Эффект бабочки

      Первый виток, второй, третий. Использованный бинт постепенно спадает с руки и в конечном итоге валится на татами. Кочо наносит мазь, что имела отвратительный запах и обладала таким же тошнотворным зеленым оттенком, по краям уже зажившей, отсеченной конечности бывшего союзника. В некотором роде она и Узуй все ещё преследовали одну и ту же цель в желании положить конец всему демоническому роду, однако мужчина решил оставить исполняющие обязанности как столпа, так и в целом охотника на демонов и уйти в отставку.       Девушка вытирает руки о рядом лежащее полотенце, а после перекладывает часть мази в емкость поменьше и закупоривает пробкой. Шинобу поворачивается к Тенгену и с умиротворенной улыбкой протягивает тому только что заполненную баночку. — Используйте два раза в неделю. — Благодарю, Кочо, — мужчина тянется здоровой рукой за лекарством, как девушка сгибает руку в локте, прижимая ладонь с емкостью к ключице.       Единственный глаз бывшего столпа в недоумении смотрит на девушку. — Ранее мне было не до этого разговора, Узуй-сан. Двое мечников в коме, другой с переломанными ногами, сами понимаете. К тому же с моей стороны было бы не этично беспокоить вас с вашими травмами. — Шинобу слегка склоняет голову в бок и поднимает глаза на мужчину. И хоть уголки губ приподняты, но в зрачках плещется упрек. — Однако, если вы считали, что я оставлю без внимания вашу своевольную выходку, то вы глубоко ошибались. — О чем ты? — Тенген явно не ожидал услышать ничего подобного, придя на привычный еженедельный осмотр. Битва прошла больше месяца назад, и все это время они с Шинобу перебрасывались не более, чем по три фразы. — Ах, вот оно как. Ну хорошо, я вам объясню, раз вы не понимаете: все девочки, которые проживают в доме бабочки, находятся под моей защитой. Не только моя цугуко, но и все помощницы. И вам невероятно повезло, что Камадо и его друзья вызвались вам помочь.       Мужчина открыл рот в попытке возвразить, но Кочо опередила его. — Имейте совесть, Узуй-сан, и не перебивайте. Если бы с девочками случилось то, что произошло с бедным Камадо и его друзьями, то мне пришлось бы писать рапорт Ояката-саме о вашей некомпетентности и превышении должностях полномочий. Но вам уже не о чем переживать, — Шинобу наклоняется за ранее упавшим бинтом и как бы невзначай задаёт следующий вопрос, — каково это оставить свой долг и жить, словно демонов не существует?       Кочо в некоторой степени осознаёт, что это не её дело. Она же сама не понимает мечников, которые пришли в организацию лишь по зову сердца и желанию творить добро. Так что же плохого в том, что Тенген решил оставить позади кровавую бойню и прожить оставшиеся годы в компании жен? Однако в голове Кочо не укладывается, как он может без зазрения совести мирно спать в теплой постели, пока сотни людей каждую неделю идут на корм демонам. Слышит ли Тенген по ночам крики не спасенных им людей, как слышит она? — Не смей. Ты не в праве меня осуждать. Да и твоим девкам я объяснил что да как. Для начала могла поговорить с ними, прежде чем предъявлять претензии, — Шинобу замечает, как играют желваки на исхудавшем лице. Может, она и правда не видит до конца всей картины, но это не мешает ей порицать Тенгена за выбор и прошлые ошибки, — и если ты не собираешься отдавать мне мазь, я, пожалуй, пойду.       Обернувшись к седзе, ведущей к выходу из комнаты, Тенген видит около двери, сделанной из рисовой бумаги, девушку, которая еще секунду назад была за его спиной. Её рефлексы улучшились, но мужчина слишком взвинчен, чтобы давать лестные комментарии по поводу замеченного.       Шинобу бросает лекарство бывшему столпу, и тот тут же её ловит здоровой рукой. — Скорейшего выздоровления, Узуй-сан. Где выход, вы знаете, — любезно поклонившись, девушка в последний раз одаряет мужчину миловидной улыбкой и направляется вглубь поместья.       