.       — Не могу сказать, что рад видеть вас в качестве своего будущего ученика. Помнится мне, в прошлом году вы отвергли предложение перевода.       Идзаки напрягся всем телом, в голосе Ядзаки слышалась откровенная враждебность. По спине прошлась волна мурашек, этот человек был опасен. Он обошёл его справа, сзади послышался вопрос:       — Почему же сейчас в конце года, практически перед самым выпускным вы одумались?       — Я отказался в прошлом году от перевода по семейным обстоятельствам.       Директор появился слева и встал перед ним, криво ухмыльнулся. Шун не успел опомниться, как тишину ночного двора огласила звонкая пощёчина. Кожа налилась жгучей болью, а в глазах сверкнули искры.       — Запомните раз и навсегда, — в голосе директора сквозил гнев, — в Хосене не позволительно врать, даже самим себе. За любое враньё вы будете наказаны по всей строгости закона. И не рассчитывайте, что через два месяца вы выпуститесь и заживёте своей жизнью. Вы уйдёте отсюда лишь тогда, когда ваши учителя решат, что вы готовы.       Идзаки сглотнул ком застрявший в горле и выпрямился, поднял глаза, перехватывая чужой надменный взгляд:       — Как пожелаете, господин Ядзаки.      

***

      С лестницы послышался грохот, Шоджи замер посреди коридора, в час ночи он никак не ожидал с кем-то столкнуться. За шумом тишину нарушил голос Макисе. Выйдя в холл, Цуцумото молчаливо стал наблюдать картину нравоучения от третьекурсника. Такаши поймал кого-то из первачков, пытавшихся улизнуть на ночь из общежития.        — А ну по койкам, уроды.       Трое всклокоченных первокурсников шмыгнули мимо него назад в правое крыло и скрылись за поворотом.       — Чего это ты их гоняешь? — поинтересовался Шоджи.       Макисе развернулся на его голос, готовый устроить взбучку ночному гуляке, но увидев кто стоит перед ним широко улыбнулся, обнажая мелкие зубы:       — Да мы это вместо комендантов решили поработать, а то за три дня прошедших устроили тут бордель.       Цуцумото понимающе кивнул:       — Мы?       С лестницы послышались шаги, поднялся Такия, хмуро окинул молодого демона взглядом полным усталости:       — Мы, мы. А ты чего не спишь?       Шоджи чуть улыбнулся и направился к лестнице.       — Что-то странное с барьером вокруг школы, хочу проверить. Думаю, ничего серьёзного, но в последнее время нужно быть осторожнее.       — Помощь нужна? — поинтересовался Генджи, пропуская его мимо себя.       Цуцумото отмахнулся и побежал вниз по лестнице, перепрыгивая через несколько ступенек разом. Выскочив на первый этаж, он толкнул входные двери и вышел на свежий воздух. Тонкая куртка не удерживала тепло, но ночной холод зимы не причинял дискомфорта. Подставив лицо под ласкающий ветер, он вздохнул полной грудью и улыбнулся собственным мыслям.       «Совсем скоро будет жарко».       Метка на плече призывно обожгла кожу. Перед глазами предстал образ Бандо, оставившего её в самом начале их знакомства. Каждый раз, как он терял контроль над своими силами, метка давала знать Цуцумото, что пора спасать положение. Взаперти Хидето легко терял контроль, учитывая, что в непосредственной близости от него находилась куча молодых демонов, использующая свои силы под присмотром учителей.       Сорвавшись с места, Шоджи побежал в сторону заброшенных корпусов. Преодолев расстояние в рекордно короткий срок, он выудил из кармана серебрёную печать, выданную директором, и приложил её к стене возле двери.        Войдя вовнутрь, Шоджи медленно выдохнул, стараясь не взорваться как баллон с пропаном. Бандо, сидевший посреди помещения довольно улыбался. Обстановка вокруг него была довольно аскетичная. Он сам был единственным источником света, его огонь мог запылать в любом уголке разрушенного изнутри здания. Достаточно было лишь захотеть.       Он вообще делал только то, что хотел. Наглая ухмылка исказила его губы, крупные зубы сверкнули хищным оскалом в полумраке. С тех пор как он появился в Судзуране, он не раз использовал метку для призыва Цуцумото, и каждый раз, тот бежал к нему сломя голову. Но в последнее время такие шутки случались практически раз в пару дней.       — Позволь поинтересоваться. Какого хера, ты вытаскиваешь меня сюда уже в пятый раз за две недели?       — Просто мне интересно, насколько быстро добежит доверчивый оленёнок к горящему дракону, — усмехнулся Хидето, подходя ближе, — сегодня ты побил свой рекорд.       Цуцумото перехватил чужую руку и, перебросив его через бедро, отшвырнул подальше от себя:       — Единственное рогатое существо здесь, это ты. И имя тебе козёл.       Бандо довольно рассмеялся, вставая с пола и высекая искры. Тонкая огненная лента хлестнула прямо по щеке, оставляя после себя след мелких алых искр, от которых загорелась рубашка. Шоджи хитро сощурился, поднимая горящую руку, перевёл взгляд на удивленного Хидето.       — Ты всерьёз решил победить меня этим?       Бандо плотоядно оскалился, улавливая вызов в словах молодого демона, по коже прошёлся колючий холод.      

