Эффект бабочки

Пар от обжигающей каждую клеточку тела воды, находящейся в фуро, стремился высоко к небу, но не успевая добраться и до верхушек ближайшего дерева, растворялся в октябрьской прохладе. Девушка, укутавшись в полотенце, сидела на краю деревянных досок и болтала ногами, погруженными в горячую воду, словно маленький ребенок. Ярко-розовые волосы, переходящие к концам в яблочно-зеленый оттенок были собраны в неаккуратную прическу торопливой рукой. На девичьих щеках играл персиковый румянец, и виной тому оказался крепкий напиток в керамической емкости, стоявшей на подносе недалеко от нее и её подруги, с кем она вела неторопливую беседу. Другая же девушка, что была чуть миниатюрнее, сидела непосредственно в фуро, запрокинув голову так, чтобы распущенные волосы, а именно, темное карэ по плечи не попадало в воду. Кочо знала, что сегодня свободна от дежурства, однако отдых в понимании столпа насекомого самый близкий синоним слова «прокрастинация», поэтому девушка собиралась потратить свободное время на смешанную тренировку или же на создание новых ядов. Однако Мицури Канроджи, занимающая помост столпа любви и по совместительству являющейся лучшей и единственной подругой столпа насекомого, не была готова мириться с безрадостными планами Шинобу. Главным аргументом Канроджи были слова о важности отдыха, и что нездоровая трудолюбивость Кочо рано или поздно сведет её в могилу. Шинобу и сама знала все вышесказанное, однако она ничего не могла с собой поделать, поэтому многочисленные слова подруги давно стали пролетать мимо женских ушей. Но сегодня столп любви была настойчива, как никогда. Мицури даже попросила Обаная Игуро поменяться с ней сменами, только для того чтобы у нее появилась возможность провести время с Шинобу. Поэтому, когда Кочо, выслушав получасовую тираду, всё же взглянула на Мицури, та воспользовалась своей запрещенной техникой. Смотря на подругу, Кочо чувствовала себя, словно собственноручно задушила сотню беззащитных котят. Зрачки девушки стали по пятьсот йен и весь её вид кричал о том, что столп любви сейчас разрыдается. Иногда Шинобу задумывалась, что будь демоны более человечны, то они самолично подставляли бы головы под клинок Канроджи, если бы та смотрела на них этим жалостливым взглядом. Но как только Кочо все-таки нехотя согласилась на идею Канроджи, та тут же вернула жизнерадостное выражение лица и с довольной улыбкой на устах попрощалась с Шинобу до вечера, отправляясь собирать вещи. И именно благодаря стараниям Мицури, девушки сейчас расслабляются в горячей ванне, разговаривая ни о чем и потягивая саке из сакадзуки. Канроджи выпивает очередную порцию и закусывает рисовой розовой лепешкой моти, покрытую листом сакуры. Привкус от алкогольного напитка, сменяется сладостью на языке, вызволяя из девушки довольный стон. — Мм… Как же вкусно, — комментирует девушка с набитым ртом, доедая последний кусочек сакуры - моти. — Нужно было ещё коробочку купить, или даже три! Данное замечание вызывает у Кочо легкий смешок. — Помнишь нашу первую трапезу вместе? — спрашивает Шинобу у подруги. — Это когда я боялась того, что ты не примешь мой аппетит и голодала? Кочо кивнула в знак согласия. Канроджи тогда только заняла место Хашира. Всю жизнь она стеснялась себя. Своей силы, своей любви к еде, даже чертовых волос. Она не подходила не под какие общепринятые рамки. Ей твердили, что она неправильная, некрасивая, что не достойна любви. А любви девушка желала больше всего. Она потому и пошла в ряды мечников, чтобы найти хорошего мужа, кто будет сильнее её. А кто самые сильные мечники? Конечно же Хашира. Вот девушка и загорелась стать одной из них. И стала. Кочо — единственная столп девушка, кроме самой Мицури. Общаться с Хашира парнями было увлекательно, хоть и неловко с некоторой стороны, однако