На дворе раннее утро. Началась зима, поэтому солнце стало выходить позже и заходить намного раньше, чем в любое другое время года. Зимние месяцы были самыми тяжелыми. У демонов становилось слишком много преимуществ. Сокращалась продолжительность времени, когда их могли погубить яркие лучи солнца, и это значило обратное — часы, когда они могли бесноваться и убивать мирных граждан, наоборот увеличились, и вместе с этим возросла и нагрузка на мечников: большее количество миссий, частые дежурства. И если бы не дыхание, то ещё бы пришлось носить дополнительную одежду, чтобы не окоченеть, хоть здесь им и не пришлось приспосабливаться. Но все же мечникам приходилось брать на миссии хоть какую-то верхнюю одежду, дабы не вызвать нежелательное внимание со стороны гражданских раньше времени.       Кочо проходит по коридору, словно кошка с её грацией и мягкими лапами, что не оставляли никакого шума. Она направляется в сторону лаборатории. Шинобу удивилась, встретив бывшего столпа в столь ранний час. Обычно он приходил в послеобеденный промежуток времени, но так как девушка уже давно встала, ей было не в тягость принять Тенгена пораньше. К тому же столп насекомого давно хотела высказать всё, что не давало ей покоя неделями. Когда в тот день Кочо вернулась в поместье, все младшие девочки обрушились на неё сумасбродной какофонией слов. Успокоив их, Шинобу все же добилась внятного рассказа. И услышанное ей совершенно не понравилось. Пытаться забрать на миссию ребенка не достигшего и десяти лет, который вообще не является мечником организации охотников на демонов — немыслимо. Что было в голове у Узуя остаётся лишь гадать. Когда Кочо решила уточнить произошедшее у Аой, та всячески её избегала и не имела желания говорить на эту тему. Шинобу догадывалась о причине отстраненного поведения девушки: хоть Аой и имела статус мечника и определенной ранг в их иерархии, у нее не было таланта к фехтованию. Юная девушка считает, что ей лишь посчастливилось пройти отбор и выжить. Канзаки попросту не смогла пересилить собственный страх перед сражениями с демонами, и Кочо ничуть не винит её в этом. Шинобу предложила девушке помогать организации другим, но ничуть не менее значимым способом. Однако сама Аой не могла простить себе свою слабость. И Кочо, как никто другой, её понимала.       Последние недели Канзаки сама не своя: ходит мрачнее тучи. Кочо предположила, что это связано с тем, что девушка чувствует ответственность за травмы парней. И хоть Шинобу не раз говорила Аой, что это не её вина, та все равно не слышала старшую. Кочо часто заставала помощницу часами сидящую около юного Камадо или же плачущую рядом с койкой Иноске. Словно материализовав картину из головы, Кочо проходит мимо чуть приоткрытого седзе, где восстанавливался Хашибара и видит, что кто-то, сидя около его постели, крепко спит. Шинобу аккуратно протискивается внутрь и понимает, что догадки были верны, и это та самая девушка, кем были заняты её мысли в последние минуты. Высохшие слёзы смотрятся противоестественно на умиротворенном лице Аой, необремененном никакими заботами. Щека Канзаки лежит на матрасе около туловища Иноске, она мирно посапывает в такт движениям груди спавшего рядом мечника. Грустная улыбка появляется на фарфоровом лице, Шинобу снимает с себя хаори и накидывает на плечи помощницы. Она знает, что Аой вернет вещь в целости и сохранности. Не задерживаясь более и минуты, Кочо выходит из палаты, до конца закрывая дверь. ***       Женщина смотрит на свои руки, окутанные бременем прожитых лет, что держат глиняную чашку с матчей, от которой струится незатейливыми витками лёгкий пар. Она заварила чай себе и гостье, которая посетила её скромную аптеку. Не часто встретишь в их небольшом городке северного стана путников из более южных и центральных территорий. Гостья приобрела приличное количество их местных лечебных снадобий и, на удивление женщины, та была не скупа на вознаграждение. Путница была разговорчива, что очень обрадовало хозяйку, ведь и она любила поболтать в обеденный час. Она убрала с огня чугунный чайник и вернулась к разговору с новой знакомой. Женщина предостерегла гостью, чтобы та, по прошествии времени, когда решит вернуться домой, не ступала через чащобы густого леса на западе, ведь совсем недавно по городу прошлась ужасающая весть о пробуждении медведя, что успел зверски убить и полакомиться несколькими охотниками-матаги. — Медведь, который ест людей? — озадаченно спрашивает девушка, отпивая небольшой глоток травяного напитка, — неудивительно. Я заметила, что здесь очень напряженная атмосфера.       