***

      Ледяная вода хлынула с потолка прямо на разгорячённую кожу. Мороз прошил до самых костей, заставив скрючиться на бетонном полу. Отвратительно пахнущая жидкость забивалась в нос, рот и уши, заливалась в глаза. Отплёвываясь и стараясь поймать желанный глоток воздуха, Идзаки попытался отвернуть голову от нещадного потока. Но вода била со всех сторон одновременно.       — Не пора ли сдаться Идзаки? — раздался ставший ненавистным за прошедшую неделю голос. — Ты ведь не думаешь, что продержишься так же долго, как и хосеновцы?       На фоне зазвучали смешки бритоголовых. Им нравились шутки королевы.       «Чёртова сука!»       Шун сплюнул оставшуюся во рту воду и вернулся в коленопреклонённую позу. Хосеновцы стоявшие точно так же перестали хихикать.       — Поток включили лишь десять раз, ты корячился на полу уже пять. Ты ведь видел, что все те, кто упали с колен и остались лежать, уже ушли с испытания.       — Я не… не… ста…ну ползать пер…ред вами, как червяк, — пробормотал Шун, стуча зубами от холода.       Химико Наруми расхохоталась во весь голос, ледяной смех пустил по телу волну отвращения. Снова загудели вентиляторы, в помещение поднялся сухой ветер. Идзаки чувствовал, как одежда начинает стремительно сохнуть, прилипая к телу. Прикрыв глаза, он постарался расслабиться.       Перепады температуры на испытании выводили из равновесия. От горячего воздуха начинали слезиться глаза. Вода начинала испаряться и в воздухе повисало отвратительное марево, сквозь которое с трудом можно было видеть Химико. Но Идзаки знал — она смотрит на него, не отрывая своего змеиного злобного взгляда.       Вода сверху полилась неожиданно быстро, Шун зажмурился и покрепче сжал зубы. Поток был в разы сильнее чем прежние.       «Больше я не упаду, ни за что!»       С наслаждение он вслушивался сквозь шум потока, как кричат бритоголовые, как они падают в воду один за другим. Удовольствие вперемешку с болью, разошлось по нервным окончаниям, хотелось вскочить на ноги и начать плясать. Но до этого ему предстояло простоять ещё очень долго.       Помещение наполнилось звуком властного директорского голоса. Как раз в момент затишья, когда уже не лилась вода, но ещё не включили суховеи. Идзаки не мог просчитать сколько перемен напастей уже прошло. Воспользовавшись заминкой, он повернул голову влево и удивился — никого уже не было. Справа послышался приглушённый шёпот.       — У тебя ещё есть силы крутить головой?       Медленно повернувшись, Шун уставился на говорившего, взгляд никак не хотел фокусироваться. В пятне, напоминавшем человека на коленях, он с трудом узнал короля Хосена. Длинные чёрные волосы облепили лицо и шею, белая майка прилипла к телу, вырисовывая каждую мышцу. Дальше от него стояло ещё с десяток хосеновцев, бритоголовые ловя момент склонились вперёд, упираясь лбами в бетон. Шатен недовольно отплёвывался и ругался в полголоса.       Отвернувшись от них, Идзаки прислушался к разговору Ёдзи и Химико.       — Сколько уже длиться испытание?       — Двадцать три потока, господин директор.       — Этого достаточно, — жёстко оповестил Ядзаки.       — Нет недостаточно. На ногах ещё двенадцать учеников. Должен остаться один единственный.       Шун подавил приступ тошноты, желудку всё равно нечем было удивить мир. Сморгнув навернувшиеся слёзы, он порадовался воде, стекающей с волос. Теперь говоривших было лучше видно. Химико стояла, скрестив руки, её непоколебимое лицо не выражало страха перед начальством. Она была готова спорить до последнего.       Ядзаки сделал шаг ей навстречу, встал почти вплотную. Руки в карманах, поза максимально расслабленная, но лицо словно высеченное из камня:       — Среди этих двенадцати твой сын, решила его угробить?       Наруми-старшая молчала.       — Испытание окончено!       Ядзаки резко развернулся и направился к выходу. Подручные Химико направились к ученикам, стали развязывать руки, связанные за спинами. Хосеновцы медленно сгибались и разваливались на мокром полу, давая телу возможность сменить позу. Тайга встал на ноги и перекинул руку через плечо своего генерала.       Наруми-старшая прошла к Идзаки и вынув нож из-за пояса, перерезала верёвку, не отказав себе в удовольствии вспороть кожу на правом запястье. Шун демонстративно медленно встал на ноги, не отводя глаз под её разгневанным взглядом.      