с ними не обсудишь всех тонкостей. Канроджи нуждалась именно в подруге. В один из дней на обеденном перерыве, девушка пригласила столпа насекомого в раменную и та была совершенно не против разделить еду за одним столом. Увидев, что Кочо заказала себе всего одну порцию, Мицури последовала её примеру, хотя прекрасно осознавала, что останется голодной. Канроджи не хотела спугнуть Шинобу, как и не хотела видеть в её глазах осуждение, с которым она сталкивалась раньше. — Все в порядке Канроджи - сан? — заметив подавленное состояние союзника, спросила Шинобу. — Да, конечно. Что вы. И прошу, обращайтесь ко мне просто Мицури, если вам не будет неудобно, — немного сконфужено ответила девушка. Кочо хотела уже что-то добавить, как на все заведение пронесся жалобный вопль живота столпа любви, немедленно требующим еды. Канроджи покраснела с головы до пят, словно раскаленный метал для будущего клинка ничирин. Девушка схватилась за живот, желая чтобы тот замолчал. — П…простите…я — девушка чувствовала как слезы вырываются наружу. Но почему именно сейчас, когда она так желала завести хотя бы одну подругу? После непродолжительного молчания Кочо встала из-за стола и ушла. Просто ушла. Ничего не сказав. От этого стало обиднее в несколько раз. Чувствуя, что больше не в силах сдержать удушающих слез, Канроджи опускает голову и тихонько всхлипывает. Через пару минут резкий грохот заставляет Мицури моментально поднять голову. Перед ней оказалось около десяти порций рамена. А за большим количеством тарелок еле выглядывала невысокая фигура столпа насекомого. — Кто быстрее съест — получает данго от проигравшего. — пояснив, Шинобу берет одну из порций и начинает быстро уплетать блюдо. Поймав ошарашенный взгляд напротив, Кочо лишь ухмыльнулась. — Ты смотри, я поддаваться не буду. Все ещё пребывая в шоке, Канроджи вытирает влагу с щек и все-таки берет палочки в руки, начиная несмело поедать кусочки свинины. Однако заметив, что Кочо была предельно серьезна в своих словах и это никакой не розыгрыш, Мицури с головой накрыл дух соперничества. Конечно же Канроджи вышла победителем, но видя её счастливую улыбку, Шинобу не чувствовала себя проигравшей. Она с самого начала не собиралась побеждать, но все-таки притворялась, что основательно настроена на победу. Хотя Кочо потом ещё несколько часов воротило от огромного количества еды, что превышало её дневную норму в несколько раз, девушка не жалела о содеянном. Так и зародилась дружба между столпами любви и насекомого. — Я рада, что перестала себя стыдиться. — гордо отвечает Канроджи. — В большей степени благодаря господину Ренгоку. Девушка была благодарна всем великим мудрецам, что её ментором стал на тот момент ещё мечник ранга киноэ — Ренгоку Кёджуро. Этот мужчина стал для нее старшим братом, которого ей так не хватало все эти годы. Он не только обучал девушку всем тонкостям фехтования и прелестям силовых тренировок, но и каждый раз твердил, что ей не нужно казаться кем-то другим. Что они прекрасны такие, какие они есть. С их силой, что дарована, чтобы защищать слабых, с необычным цветом волос, что люди не привыкли видеть в повседневной жизни и из-за этого не скупы на различные неприятные комментарии в их адрес. Но Кёджуро всегда повторял, что даже если их не принимают, не стоит падать духом. Рядом с ним Мицури никогда не притворялась, потому что он с самого начала принимал её настоящую. Когда девушка только прошла финальный отбор и заняла ранг мидзуното, Ренгоку собственноручно, конечно не без помощи своего младшего брата Сенджуро, что был более опытен в бытовых делах, сшил незамысловатое белое хаори для своей ученицы. Вещь хоть и казалась простой, но была одна деталь, что делала её особенной. На концах хаори, с правой стороны на подкладке, был вышит золотой ниткой иероглиф «Сакура». Как объяснил Ренгоку, он выбрал именно этот иероглиф, потому что сакура напоминает ему Мицури с её необычным цветом волос. К тому же если углубляться в символическое значение, то этот иероглиф помогает найти и сохранить яркую и глубокую любовь. А парень всегда желал девушке всего самого лучшего. Сама вышивка вышла довольно кривой, но это ничуть не уменьшало её ценность. «Давай вместе хорошо постараемся, что бы пройти этот путь! Не как ученик и учитель, но как союзники!» Девушка навсегда запомнила то чувство, когда не могла сдержать слез радости, крепко прижимая к себе хаори. — Хотя знаешь, что Шинобу - чан? — многозначно спрашивает столп любви. На что получает заинтересованное мычание от Кочо. Обе девушки уже хорошо подвыпили, что заставляло туманиться разум. Шинобу пристроила локти на деревянные доски и опустила голову на руки, поддерживая в таком состоянии зрительный контакт с подругой. — Мы не будем ничего покупать. Когда Ренгоку - сан закончит с миссией, мы договорились, что попьем чай у него дома. И я попрошу Сенджуро - куна приготовить нам сакуру-моти. Вооот такую гору, — девушка разводит руками по горизонтальны, чтобы Кочо могла себе представить точное количество сладостей. То с каким энтузиазмом рассказывает о любимом угощении девушка, веселит Кочо и она посмеивается в ладошку. — Не смейся! Это чистая правда! — надувшись, словно её действительно задело поведение Шинобу, отвечает Мицури. — Сенджуро - кун очень талантливый мальчик. У него самые вкусные моти! Скоро убедишься в этом сама. — Хорошо-хорошо, только давай для начала дождёмся, когда вернется Ренгоку - сан. — сдавшись, игриво отвечает Шинобу. Девушки продолжили разговаривать о каких-то глупостях, что не могли себе позволить в рабочее время, попутно наблюдая, как красный диск солнца медленно опускается за горизонт. Однако в этом месяце одно солнце, спрятавшись за горизонт, больше не возвратится обратно. Пламенный столп так и не вернулся с миссии. *** Погода сегодня крайне нещадна, словно так и норовила сжечь этот бренный мир до тла. И хоть на небе нет и ни одной тучки, на душе бушует безумный ураган. Две девушки Хашира стоят около одной могилы среди множества таких же гранитных памятников, количество которых не имеет конца и начала. Кладбище мечников было таким масштабным, что при всем желании пересчитать павших уйдёт без перерыва на сон суток шестеро, если не больше. На нем всегда так тихо и умиротворенно, но к сожалению, весь неистовый рев сидит глубоко внутри приходящего сюда. Организация охотников на демонов никогда не объявляет траур. Никаких пышных проводов, даже лишней минутки погоревать не находится. Вступив на этот тернистый путь, вся их последующая жизнь бесконечные похороны. Мрачная форма являлась свидетелем их нескончаемого траура. Каждый день умирает чей-то товарищ, сестра, возлюбленная. Если бы мечники скорбили по каждому павшему бойцу, у них бы не осталось времени ни для чего другого. Поэтому остаётся лишь крепче стиснуть зубы и продолжать бороться ради лучшего будущего. Однако не стоит забывать, что все истребители обычные люди, имеющие сердца. Со своими переживаниями, чувствами. И как бы глубоко ты их не прятал, они все равно никуда не денутся. Кочо и Мицури стоят около памятника Ренгоку. С его смерти не прошло и недели. Казалось вот только вчера они все болтали на очередном собрании, как один из них погребен под землю. До чего эта жизнь непредсказуемая. Ты никогда не знаешь, когда покинешь этот мир. Это может быть обычная простуда, или же несчастный случай. Это естественно. Однако, что неестественно, так это кровожадные чудовища. Можно принять любую смерть, только если она не насильственная, и уж тем более если не от мерзких лап демона. Если бы Ренгоку умер не благодаря молодой луне, сколько бы он прожил? А