Женщина с тревогой в голосе обращается к молодой девушке: — Дорогая гостья, не говорите так, не лучше ли вам поскорее вернуться? — Вы правы, но у меня наконец-то выдалось свободное время для пополнения запасов. Кроме того, медведь, бродящий по округе и поедающий людей, звучит как что-то, что как раз по моей части, — на лице собеседницы беззаботная улыбка, пока глаза томно прикрыты. Её интересное хаори разнилось с надетой под низ простецкой юкаты. Оно было расписанно наподобие крыла бабочки, как и заколка, сделанная в том же стиле. Украшение подчеркивало пряди волос, что переходили в глубокий фиолетовый, придавав образу девушки воздушность и неуловимую легкость. Однако сказанное путницей таило в себе пугающую неоднозначность или же неудачную шутку, что обескуражило хозяйку аптеки. Женщина в недоумении проходится глазами по девушке.       Путница лишь беспечно доедает сладость, предложенную хозяйкой к чаю, и вновь обращается к женщине: — Если у вас будет что-то на продажу, сообщите мне, — просит девушка и допивает оставшуюся жидкость из глиняной чашки.       Какие-то возбужденные возгласы извне прерывают их чаепитие. Обе женщины отвлекаются от минувшего разговора и, переглянувшись, направляются к выходу на перекресток, дабы выяснить причину столь бурного, повышенного внимания.       Немного вынырнув из сёдзи, охотница лицезрела, как несколько мужчин окружили девушку, явно не робкого десятка. Из долетавших обрывков их перепалки Кочо поняла лишь то, что юная девушка в одиночку отправилась кому-то мстить. Хозяйка лавки пояснила, кем является девушка, и посвятила в её трагичную историю. Как оказалось, девушку зовут Яэ, она дочь одного из умерших охотников, павших от лап того самого беснующегося в здешних местах медведя. И с тех самых пор она не находит себе места в бесчисленных попытках найти убийцу самого дорогого ей человека.       Женщина высказывает еще пару сочувствующих фраз о состоянии Яэ-тян, однако Кочо уже не слышит её. Перед глазами фигура человека, которого она никак не могла здесь увидеть. Девушка несколько раз глупо моргает, пытаясь отогнать наваждение. Но наваждение с волосами цвета воронего крыла никуда не исчезает.       Томиока повседневно расспрашивает Яэ о нападении демона, из-за чего местные одаривают его недоуменными взглядами и нелестными перешептываниями. — Демон? Да нет же, на них медведь напал. — О чем этот парень? — Ополоумевший что ли.       Однако Гию словно не слышит их, продолжая попытки донести, что он член организации охотников на демонов. Шинобу почувствовала, как нервно дернулся её глаз, когда она заметила сверкнувшую бликом гарду оружия. Он надоумился разгуливать с катаной по поселку, как с туристической безделушкой. Кочо не бросалась судить чужие методы выполнения работы, но в случае с Гию она каждый раз поражалась его недальновидности в понимании человеческой сущности. Как и следовало ожидать — оружие заметила не только она. К тому моменту, когда девушка подошла к столпу, несколько мужчин уже успели связать тому руки веревками. — Томиока-сан, — обращает на себя внимание столп насекомого. Она несколько раз настойчиво дотрагивается пальцем до чужого плеча, что за несколько лет напарничества уже вошло в привычку, — какая неожиданная встреча. Какое облегчение видеть, что ты так и не научился нормально общаться с людьми.       Девушка не помнила в какой момент перестала обращаться к Гию на вы. Слишком много миссий она с ним пережила, поэтому несоблюдение официоза не казалось чем-то неожиданным, однако иногда по привычке она всё же использует старое обращение. Гию бросает холодный взгляд к обращающемуся. Осознав, кто именно его звал, лицо парня вытянулось. — Кочо..       Не прошло и пары секунд, как Томиока взял эмоции под контроль, вновь излучая стойкое спокойствие. — Если хочешь, я им все объясню. — Кочо снисходительно окидывает взглядом столпа воды, напоминая в каком затруднительном положении он находится. — Не волнуйся, я сам разберусь. О, ну конечно.       