Боль единства

- И что же нам делать в таком случае, господа? – голос отца, приглушенный тяжелыми дверьми залы долетел до Эна. – Наши ресурсы не так мощны, как кажется, чтоб мы могли сегодня же начать противостояние экрахтам. - Ваше Величество, - говорил, кажется, Шумириен де Фанте, в голосе которого слышалось напряжение. – Позвольте напомнить, что они пересекли Южную границу несколько часов назад, и часть нашей армии, находящаяся в крепости Шу-Эн, не в силах их сдерживать. Мы же не хотим отдавать экрахтам добрую часть государства. Особенно, если учесть тот факт, что не было еще такой войны в истории нашей страны, где мы потерпели бы поражение. Раздались короткие одобрительные возгласы, после которых зал наполнила тишина. Эн, подумав, что собрание окончено, с усилием открыл двери и побежал к трону. Десятки глаз в изумлении уставились на малыша, который, преодолев расстояние золотистой ковровой дорожки в несколько мгновений, запрыгнул на колени к отцу. - Эн, - вздохнул король, гладя мальчика по голове, - ты снова сбежал от Сумира? Мальчик энергично закивал, явно довольный собой, и хотел было рассказать, как придумал очередную лазейку, как раздался голос, похожий на скрип ржавых колес повозки, на которых каждое утро в замок прибывают фермеры. Эну это не понравилось, ведь он думал, что собрание окончено, и люди должны покидать тронный зал. - Ваше Величество, это ваш сын Эндариен? – мальчик повернул голову и увидел дряхлого лысеющего старика – точь в точь колдун с картинки книги сказок, - который был, по всей видимости, гостем, ибо обитателей дворца Эн знал (даже пропойцу животновода и его новорожденного сына). – Какой большой стал. И очень похож на вашу жену. Эти волосы… Смотрю на них и вспоминаю ночное небо тех времен, когда я был еще молод. А глаза… - Граф ди Монше, - в голосе отца появились нотки раздражения, которых очень боялся Эн, - все прекрасно видят мальчика, и не нужно утруждать себя его описаниями. Кажется, мы собрались здесь не для того, чтоб обсудить, на кого похож мой сын? Я ценю ваше красноречие, но пусть оно будет направлено в другое русло. Не затворённая створка двери скрипнула, и на пороге показалась темная фигура, по контуру которой с треском пробегали искры. «Он злится на меня», - подумал Эн, прижимаясь к отцу и желая стать менее заметным. - А вот и Сумир, - сухо произнес король, вслед за сыном заметив фигуру в дверях. – Ваш воспитанник снова балуется? Эн посмотрел на отца, брови которого сдвинулись к переносице, а губы сжались в тонкую линию. - Да, - прохрипел Сумир, вплывая в тронный зал. – Стоило лишь отвернуться, а юнца уже и след простыл, Ваше Высочество. - Эндариен, - отец посмотрел на мальчика строго, но грустно, - почему ты не слушаешь Сумира? Он твой наставник и защитник, а ты так с ним поступаешь. Нехорошо. Слезай с колен, - король слегка подтолкнул Эна. – Собрание еще не окончено. Тебе стоит немного погулять на улице, а не сидеть здесь. Эн нехотя сполз с коленей отца и, повесив голову, под прицелом взглядов собравшихся подошел к Сумиру. - Простите, учитель, - сказал он, - я больше так не буду. - Руки, - прохрипел Сумир. И мальчик, со вздохом расцепил сложенные крестиком пальцы, позволил вывести себя из зала. *** - Вот я в свои шесть лет никогда не позволял себе мешать отцу. Тем более в такие важные моменты, - бормотал Сумир, пока они шли по коридорам замка. – Меня бы за такое… - Да, знаю, выселки бы, - огрызнулся Эн. – Это ваше древнее воспитание… - Старинное, - поправил его учитель. – И