***

      Хидео оторвал усталый взгляд от бумаг, разложенных на столе, и пригляделся к вошедшему ученику. Непривычно было видеть только одного из близнецов Миками. Они всегда шли комплектом. Но сейчас перед ним предстал только один.       «Младший — Такеши».       — Извините за беспокойство.       — Ничего страшного, проходи, — улыбнулся Такия, кивая на диван возле окна.       Миками опустился на предложенное место, зацепился взглядом за цветок в горшке. Опомнившись, он смущённо улыбнулся и прикрыл глаза. Хидео почувствовав его нервозность, решил отвлечь демона от мыслей.       — Как Токаджи?       — Намного лучше, на днях Уэда-сан разрешит Серидзаве вывести его из сна. Рия-сан залечила его рану, даже следа не осталось.       — Прекрасно, — Такия-старший продолжал улыбаться, стараясь излучать только спокойствие, но судзурановец напрягался с каждой секундой, — ты о чём-то хотел поговорить?       Такеши встрепенулся и коротко кивнул, потерянный взгляд замер на его лице:       — Помните два года назад, когда вы стали директором, вы беседовали с каждым демоном индивидуально?       — Да, я хотел побольше узнать о вас, я должен был быть готов к вашим способностям. С твоим амулетом что-то случилось, он не сдерживает твою силу?       — Нет с ним всё в порядке, точнее… — Миками снова прикрыл глаза, а когда открыл их, заговорил спокойно и уверенно, — тогда я вам сказал, что вижу будущее урывками и только какие-то незначительные события. Но в последнее время всё изменилось. После случая с Теппеем и Юджи, всё стало только хуже. Всю неделю меня мучают кошмары, я думал это сны, но нет.       Многие чувствуют, что что-то происходит, но никто не обращает на это внимание. Предчувствия демонов притупляются амулетами и печатями. Вы тогда спросили не страшно ли мне видеть возможное будущее, и я сказал, что не боюсь своей силы. Но теперь мне действительно страшно.       — И что же ты видишь теперь? — Хидео догадывался, какой ответ услышит.       — Лишь тьму и огонь.