Шинобу лишь многозначительно хмыкнула. Она вновь что-то начала лепетать парню, охотники заходились недовольством, а Яэ с трудом вытягивала из себя слова. Девичьи щеки окрасились в нездоровый румянец, а со лба стекала капля пота. Кочо слегка сощурила глаза, оценивая ее состояние. Не успела столп насекомого составить выводы, как девушка, не удержавшись на ногах, повалилась на землю. Шинобу тут же оказалась подле Яэ, придерживая ту за голову. Один из охотников с тревогой смотрел на дочь умершего друга, пытаясь докричаться до неё. Пёс, что все это время стоял около своей хозяйки, сейчас хаотично вилял хвостом. Столп насекомого не обращает внимание на мельтешащую панику и лишь аккуратно заправляет за ухо прилипшую к чужому лбу выбившуюся прядь волос. Из-за приятной прохлады миниатюрной ладони из девушки вырывается благодарное мычание. — У нее лихорадка, — констатирует Кочо, помогая Яэ подняться, — нужно отнести её куда-нибудь.       Не добившись от напарника мгновенной реакции, Шинобу отвлеклась от больной и устремила порицающий взгляд на Гию. — Томиока-сан, хватит валять дурака и помоги мне.       Столп воды мгновенно напрягает мышцы, вмиг разрывая связывающие тело веревки, чем вызывает удивление зевак. Заглядывая Кочо в глаза, спрашивает: — Уверена?       Будь на месте Кочо другой из столпов, никто из них не понял бы, что Гию подразумевал под этим вопросом. Точно ли у Яэ лихорадка? Уточнение о необходимости помощи? Однако Шинобу не первый день работала со столпом воды бок о бок и научилась распознавать чужой шифр. Уверена, что желаешь заняться этим в свой выходной? Это ведь моя миссия. — Я уже вмешалась, так что нужно помочь, — Кочо подняла уголок губ в легкой улыбке.       Складка, что расположилась меж чужих бровей, показывала, что парень намеревался продолжить разговор. Однако задумчивое выражение исчезло также быстро, как и появилось. Томиока лишь участливо кивнул головой, соглашаясь с Кочо. ***       Вырванная из основания дверь, впускающая промозглый ветер; половицы, испачканные в крови; осколки разбитой посуды; трупы. Много трупов. Не безликие тела, а товарищи отца, которые не раз угощали её сладостями, возвращаясь вместе с отцом с охоты. Шаг, второй. И сердце окончательно сжимается. На нее смотрят глаза медведя, который безжалостно грызет руку единственного дорогого ей человека. Её отца. Яэ с усилием открывает глаза. Солнечные лучи, пробивающиеся из-под крыши, так и наровят сжечь глаза. Но что-то преграждает им путь. Она слышит чей-то вкрадчивый голос. Секунда осознания, и девушка отпрыгивает от чужого лица, что так нагло нарушило личное пространство. Слабость как рукой сняло, и Яэ успела создать дистанцию, в то время как руки холодила верная винтовка. Нахалка подняла ладони в обезоруживающем жесте и начала лепетать. Яэ не слышала что именно. Все силы уходили на то, чтобы понять как она сюда попала. Небольшая комната. Помимо неё самой и наглой девушки здесь также были её верный Таро, хозяйка аптечной лавки и угрюмый мужчина, который пытался её остановить. Картинка начала собираться воедино, и Яэ вспомнила последнее, что произошло до того, как она отключилась. Нахалка напомнила ей как именно она тут очутилась и протянула отвратительный на вид и запах отвар непонятного происхождения. Девушка сомневалась в безопастности столь чудесного лекарства, но предостерегающее выражение лица не дало избежать незавидной участи. Рычание пса заставило девушку обратить внимание на другую сторону комнаты. Таро вцепился в ладонь мужчины и с остервенеем начал жевать её. Хоть девушка и не была довольна сложившейся ситуацией, но все-таки эти люди ей помогли и не оставили валяться на улице. — Таро, прекрати, — но пёс словно не слышал хозяйку, продолжая бороться. — Таро! Простите, он обычно очень дружелюбный с людьми. — Не волнуйтесь, просто Томиока-сан такой человек, — усмехнулась незнакомка.       Томиока-сан. Вот как зовут этого человека. Они были знакомы или впервые встретились? Наверное, все-таки первое, ведь не могут незнакомцы смотреть так друг на друга. Ну и странная парочка, конечно. Повезло, так повезло.       