Боль единства

11 лет спустя

Этот сон снился Энлариену каждый год, именно в ту самую ночь, когда не стало мамы. Снова и снова он был вынужден проживать трагедию. Снова и снова просыпаться в холодном поту. Это утро не стало исключением. Одеяло и подушка насквозь промокли от пота, хотя в комнате было совсем не жарко, несмотря на летнюю пору. - Доброе утро, принц, - раздался глухой рык Сумира. – Это ваш день, и он прекрасен. - Святые… - Эн упал обратно на подушки. – Сумир, оставь эти возвышенные речи. Или хочешь, чтоб я обращался к тебе твоим прежним именем, Бекдадриен ди Контане? - Меня никто не называл так уже почти сотню лет, - в хрипе хранителя слышалась грусть, насколько могла слышаться она в хрипе монстра. Эн вздрогнул, вспомнив, как боялся того, что рано или поздно Сумир станет таким же, как и хранитель отца. И вот, за одиннадцать лет от четкого силуэта наставника не осталось почти ничего – оно превратилось в бесформенное пятно, из которого торчало пять отростков: четырех с когтями и одного с черными острыми ушами, пятнышками глаз и кривой линией рта. По контуру пятна искры бегали теперь вне зависимости от настроения хранителя. Даже голос стал более грубы, животным. - Тогда оставь эти галантности и общайся со мной как раньше. Если мне исполнилось семнадцать, это не значит, что я стал такой уж важной особой, - Эн сел в кровати и потянулся. – Что у нас сегодня? - Утром – все как обычно. После обеда – очередная тренировка, на которой ты покажешь себя в лучшем свете, я надеюсь. После нее ты встречаешься с отцом. - С отцом? – Эн убрал за ухо прилипшие ко лбу волосы. С королем Вотанты Эн за последние одиннадцать лет виделся редко. Всего несколько раз в год. После смерти жены король отправился на войну с экрахтами и совсем исчез из жизни мальчика, оставив его на попечение Сумира. Эта война стала самой долгой в истории государства и тянулась уже больше одиннадцати лет. За все это время отца редко удавалось увидеть дома, а поговорить с ним – и того реже. И вот эта встреча… Что он скажет? О чем объявит? Какие новости принесет? - Эн? – откуда-то издалека раздался голос Сумира. – Эн, пора собираться. Юноша вылез из кровати, скинул с себя мокрую рубаху и подошел к тазу с теплой водой. - Вещи на кровати, - сказал Сумир. – Оденься, как это подобает наследному принцу, а не простому крестьянину. - Да, да, да. Я же принц. Мне нельзя одеваться так, как я хочу, - бормотал парень, натягивая широкие шелковые штаны и рубаху из легкой ткани. – Я всегда должен слушаться всех, потому что когда-нибудь, - на плечи легла насыщенного синего цвета мантия, - стану королем, - длинные волосы зачесал назад и закрепил заколками за ушами, - и должен буду подавать пример детям. - Ты закончил? – спросил Сумир. - Одеваться – да. - Про то, что ты никогда не закончишь возмущаться, я и без твоего утверждения знаю. Ты опаздываешь на завтрак. *** Предобеденное солнце согревало лучами серые каменные стены замка, отражалось веселыми красками в витражных окнах и раскаляло воздух. Уже через несколько минут после начала тренировки хотелось пить, но Сумир не позволял Эну отвлекаться. Никогда. - Если ты будешь расслабляться, то результатов не будет, - повторял он постоянно. – А ты и так ими не блещешь. К тому же, на поле боя нет времени, чтоб попить воды или присесть отдохнуть на камень и просто посмотреть на кровопролитие, как на представление. Вот и сейчас Сумир висел в воздухе в тени под деревом, отчего контуры тела его можно было увидеть и при свете дня. Эн же стоял на коротко постриженном газоне в центре двора на самом пекле и вновь пытался сосредоточиться. - Почувствуй энергию, Эн, - твердил Сумир. – Представь, как она наполняет твои ступни, а потом стремительно проносится сквозь ноги и тело, попадая прямо в сердце. Затем толчками крови разносится дальше… - Да пытаюсь я! – на лбу парня выступили крупные капли пота. – Может, я просто не приспособлен к магии… - Каждый, - Эн почувствовал, как подул холодный ветер, - повторюсь, каждый представитель нашей семьи имеет эту способность. Магия рода, поддерживаемая энергией природы, не может