эффективное. Всыпать бы тебе по первое число, да не могу причинять тебе вред. Надо бы поговорить об этом с правнуком. - Он все равно не послушает тебя, - ответил мальчик. – Отец меня любит, поэтому не станет наказывать. Вздох и треск искр за спиной подсказали Эну, что Сумир снова не очень доволен тем, что мальчик сказал. - Знаешь… - начал он, но, подумав, произнес: - отец тебя действительно любит. Поэтому постарайся впредь не огорчать его. *** Остаток дня прошел для Эна более чем весело. Сумир, опасаясь, что мальчик снова сбежит и помешает собранию, дал тому полную свободу действий «под присмотром». Эн играл с хозяйскими детьми в «леталочки», бегал за пактрасами по двору и доставал дворников, пряча их инструменты. Перед ужином наставник отмыл мальчика от уличной пыли, а после приема пищи отвел его к матери в Северную башню. - Только постарайся вести себя тихо, - попросил Сумир. – Не доводи ее. Эн тихо отворил дверь спальни и на цыпочках вошел внутрь. В комнате пахло неприятно, совсем как в лечебнице, всякими лекарствами и травами. Всякий раз, когда Эн заходил сюда, он задерживал дыхание, но всякий раз начинал тяжело дышать после двух-трех шагов. Эн подождал, пока глаза привыкнут к полумраку и стал двигаться к кровати, на которой, утопая в перинах и подушках, лежала женщина. Одинокий луч Второй луны проникал сквозь неплотно задернутые занавески и серебристой дорожкой бежал, обгоняя мальчика, мимо стола со склянками. - Мама? – тихо позвал Эн. – Мама! Пуховое одеяло, белой горой лежащее сверху, зашевелилось, и мальчик услышал тихий голос: - Эн, это ты? - Да! – радостный от того, что услышал родной голос, мальчишка подбежал к кровати, хотел было упасть на одеяло, но вспомнил слова Сумира, поумерил пыл и осторожно забрался на высокое ложе. - Мама, я пришел к тебе. Бледная женщина, совсем непохожая на ту маму, портрет которой висел у отца в спальне, выдавила из себя улыбку, но потухающие, когда-то синие, как весенние цветы, которые собирал для нее Эн, глаза говорили о том, что ей было сложно это сделать. - Не надо, - Эн провел рукой по рассыпавшимся на подушке темным с проседью волосам, - не надо. Я знаю, что тебе тяжело. Давай я буду говорить, а ты слушай. Просто слушай и представляй. Мальчик начал рассказ о прожитом дне. В мельчайших подробностях рассказал о погоде, о играх, о том, как мешал дворникам, и о пактрасах, которых помогал загонять на стрижку. А женщина все слушала, не отводя взгляда от лица сына. От точной своей копии, как говорили все вокруг. Эн не заметил, как пролетело время посещения, и только когда раздался стук в дверь, он поцеловал мать в щеку, поправил ей подушки и, пожелав спокойной ночи, вышел за дверь. - Прощай Эн, - раздался тихий голос, которому мальчик, впрочем, не придал значения. - Как она? – спросил Сумир. - Все так же, - пожал плечами Эн. – Но там еще больше лекарств стало, так что они помогут. Скоро поправится. Сумир промолчал и в очередной раз вздохнул. - А почему ты сам к ней не заходишь? Мог бы тогда увидеть, а то все спрашиваешь и спрашиваешь. - Мне нельзя, Эн, - покачал головой учитель. – Я не более чем призрак, хоть и немного осязаем в этом мире, а твоя мать находится на грани между мирами, и лучше ей сейчас находиться рядом с живыми, чем с мертвыми. - Ты не мертвый, - заметил Эн, когда Сумир уже укладывал его в постель. – Совсем нет. Иначе я не мог бы вести с тобой диспруссию. - Дискуссию, Эн, дискуссию. И где ты только понабрался этих слов… - Отец сегодня говорил, пока я за дверью