если бы демонов не существовало и вовсе? Нашел бы любимое дело, никак не связанное с отрубанием голов, влюбился бы и завел семью. Кёджуро был бы славным отцом. Шинобу нравился Ренгоку. Хоть она часто и не сходились с ним во мнениях, решая те или иные профессиональные вопросы, но девушка всей душой уважала этого мужчину. Кочо было горестно, но она никогда не была близка с пламенным столпом в отличие от Канроджи. Девушке и страшно представить, что творится на душе у столпа любви. Когда умер Ренгоку, она потеряла не союзника, как Кочо. Мицури потеряла учителя, лучшего друга, брата. Потеряла часть себя. Чувствуя, что больше не в силах стоять, Мицури падает на колени. Слезы застилают зеленые глаза. Канроджи лишь крепче впивается ногтями в свое хаори. Кочо садится на корточки рядом, кладя ладонь в успокаивающем жесте на плечо подруги. У Шинобу нет слов утешения, ведь она попросту не знает, что сказать. Она и сама не знает как переносить потери. Никто ей об этом не рассказывал. Они просто обязаны двигаться дальше и все. Страдать могут лишь гражданские. В отличие от них, такой роскоши у столпов не имеется. Слишком многое лежит на плечах Хашира, чтобы давать волю эмоциям. Хочется верить, что время лечит, но Кочо давно выяснила, что это глупая ложь. Опустошение от потери останется с тобой навсегда. Пройдёт неделя, месяц, год, оно никуда не исчезнет. Время не лечит, оно учит терпеть боль. *** Несмотря на потерю одного из Хашира, часы не остановили свой ход. Солнце сменяло луну и так изо дня в день. Все шло своим чередом. Мечники, что сопровождали пламенного столпа на миссии практически закончили свой курс лечения и на данный момент проходили оздоровительные тренировки. Кочо заметила, что их настрой кардинально отличался от того, что был после сражения с пятой низшей луной и его паучьим семейством. Наблюдав за ребятами, и то с каким энтузиазмом и рвением тренировались мечники, девушка мысленно улыбнулась. Господин Ренгоку был не только сильным воином, но и талантливым воодушевителем. «Разожги в сердце пламя» и они разожгли, бережено оберегая зародившийся огонь внутри себя. Пламя, что согреет в холодный вечер зимнего месяца, но может и погубить, если не уследить за его интенсивностью, испепеляя все вокруг, оставив после себя лишь обугленные останки и заставляя погореть самому. И как же Кочо хотела бы, чтобы мальчики не переступили эту опасную грань, как когда-то перешла она сама. Помимо знаменитой троицы в поместье восстанавливались и другие охотники организации. Не успела Шинобу отойти и на пару метров от додзё, оборудованного для обучения мечников, как до ушей долетел отчаянный крик одной из девочек. Кочо за несколько мгновений преодолевает расстояние и женским глазам предстает такая картина: девочки младшего возраста, переживая за старшую подругу смотрят за тем, как Хашибара, чуть ли не брызжа слюной пытается поколотить паренька, что загородил собой Аой. Мечник был на голову меньше Иноске, однако парень хоть и невысок, но смотрит с высоко поднятой головой, словно в невыгодным положении здесь явно не он. Юноша стоит перед Аой с протянутой вдоль рукой в защищающем жесте и готов начать бой, как только Иноске выберется из натисков своих друзей, что сдерживали его от нарушения устава, ведь мечникам организации охотников на демонов не положено устраивать междоусобицы. — Ты что себе позволяешь? Она же девочка, — с укором говорит темноволосый парень, все ещё прикрывая помощницу поместья, одетую в форму истребителя, отдающего синеватым оттенком, а её вечно собранные в два хвоста волосы, прядками выбивались из прически. Аой лишь надменно прыскает и складывает руки на груди. — Мне не нужна ничья помощь, я и сама о себе могу позаботиться. Однако оба парня оставляют сказанное девушки без внимания. — И что с того? — отвечает