Мысли Яэ прервал чужой вопрос. — Но сейчас не об этом. Соболезную твоей утрате, — тон незнакомки вмиг изменился, что был до этого. — Не возражаешь, если я задам тебе несколько вопросов? — Мне? — Яэ опешила. Вопросы — это что-то непривычное в последнее время. Она устала слышать слова соболезнования, искренние они были иль нет. Никто из них все равно не поймет её. И она, не смотря ни на какие отговорки, не остановится. Но эти люди не похожи на других. Что же им от неё нужно? — Кто бы на тебя не напал, Яэ-сан, это могут быть проделки «Они».       Яэ нахмурилась. Чего? Не успела девушка высказать ни подозрений, ни оскорблений, как её опередил Томиока, вроде, так зовут мужчину, если верить незнакомке. — Кочо, это моя работа. Я все объясню, — заверил Томиока, попутно пытаясь отодвинуть от себя надоедливого Таро, что вцепился на сей раз в волосы. — Нет, как ты вообще можешь о чем-либо говорить? — девушка с негодованием смотрит на мужчину. — Ты в курсе, что на тебя сейчас нападают? — На меня не нападают, я просто дурачусь, — слышится из уст парня, но незнакомка просто-напросто проигнорировала его. — Хватит, — тон, не терпящий возражений, — просто не мешкайся, Томиока-сан.       Мужчина нахмурился, но ничего более не сказал. Незнакомка вновь повернулась к Яэ, продолжая прерванный диалог. ***       Разговор не был дружеским и приятным. Все объяснения про Они и организацию охотников на демонов Яэ восприняла недоверчиво, девушка была уверена в своих словах про медведя. Но Шинобу не могла её винить. Рассказал бы ей кто в то время, когда она миролюбиво жила с Канаэ и родителями, то бессовестно покрутила бы пальцем у виска. Наше мировоззрение строится на прожитом опыте. В мире Яэ главным врагом были животные. В мире же Шинобу точно такие же животные, только с человеческим разумом и нечеловеческой жаждой крови. Какого бы мнения девушка не была, раз Томиока и она сама уже здесь, нужно убедиться, что никакой демон здесь не водится, что крайне маловероятно, учитывая все услышанное. — Не против, если мы поможем в охоте на того медведя, Яэ-сан? — Я матаги, сама отомщу, — слова без тени сомнений. Яэ поднялась, поправляя одеяния. Свистом подозвав пса, направилась к выходу. — Спасибо, что позаботились обо мне.       Кочо мигом вынырнула из-за седзи: — Эй, тебе еще нужно полежать! — столпа не так сильно заботило состояние девицы, как возможность повлиять на её решение или хотя бы выяснить больше информации.       Не успела Яэ выйти из поместья, как дорогу ей перегородил Томиока. — Лучше не ходи никуда ночью, — даже не развернувшись к девушке, прозвучало из уст парня. Словно он обращался не к Яэ, а говорил сам с собой. Привычка, что Шинобу давно приметила у напарника. — Нет тут демонов. Что такого, что матаги идет охотиться на медведя? — девушка начинала вскипать. — Почему ради мести ты уходишь в горы в одиночку? Ты от нас что-то скрываешь? — Томиока поправил катану. В этом не было необходимости, значит, это была прямая провокация. Шинобу не понимала, что именно он хотел этим добиться. Предостережение или прямая угроза? Яэ восприняла это по-своему. — Отвяжись! — не дождавшись нужной ей реакции, Яэ пропустила мимо ушей слова мужчины и просто обошла с другой стороны, ступив на хрустящий снег.       Томиока с Шинобу переглянулись. Думают ли они об одном и том же? Кочо коротко кивнула головой, скрываясь за ширмой. — Шатун? — риторически спросил Гию, сидя на деревянных балках, свесив ноги на землю. — Медведь, который не впал в спячку, потому что не нашел себе берлогу, — донесся приглушенный женский голос. — Несчастные звери без крова и семьи, в одиночестве бродящие зимой по горам, — закончил мысль Гию. Шинобу засомневалась: о медведе ли они сейчас говорят?       Звук отодвигающейся седзи, и перед Гию предстала Шинобу в привычной глазу форме охотников с катаной в руках, пока еще спрятанной в холщовом чехле. — Если бросим её одну, она погибнет, — словно приговор прозвучал из женских уст. И они оба знали, что это правда. Времени гадать нет, как и всегда, нужно действовать. Прямо сейчас. ***       Каждое дерево, освещаемое лишь лунным светом, отливало серебром во мраке. Снежный покров сохранял в себе следы обоих Хашира, однако через время они затеряются в точно такой же идеальной пелене, что была такой до того, как её потревожили. Это стало большой проблемой, ведь из-за обильного снегопада, столпы не могли проследить за путем девушки. Пришлось ориентироваться на собственные ощущения и логику. Каждый шаг отдавал хрустом, однако звук подхватывал беспокойный ветер и уносил с собой вдаль. Плохая видимость с отвратительной звуковой обстановкой шли за руку, словно нарочно мешая столпам. — Как думаешь, о чем она умолчала? — какофонию ночного леса разрезал голос Кочо. Она не надеялась на ответ, но что-то во всей этой истории не давало ей покоя. Словно недостающий пазл, разгадка утекала сквозь пальцы.       