просто так исчезнуть в ком-либо из потомков. Тем более, я чувствую в тебе потенциал. На своих уровнях, конечно, которых тебе не понять. - Как всегда… - прохрипел Эн, пытаясь призвать энергию из земли. - Просто сосредоточься. Хватит думать о вещах, которые явно не помогут в решении проблемы. - Я и так от всего уже отказался, так что и думать мне не о чем, - прошептал парень. - Ага, а если бы сразу не ленился – и отказываться бы не пришлось. Эн вновь направил поток мыслей в тело, стараясь игнорировать палящее солнце. Он чувствовал стук своего сердца, слышал тяжелое дыхание, видел пятна света, пробегающие в темноте закрытых век. Даже слышал щебет птицы и кряхтение дворника на другом конце двора. Но не мог почувствовать того, что требовал от него Сумир – энергии, исходящей от земли. - Хватит! – воскликнул парень и, тяжело дыша, сел на траву. – Хватит, Сумир. Ты сам видишь, что я не могу достучаться до этого неживого куска и взять его энергию. И вообще, может это у вас все получалось по щелчку пальцев, но я так не умею. Ты сам-то, наверное, уже с рождения мог обращаться, не удивлюсь! Да и если посмотреть на отца – он тоже, видимо, еще в утробе черпал силы из природы. – Эн подтянул к себе ноги и уперся лбом в колени. – Просто пора уже признать, что ничего хорошего из меня не выйдет, и я – позор семьи. Слезы покатились сами. Сказанные вслух слова, которые роились в его голове годами, еще больнее ударили по сердцу. - Эн… - тяжесть невидимой лапы Сумира легла на плечо. – Ты не позор семьи, не говори так. Не стоит отчаиваться, если у тебя что-то не получается. Верь в свои силы. Ты говоришь, что нам было проще. Не знаю, как твой отец, но я овладел магией только в двенадцать лет, пытаясь заинтересовать дочь кузнеца. Смешно ведь. - Мне семнадцать, Сумир, - Эн покачал головой. – И это значит, что я уже на пять лет старше того возраста, когда ты научился обращаться. Со мной ты возишься уже который год, и я все еще пустышка, каким был в одиннадцать. - Ты – особый случай, мой мальчик. На самом деле. Я думаю, что увидев то, что тебе не нужно было видеть, тогда, в спальне твоей матери, ты неосознанно закрыл в себе каналы магической энергии. И не открыл их до сих пор, потому что из года в год тебе снится один и тот же кошмар, напоминающий о ритуале единства. - Ритуал единства? За одиннадцать лет Сумир ни разу не заговаривал с ним о той ночи, когда маленький Эн ворвался в спальню болеющей мамы и увидел, как умирая, она превращается в пыль и становится одним целым с отцом. - Тебе нужно помыться, Эн, - проигнорировал вопрос Сумир. – После обеда прилетает отец. Давление с плеча спало, и парень, подняв голову, заметил, как бледные очертания Сумира скрываются в дверях замка. - А ловко ты уходишь от ответа! – крикнул ему вдогонку Эн. *** - Так что такое этот «ритуал единства»? – повторил вопрос Эн, лежа в деревянной ванне, наполненной горячей водой. – Сумир, хватит молчать. Расскажи мне, я же должен знать! За спиной парня раздался тяжелый вздох монстра, и снова наступило молчание. Эн подумал, что Сумир так и не ответит на вопрос и продолжит игнорировать, но хранитель заговорил: - Ритуал Единства – проклятье природы и наш долг. Он дан роду за то, что мы черпаем силы из ее безграничных источников. Когда мужчина, в котором течет кровь Контане, влюбляется, этим чувством он подписывает контракт, созданный еще задолго до его рождения. Контракт единства. Природа не так глупа и безжизненна, как ты думаешь, Эн. Давая силы, она ограничивает количество людей, пользующихся ею. «Подписанный» контракт лежит на задворках сущего до тех пор, пока у любящей пары не родиться ребенок. Плод любви, которой было подписано соглашение. Тогда вступает в силу последний пункт договора: один из троих должен умереть. Ребенок – существо безвинное, Эн, поэтому и отвечать он ни за что не должен. Мужчина – потомок рода Контане, лицо, без которого контракт существовать не может. Остается тот, третий пункт – возлюбленная, ставшая, зачастую, женой. Именно она становится жертвой контракта, которую обязан принести заключивший его. Но и здесь не все так просто. Как