стоял, - Эн натянул одеяло по подбородок. – Но я все равно знаю, что ты – не мертвый. Сумир покачал головой и тихо опустился на край кровати. - Эн, - начал он, - когда в нашей семье кто-то рождается, то ему в помощники высшими силами назначается хранитель и наставник, понимаешь? Тот, кто должен пройти со своим потомком всю его жизнь рука о руку. Тебе выпал я. Я умер еще задолго до рождения твоего отца, когда твой дед был меньше тебя. И вот я снова вернулся, чтоб оберегать своего праправнука, но я уже не могу быть живым. Кто-то скажет, что это второе рождение, но это лишь существование во имя человека. Я существую между мирами… - Как мама сейчас? - Да, но я больше отношусь к миру потустороннему. И поэтому я не могу находиться рядом с умира… больным человеком, чтоб не забирать у него силы, понимаешь? - Да, - глаза Эна были круглы как блюдца. Сумир никогда не говорил с ним о таких вещах. – Но… ты говоришь, что будешь со мною всю жизнь. Почему тогда у отца нет такого, как ты? - Есть, Эн, - в голосе Сумира почувствовалось тепло. – Дедрин – его хранитель. - Дедрин?! – воскликнул мальчик. – Но ведь он большой. И страшный. И совсем-совсем не похож на человека, как ты. Он… - мальчик ахнул, догадавшись, что ответит ему Сумир, но все же был огорчен, когда тот подтвердил: - Нам сложно долго держать человеческое обличие, Эн. Со временем все становятся больше похожими на монстров, чем на людей, будто само мироздание напоминает нам, кто мы такие есть. Я тоже стану когда-то таким. Когда-то, но не сейчас, - поторопился добавить Сумир, увидев в глазах мальчика страх. – Стану таким же большим и страшным, но останусь таким же добрым к тебе, мой мальчик. И я всегда буду тебя защищать. – Он погасил лампу. – А теперь давай спать. Сумир погладил Эна своей призрачной – но совсем настоящей! – рукой по голове, отчего волосы мальчика немного наэлектризовались, поправил одеяло и вышел из комнаты. *** В ту ночь Эну приснился кошмар. В нем мама пришла в комнату мальчика и тихо сказала: «Прощай, Эн». Она поцеловала сына в лоб, а потом подошла к окну и встала на подоконник. - Что ты делаешь? – спросил Эн, потирая заспанные глаза, но женщина ничего не ответила и просто подняла руки к звездному небу. Свет луны залил ее силуэт, превратив бледную кожу в светящийся покров, а потом она стала рассыпаться, и ветер уносил блестящую пыль, в которую она превращалась, вдаль. Эн с криком сел в кровати и бросил взгляд на закрытое окно. Все хорошо. Никого тут не было. Мама у себя в комнате. Но смутная тревога все же раздирала его маленькое сердце. Мальчик скинул с себя мокрое от пота одеяло и, дрожа от холода, в одной ночной рубашке бросился к двери. Перед ним из ниоткуда возник Сумир. - Куда-то собрался, Эн? – спросил он строго. - Мама. Мне нужно к ней! – воскликнул мальчик, и хотел было обойти наставника, но тот сделал шаг и вновь перекрыл дорогу. - Нет, Эн, - сказал он. – Ложись в постель. Мама отдыхает, и ее нельзя беспокоить. - Я должен идти! – закричал мальчик. - Сейчас ты должен быть в кровати, - по телу Сумира пробежали искры. – Сейчас же ложись спать, иначе я применю силу! - Нет! Ты не можешь! – Эн сделал шаг назад. – Я не позволю тебе, Сумир, прикоснуться ко мне! – Мальчик бросился к двери напролом и в этот раз пробежал прямо через тело наставника, вздрогнув от мурашек, забегавших по коже. - Чертовы условия контракта! – прошипел Сумир, оглядываясь на захлопывающуюся дверь. – И кто только придумал, что я не могу прикоснуться к воспитаннику против его воли… - Сумир