На удивление, Гию все же ответил. — Люди, что обнаружили первых соотечественников, рассказали, что среди погибших не было отца Яэ.       И тут девушка сложила картину воедино. Слухи в таких деревнях разлетаются быстрее листа сакуры в сезон. Так как они малочисленны, все и знают друг друга. Отца Яэ не было вместе с его товарищами. И раз дочь отправилась, по её словам, мстить, значит, все же он не вернулся. Ответ напрашивался сам по себе.       Гию остановился, смотря под ноги. Кочо, которая шла позади, выглянула из-за чужой спины, стараясь понять причину интереса напарника. Глазу предстала алая капля, вслед за ней тянулась ручейком алая жидкость, что уже была немного покрыта хлопьями упавшего снега. Столпы шли по кровавому пути, как наткнулись на обезглавленный труп пса. Резкий звук борьбы вдалеке заставил обоих Хашира напрячься, молниеносно отправляясь туда.       Достав клинок из ножен, Гию в мгновение оказался около Яэ с нависающим над ней демоном. В целях безопастности девушки, парню пришлось отрезать монстру лишь руку. Тот издал нечеловеческий вопль, отпрыгнув назад от обидчика. Томиока стоял впереди Яэ, пока Кочо за его спиной помогала девушке подняться, просматривая её на повреждения. Столп насекомого не сдержалась от едкого замечания: — Ну посмотрите-ка. Какая неожиданная встреча, — прямо над ухом Яэ прошептала девушка.       Монстр стоял в метре от них, держась за место, где секундой назад была целая конечность. — Кочо, пригляди за ней, — не просьба — приказ.       Шинобу привычно закатила глаза. Она бы никогда не позволила себе такое поведение в присутствии другого из столпов или же кого-то из мидзуното. Но рядом вместе с этим парнем она словно давала себе слабину, снимая маску вечно дружелюбной хозяйки и милосердной охотницы. И это пугало. Она всеми силами пытается забыть тот случай в поместье после гибели Кэтсеро, но как не старайся в голове всплывает запах хвои с дегтярным мылом, а на теле ощущается фантомное прикосновение чужих рук. Девушка все списывает на собственную слабость, как и всегда. Но может на сей раз это совсем не та слабость, о которой она привыкла думать? Все ненужные мысли Кочо вмиг отбрасывает вон. — Ты уверен, Томиока-сан? Может, тебе помочь? Могу отправить его на тот свет с помощью яда, — заговорщицкая улыбка украсила девичие лицо, и прозвучал торопливый скрежещий звук катаны, выглядывающей из ножен. — П..Постойте! — не приказной, а умоляющий крик Яэ останавливает разговоров столпов. — А сейчас то что? — мужской голос пропитан сталью. — Ты об этом знала. Это монстр, которого больше нельзя называть человеком. Демон.       В словах Гию упрек. Яэ прекрасно осознавала, что это именно её отец убил тех охотников. Знала и ничего не сказала. Своим молчанием она могла обречь не только себя, но и других жителей деревни на смерть. Как закончилась бы эта история, если бы здесь не оказались он с Кочо? Демон, что стоял все это время без дела, стремительно отращивал руку. Видимо, так как он обратился не так давно, времени на регенерацию уходило больше, но все же непозволительно быстро. Даже обычный перелом охотники лечат неделями, и то при лучшем исходе, про оторванные конечности вообще говорить нечего. Хоть год, хоть два, они ничего не смогут с этим сделать, навсегда оставшись инвалидами. — Посмотри на него, Яэ.       Посмотри: хоть внешность отдаленно и напоминает дорогого тебе человека, но это уже не он. Твой отец умер в тот день, как убил своих товарищей. — Это больше не твой отец, — последнее, что сказал Гию перед тем как напасть на демона, что уже заносил руку для удара.       