вопросом на вопрос Иноске, не понимая при чем здесь то, что в штанах у этой девчонки. — А с того, что ты не можешь её бить, даже несмотря на то, что она тебя шлепнула во время тренировки. Девочки хрупкие и их нужно защищать, — уверенно объясняет парень несмышленному товарищу. Иноске тут же заходится фирменным хохотом. — Хрупкие? — парень бросает взгляд в маске на Аой. — Ты хочешь сказать, что она слабая? Я чуть обратно в горы не отлетел при её ударе. Хашибара неловко закашливается, поправляя свои слова. — Точнее мог, если бы я был слабее. Сейчас то я сильный. Никто мне ни по чём, — подтверждая свои слова, парень в маске безуспешно пытается дотянуться рукой до надоедливого коротышки. — Ты уж тем более мне не ровня, мелкий корнеплод, я тебя как желудь разгрызу. Хашибара предпринимает ещё несколько попыток освободить руки из хватки друзей. Вырываясь, скрученный мечник попадает Зеницу локтем в паховую область. Ранее услышанный крик Суми, сейчас показался бы незначительным писком. Ведь то с каким напором закричал Агацума больше смахивало на звуковую атаку в сотню децибел. Парнишка упал на татами, держась за ушибленное место словно его достоинство отрезали клинком ничирин. Кочо порядком надоел этот спектакль, поэтому девушка решает поставить точку в этом странном споре. Встав между парнями, как дамба, сдерживающая буйное море от простого провинциального города, девушка смотрит на каждого мечника по очереди. — Иноске - кун, то, что ты видишь в Аой силу, это замечательно. Так и должно быть. В первую очередь Аой член организации охотников на демонов, заслуживающий уважения и только потом уже обычная девушка. Однако, — Кочо выдерживает небольшую паузу. — Раз она одна из истребителей, то она твой союзник. Девочки делают все, чтобы вы быстрее пришли в форму, поэтому неприлично с твоей стороны применять грубую физическую силу в сторону одной из них. Хотя ты же рос без воспитания, милый Иноске. Никто не обучал тебя манерам. Вечером мы могли бы с тобой поизучать правила этикета и как стоит вести себя в обществе. Шинобу понимающе хлопает Иноске по голове маски. Когда парень хотел сказать что-то привычно грубое и отрицающее слова девушки, столп обращается ко второму участнику конфликта. — Милый… — Кочо пытается вспомнить имя, восстанавливавшегося в её поместье, мальчика. — Кэтсеро Харада, госпожа, — подсказывает мечник, после любезного поклона. — Милый Кэтсеро, у тебя доброе сердце, раз ты решил защитить Аой, — лепечет Шинобу, нежно поправив причёску мальчика. — Ты хороший человек Харада - кун, но впредь стоит спрашивать нужна ли твоя защита. Непрошенная помощь зачастую может сыграть с тобой злую шутку. Девушка бросает взгляд на руку своего собеседника и от увиденного сводит брови к переносице. Ранее мятная форма на плече Кэтсеро приобрела бордовый оттенок. — Из-за твоей неосторожности у тебя открылась рана, а значит восстановление займет ещё несколько дней. Проследив за взглядом столпа, Кэтсеро в неверии смотрит на свое плечо. Он дотрагивается пальцами до багрового пятна в проверке реально ли это, или ему просто кажется. Однако, когда липкая алая жидкость остаётся на подушечках пальцев, мальчик понимает, что рана, что он получил несколько дней назад, действительно начала кровоточить. — Пойдем, нужно поменять повязку, — приглашает Шинобу, дотрагиваясь до здоровой руки мальчика. — Девочки, продолжайте тренировку с остальными. Получив одобрительный возглас, Кочо одаривает всех присутствующих миловидной улыбкой и стремится к выходу из додзё. Кабинет миниатюрных размеров находился на солнечной стороне, поэтому незатейливые лучи солнца освещали некоторые из предметов в комнате, пробиваясь через чуть открытое сёдзи. В одной из сторон комнаты в углу стоял тростниковый деревянный шкаф, хранящий в себе лечебные