унял бегающие по телу искры и отправился вслед за Эном. Мальчик бежал по коридорам замка, дрожа и от холода стен, и ледяного тела учителя, но искать место, чтоб согреться, было некогда. Он должен успеть к маме. Обязан. Эн, еле дыша от бега, уже поднимался по лестнице Северной башни, как услышал крики, доносящиеся сверху. Крики отца. - Папа! – Эн нашел в себе силы и стал подниматься быстрее. – Что с мамой? Я уже бегу! – кричал он. - Остановись, Эн! Тебе туда нельзя! – раздался голос Сумира, и тут же сам учитель появился рядом. - Я должен там быть! – закричал Эн и захотел по привычке оттолкнуть наставника, но рука прошла сквозь тело, и мальчик потерял равновесие. – Сумир, помоги! – закричал он, с ужасом смотря на приближающиеся ступеньки. - Вот так бы сразу, - мальчик подхватили уже совсем не призрачные руки наставника. Он покрепче взял Эна и понес его вниз. - Нет! – мальчик заворочался в крепкой хватке призрака. – Поставь! Верни меня на пол, Сумир! - Нет, Эн. Тебе туда нельзя, - в очередной раз повторил наставник. - Я все равно пройду, отпусти! В ту же секунду хватка Сумира ослабла, и мальчик, вновь пройдя через ледяную оболочку, шлепнулся на ступеньки, больно ударившись лбом. Слезы заволокли глаза, но очередной крик отца вернул Эна в чувства. - Будь проклят тот день, когда высшие силы составляли контракт! – взревел Сумир и бросился за убегающим Эном. Сам Эн тем временем уже поднялся на площадку, где находилась комната матери. Охраны, которая стояла обычно перед дверью, сегодня почему-то не было. Но это и к лучшему. Меньше людей, которые могут его остановить. Эн схватился за ручки двери и, прежде чем Сумир успел захлопнуть их своим весом, вбежал в комнату. Мальчик в недоумении замер, едва сделав шаг, и испуганно уставился на картину, которая разворачивалась перед его глазами. Отец, по щекам которого катились слезы, посеребренные лунным светом, сидел возле кровати, обхватив себя за плечи и кричал, а над ним, то разлетаясь, то складываясь в четкий контур женщины, кружило серебристое облако пыли. - Мама! – закричал Эн. Он бросился к родителям, но перед ним возникла страшная тень Дедрина. Хранитель отца махнул рукой, отталкивая мальчика, отчего тот упал на пол и на этот раз больно стукнулся о дверь затылком. - Эн… - рядом появился Сумир. - Сумир! – мальчик бросился к хранителю, размазывая по лицу слезы и кровь, текущую из раны на лбу. – Что здесь происходит?! Мама! Папа!.. - Тебе нельзя тут находиться, Эн… Комнату наполнил жуткий крик отца, от которого Эну захотелось спрятаться, и он прижался к Сумиру, не замечая холода. В это время отец, всемогущий король Вотанты, раскинул руки в стороны и вскинул взгляд, полный боли и отчаяния, к потолку. Облако пыли в последний раз приняло облик женщины, матери Эна и жены Гендариена, которая нежно обняла мужчину за плечи и повернула лицо к Эну. Мальчик мог поклясться, что вновь услышал тихое «прощай, Эн», после чего пыль провалилась сквозь кожу отца, вошла в него, и мужчина обмяк, привалившись спиной к кровати. - Папа… - Эн освободился из объятий хранителя и подошел к отцу. – Папа… Большие ладони легли на спину мальчика и притянули его. Эн почувствовал, как тонкая ночная рубашка становится мокрой от слез, а его тело содрогается уже не от холода, а от рыданий отца. Сам он почему-то не заплакал. От потрясения или чтоб отцу было легче – он не знал. А просто водил маленькой ладошкой по длинным светлым волосам и чувствовал, как сотрясается тело папы от беззвучных, но очень мокрых слез.