Из лапы чудовища вырос костяной серп, что стремительно несся в грудь столпа. Томиока одним движением катаны отразил удар, порубив изделие пополам. Оружие упало под ноги. Однако демон отрастил подобное исхрещение на собственном предплечье, пользуясь им, как клинком. Удар, второй. Гию мог лишь отражать выпады. Скорость была нечеловеческая. Взмах, ответный удар катаны, секундное замедление, и демонический клинок оказывается в миллиметре от мужской шеи. Сердце Кочо пропустило удар, собственный клинок был наготове. Но врываться в бой она не спешила. Необдуманными действиями могла нанести больше вреда, чем пользы. Она верила в Гию. И не зря, ведь он тут же отклонился от удара, не на шутку разозлившись. Ему надоело терять время. Нужно заканчивать. Резкий выпад, благодаря которому получилось вновь отрубить демону руку. Не теряя ни секунды, Томиока принимает нужную стойку, занося катану под нужным углом. Использовав дыхание, парень вложил огромную силу, применяя четвертый стиль. Мгновение, и демона словно провели сквозь зару. Голова Они отлетела в сторону, не успев опорочить невинный снег в алый. Демон смог что-то прошептать перед тем как стал превращаться на глазах в прах. — Все кончено, — выдохнул столп воды, наблюдая за уносящимся пеплом. — Да, наконец-то кончено, — подтвердила слова парня Шинобу.       Столпа насекомого привлек странный звук сбоку. Не успела она осознать картины перед собой, как до её ушей долетел крик Гию. Яэ сидела с винтовкой у горла, пока большой палец ноги находился на курке. Кочо тут же бросилась в её сторону. Слишком далеко. Черт. Я не успею. Тебе дали одну единственную задачу, которую ты оказалась не способна выполнить. Вновь облажалась, самой не надоело?       Да вот кто же знал, что защитить безумную девицу нужно будет от нее самой. Миг, и Яэ спустила курок. Прозвучал звук осечки оружия, и её тут же прижали лицом в снег. Истерический смех пробрал девушку. — Ахах-ха, почему.. почему? Я заботилась о ней, — девушка захлебывалась в собственных слезах, — просто дайте мне умереть.       То, с какой безысходностью прозвучала чужая просьба о смерти, заставило что-то внутри Кочо щелкнуть. Она не заслужила такой участи, никто не заслужил. — Яэ-сан, — Кочо чувствовала, что должна что-то сказать. Да нет таких слов, которые могут помочь в этой ситуации. — ОТЕЦ ПРЕВРАТИЛСЯ В ПОЖИРАЮЩЕГО ЛЮДЕЙ ДЕМОНА, — Яэ перешла на крик, полностью отдаваясь своему горю, — теперь еще и Таро… У МЕНЯ БОЛЬШЕ НИКОГО НЕТ ДОМА.       Девушка билась из стороны в сторону, разбивая руки о землю. — Вы не понимаете, вы ничего не понимаете, вы… — и слёзы заполнили девичье лицо. Она даже не пыталась убрать неприятное ощущение с лица, давая влаге лишь больше литься на белоснежный снег, — оставьте меня одну, я ничего… — Его слова похоже предназначались тебе, — мужской голос заставил Яэ обратить внимание на его обладателя, — «жить».       Последнее, что смог сказать демон перед тем, как умер. Точнее, эти слова не были порождением монстра, эти слова были последним, что отец хотел сказать дочери, которая осталась одна в этом мире. На лице Гию было видно все прожитое бремя. Хоть сам он и достаточно молод, но у него глаза старика, которые так и кричат о возложенной на него ответственности. Впрочем, он не один такой. По всем Хашира можно сказать, почему именно они занимают эту должность. Яэ хотела вновь засыпать вопросами, даже не мужчину, а весь мир. Почему? За что? У кого ей искать ответы и сможет ли их вообще кто-то дать, если даже мудрецы от нее отвернулись. — Мне плевать на твое нытье, — разом отрезал Гию, после чего словно и без того безрадостная погода усилила холод в воздухе. — Мне до этого дела нет.       Столп воды просто развернулся и отправился по направлению к деревни. Его миссия на этом окончена. Кочо метала взгляд от потерянной Яэ к спине уходящего Гию и обратно. — Томиока-сан, — с упреком начала Кочо, однако Гию не дал ей закончить. — Не забывай, Кочо, мы столпы, — напомнил ей парень и больше не планировал здесь задерживаться.       И Шинобу вдруг поняла причины такого поведения напарника. Он не злится на Яэ — ему её жаль. Но они Хашира, а потому и не имеют права на проявление чувств. В их головах должен оставаться лишь холодный расчет. Но у Гию мягкое сердце, ему легче сбежать, чем принять чужую боль. Чем он больше проникался к человеку, тем резче были его слова.       