только условия контракта выполнены, природа «умывает руки», и более не дает заключившему с ней сделку, силы. Они исчезают ровно до того момента, пока возлюбленные не согласятся на Ритуал Единства. Лишь при согласии обоих возлюбленных он может быть приведен в исполнение. - А что происходит? – тихо спросил Эн, чувствуя, как по телу бегают мурашки, неспотяр на температуру воды. - После рождения ребенка женщина начинает терять жизненные силы. Обреченная на долгое умирание она избавляется от мук, и ее тело превращается в сгусток первородной энергии, которая сливается с живым и здоровым телом мужчины. После этого она всегда живет в его теле, давая энергию, необходимую для обращений и магии. Эн сидел, уставившись в стену стеклянными глазами. - И после смерти мужчины… - начал он, но Сумир понял вопрос до того, как он был произнесен. - Энергии разделяются вновь, и мы со своими возлюбленными спокойно существуем в потустороннем мире, совсем как при жизни, пока природа не вызывает душу кого-либо стать свидетелем контракта и сопровождать плод этой сделки всю его жизнь. Парень окунул голову в воду, а после, откинув длинные волосы назад, повернулся к хранителю. - А если я не захочу использовать магию и не стану заводить ребенка или не дам умереть жене? - Природу не обманешь. Магия начнет пожирать тебя самого, пока, наконец, ты не умрешь. Если после твоей смерти не останется наследников, пользующихся магией, на род падет проклятье. Все наши души будут обречены на вечные муки. Конечно, можно оставить наследника и отказаться от магии, сохранив жизнь жене. Но смерть от магии – невероятная мука. Не только физическая. - Откуда ты знаешь? – спросил Эн, но Сумир промолчал. - Во всем виновата любовь, ведь так? – вновь задал вопрос парень. – Но я так и не понял. А если не будет любви? Что если я не полюблю?, Тогда не будет и ее плода. В таком случае природа не сможет разорвать контракт и будет давать силы всегда? - Или не будет давать их никогда, Эн, - Сумир подплыл к висящему на крюке полотенцу. – Никто и никогда не пытался обмануть природу, и тебе я этого делать не советую. Парень встал и, закутавшись в протянутое полотенце, прошел к кровати. - Я клянусь, что никогда не влюблюсь, Сумир. У меня не будет наследников, и путь природа делает все, что хочет, я не выполню условия ее контракта. - Глупый ты еще, Эн. Природа всегда берет свое, как бы долго мы от нее не бегали. - Тогда я попытаюсь убежать от самого бытия. Раздался стук в дверь. Сумир подлетел к выходу и выглянул в коридор. - Отец дома. Он желает тебя видеть, - сказал, вернувшись, Сумир. *** - Энлариен де Контаре, наследный принц Вотанты – объявил слуга, когда Эн вошел в тронный зал. Эн скривился от излишней церемониальности и поплелся к трону, усиленно изучая взглядом золотистые узоры на ковровой дорожке. В детстве путь от двери до кресла, на котором восседал отец, казался неимоверно длинным, но теперь дорожка оказалась предательски короткой. Парень остановился у ступеней и присел на одно колено. - Ваше Величество, - тихо произнес он, опустив голову. Молчание в ответ действовало на нервы. «Может, его вообще нет в зале, и я, как идиот, преклоняюсь перед пустым троном?» Прошла минута, прежде чем король сказал: - Встань, Энлариен. Эн поднялся с колен и, наконец, посмотрел на отца. Он постарел. Нет, не то что бы Эн не видел его несколько лет, но за последние месяцы у отца добавилось седых волос, хотя их было и не так заметно в золоте локонов, а морщин на грубом серьезном лице прибавилось. Даже взгляд карих глаз потускнел. - Отец, - Эн снова наклонил голову, приветствуя родителя. - Все мужаешь и мужаешь, Энлариен. Вот и все приветствие. Никаких тебе теплых объятий после долгой разлуки. Никакой улыбки. Даже ласкового слова… Только имя, вылетевшее сухим осенним ветром, и оценка, в которой отец явно видел что хотел, а не что было на самом деле. - Я пропустил твое совершеннолетие, - нарушил король затянувшееся молчание. – Хотел успеть ко вчерашнему дню, но появились неотложные дела. «Как всегда» - Однако я поздравляю тебя, Энлариен. И очень надеюсь на твои дальнейшие