Кочо с печалью посмотрела на девушку. Она помнила собственную боль и никому бы не пожелала испытать то, что чувствовала она сама. И вот где она оказалась. Уныние и тоска преследуют её, словно старые подруги. — Яэ–сан, пожалуйста, примирись со своими чувствами, — Кочо знала, как это тяжело, но они должны искать ради чего жить дальше, ведь этого хотели бы их павшие близкие, — именно так мы и смогли продолжить жить дальше. *** «Не колеблись, Гию. Если ты хочешь стать сильнейшим мечником, если хочешь стать столпом, тебе нужно непоколебимое сердце. Тихое и спокойное, как водная гладь.»       Слова мастера всегда звучали в голове Гию, он прокручивал их из раза в раз. Если ты сможешь не проявлять чувств, то врагу будет сложнее понять, что у тебя на уме, и это даст огромное преимущество в бою. Но так ли он хорош в этом? Он думал, что да. По крайней мере до сегодняшнего разговора в раменной. — Томиока-сан, ты определено изменился, — скучающе произнесла Кочо, дожевав порцию лапши, накрученную на палочки. — И как же? — Хм… не могу описать словами, — продолжила свою мысль Шинобу, промокнув рот, — я всегда думала, что ты очень холоден, Томиока-сан. — Холоден… — погрузился в мысли мужчина, наблюдая за паром, исходящим из глиняной чашки с напитком. Абстрагироваться — значит не попасть в ловушку собственных чувств. Холодный разум — лучшее оружие воина. Гию долго практиковался в этом мастерстве. — Но твои слова… ты очень сильно за неё волновался, — хищные глаза девушки уставились на него, — можешь рассказать, что на самом деле у тебя на уме?       Девушка отодвинула тарелку с недоеденной порцией лапши и облокотилась на стойку, продолжая смотреть на Гию. — Произошло что-то, что заставило твое сердце измениться?       Произошло ли что-то? Наверняка. Тот мальчишка. Мальчишка, чья семья погибла от рук демона, а единственная выжившая сестра была обращена. Правильное ли решение я тогда принял? Он так яро боролся за неё. И не смотря на явные изменения в теле и разуме сестры, он верил в неё и защищал до последнего. А когда выдохся, то уже эта девчонка вместо того, чтобы наброситься на бессознательное тело брата, встала на его стражу. Неужели их кровные узы крепче любой животной жажды крови присуще каждому демону?       Томиока поставил полную чашки матчи на стол, отодвинув от себя. — Даже если что-то и случилось, моё сердце останется непоколебимо, — своими словами уверил впервую очередь не Кочо, а самого себя, — мы девять сильнейших мечников нашей организации, поэтому мы никогда не забудем ради кого мы взялись за мечи и кого мы защищаем. Поэтому столпы должны вести себя как столпы.       Шинобу беззлобно усмехнулась, заправив выбившуюся прядь за ухо. — Звучит весьма загадочно. У тебя тяжелая жизнь, и это хорошо.       Каждый из них имеет разные способности, придерживаются разных взглядов и принципов, но есть то, что их связывает. Их долг.       Хозяин лавки поставил перед парой аппетитную порцию пищи. Выложенные на тарелку ломтики лосося с аккуратно нарезанными дольками дайкона, посыпанные специями, источали невероятный аромат, от которого так и бежали слюнки. — Ва, аппетитно выглядит, — Кочо завороженно рассматривала чужую порцию, а после перевела взгляд на её обладателя, — Томиока-сан, ты очень любишь дайкон с лососем, да?       Гию с упоением захватывает лакомый кусочек лосося, что так и таял на языке. Он наслаждался едой без задней мысли до того, как поймал удивленный взгляд сбоку. — Что такое? — парень поинтересовался чем же вызвана такая реакция у Кочо. — Томиока-сан, это что такое? — больше распахнув глаза, спрашивает Шинобу, прикасаясь к нижней части своего лица.       Гию нахмурился, он стал водить рукой по губам, пытаясь дотронуться до кусочка оставшейся еды, однако пальцы так ничего и не нашли. — Нет, просто я впервые увидела, как ты улыбнулся, Томиока-сан, — Кочо с ухмылкой на лице всё же поведала правду, наслаждаясь её маленькой шалостью. — Ум-м.. Можешь есть и не смотреть на меня? Прошу прощения, — стушевался Гию, чуть больше отвариваясь от напарницы, чем обычно.       Девушка не смогла сдержать непрошенной улыбки, но все же прислушалась к словам Гию и вновь взялась за свою порцию.