успехи, - его голос стал еще тверже, если это было возможно. – Я успел пообщаться с Сумиром, и, скажу прямо, не обрадовался тому, что услышал. По спине Эна пробежал холод, руки вспотели, и сразу захотелось исчезнуть из зала. Он и сам понимал, что в его возрасте не обучиться магии – все равно что родиться в семье фермеров, а уж если отец, который и так не питает к нему теплых чувств, узнал об этом. Впрочем, рано или поздно это должно было случиться. - Да, не обрадовался, - повторил он. – Я в твоем образе уже умел призывать оболочку и готовился к принятию полной телесной формы. Но, все же, думаю, у тебя все впереди, раз ты уже умеешь призывать энергию каждой из стихий. - Но… - вырвалось у парня. Сумир не выдал его провала. Сумир, который каждый день терроризировал его занятиями и поучениями, который постоянно напоминал Эну о неудачах, который все время твердил, что отец будет не доволен, сказал, что Эн делает успехи? Он лгал, что защитить его? - Что ты хотел сказать? – брови короля поползли вверх. - Я… я хотел сказать, что Сумир переоценивает мои успехи. Я не настолько хорош, как он говорит, - парень опустил глаза. - Да ты еще и скромник? Не подобает тебе быть скромным при такой родословной, Энлираен. Или ты хочешь выставить Сумира в моих глазах лжецом? - Нет, ни в коем случае, нет, - заторопился с ответом Эн. На губах отца промелькнула… улыбка? Усмешка? Отвращение? Эн не мог понят его эмоций. - В любом случае, я надеюсь на тебя и на твои способности, - подытожил король. - Да, Ваше Величество, - Эн вновь поклонился, пытаясь сдерживать дрожь в ногах. Король поднял руку и к нему подошел Шумирен де Фанте, которого Эн до этого момента не заметил. Отец шепнул ему что-то и тот, поклонившись, вышел в заднюю дверь зала. - Я хочу вручить тебе ценный подарок, Энлариен, - обратился король к парню, в то время как Шумирен возвращался, держа в руках длинный предмет, обернутый в красный бархат. – Эта вещь передается в нашей семье по наследству Принцу Крови, когда ему исполняется семнадцать. Король сбросил с предмета бархат и вытащил из футляра, который под ним оказался, длинный полуторный меч. - Эквалиур, - произнес отец. – Его выковали во времена наших предков по приказу Короля Минариена из крепчайшей стали. Этот меч символизирует мужество и то, что обладатель его будет достойным представителем рода Контаре и прекраснейшим носителем магии, способной превзойти силу любого предка. Возьми его. Эн с трепетом и неким стыдом принял меч от отца. Резная рукоять, инкрустированная большим рубином, удобно легла в ладонь, лезвие с отпечатанными на нем рунами приветливо и в то же время опасно блестело в лучах вечернего солнца. Однако удовольствия Эну это не доставило. Надежда и неприкрытая холодность отца, обман, хоть и в защиту, Сумира, презрение к самому себе – ничто из этого не могло быть перекрыто эти подарком. - Спасибо, - выдавил из себя парень. – Обещаю, что буду достойным обладателем этого меча, - горькие и лживые слова, однако король ничего не заметил. - Это еще не все, - сказал он, снова занимая место на троне. – Я забираю с собой на войну новых бойцов и Милата вместе с ними. Как ты знаешь, он отвечал за набор и распределял новоприбывших крестьян. Однако, на поле боя нужны толковые люди, да и ты стал уже совершеннолетним, поэтому я дарую тебе эту честь – следить за набором, отбирать крестьян и отправлять их на учения. Не переживай, - сказал он, заметив испуганное лицо Эна, - мастера останутся в замке, по крайней мере, часть из них, новобранцев будет кому обучать. Тебе предстоит лишь следить за всем этим. Может, найдешь себе помощника среди них, правую руку, так сказать, как я некогда нашел Шумирена. В прочем, он же и введет тебя в курс дела чуть позже, когда мы закончим собрание, - король посмотрел на окна. – Начинается закат. Я думаю, что ты сможешь оправдать мои надежды, Энлариен. А теперь иди. Нам нужно начинать, собрание. Эн еще раз поклонился отцу и со смешанными чувствами на негнущихся ногах пошел к выходу. Хотя, одно чувство явно выделялось – никогда парню так не хотелось полететь вниз с Северной Башни.