средства. Мебель всегда находилась плотно закрытой, для того чтобы проворные солнечные зайчики ненароком не испортили медикаменты раньше предполагаемого срока годности. Несмотря на достаточно маленькую площадь, комната не кажется тесной. Все благодаря грамотному размещению мебели и минимализму в деталях. Шкаф, около него стоит рабочий стол с аккуратно сложенными бумагами и парочкой книг, лежавших друг на друге, над столом развешаны многочисленные записи и выписки из разных книг по фармацевтике, около рабочего места находится простой коричневый стул. Все выглядит обыденно и не примечательно. Взгляду даже не за что зацепиться. Но все же что-то было в этой скучной рабочей атмосфере, что заставляло восхищаться. Кочо никогда не искала помпезности в деталях, как Узуй. Зачастую совершенно незаурядные вещи хранят в себе самые теплые воспоминания. И речь далеко не только о вещах. К тому же вечный порядок искоренял любые возможные случаи антисанитарии. Все это показывало с каким профессионализмом девушка относится к своему делу. Шинобу подталкивает парня вперед, приглашая того сесть на стул в ожидании, пока сама Кочо достает нужные медикаменты из шкафа. — Оголи плечо, Кэтсеро - кун, — просит девушка, попутно смачивая вату антисептиком. Парень послушно расстегивает пуговицы мятной робы, заставляя вещь осесть на бедрах. — Голова кружится? — получив отрицательный ответ от мальчика, Кочо поддевает окровавленную повязку длинными пальчиками с аккуратным маникюром, освобождая кожу от липкой марли. Шинобу подносит пропитанную хлоргексидином вату к ране охотника. Как парень не старается не подать виду, из плотно сжатых уст мечника всё же срывается шумное дыхание. Вместе с этим Харада супиться, морща лоб, но тут же старается вернуть умиротворенное выражение лица в попытках показать столпу, что все нормально. Девушка мысленно ухмыляется. Кочо с нежностью дует на обрабатываемый участок кожи для того, чтобы облегчить неприятные ощущения Кэтсеро. Получая в ответ смущенную улыбку в знак благодарности, Шинобу заканчивает с дезинфекцией. Несколько достаточно тугих, но не настолько чтобы перекрыть кровообращение, циркулярных витков вокруг плеча и хозяйка дома бабочки завершает перевязку. — Отныне будь аккуратнее. Кэтсеро энергично надевает рубашку обратно на плечи. Закончив с линией пуговиц, парень смотрит на спину девушки, пока та убирала на место пригодившиеся медикаменты. — Такими темпами дыру во мне выжжешь, — безобидно отзывается Кочо, прикрывая дверку шкафа до характерного щелчка. Шинобу разворачивается к собеседнику лицом, слегка склонив голову в бок в немом вопросе. — Ты можешь идти отдыхать. Взгляд охотника мечется от двери из рисовой бумаги до проницательных фиалковых глаз, затемняющихся к низу радужки. Кочо видит сомнение на лице Кэтсеро, как идет противостояние внутри него, словно он рассчитывает все за и против мысли, зародившейся в его голове. Мальчик видимо все же принял одно из решений, разрушая неловкую тишину: — Я совсем не устал, может я могу вам чем-то помочь? Несколько мгновений столп насекомого лишь растерянно моргает. После около её глаз пролегли маленькие морщинки, а уголки губ дёрнулись вверх. Девушке приятно, что Харада прислушался к её совету и изначально уточнил о необходимости помощи, а не бросился сломя голову кому - либо пособничествовать. Кочо никогда бы не заставила работать ни одного из мечников, что восстанавливались в её доме, но видя этот задорный блеск в голубых глазах, в голове Шинобу зарождается идея о чем попросить Кэтсеро, что не навредила бы его здоровью и даже наоборот, поспособствовала выздоровлению. — Мне нужно собрать выросшие лечебные травы на заднем дворе, составишь мне компанию? Кочо была убеждена, что в жизни не сыскать собеседника задорнее Ренгоку, однако Харада целиком и полностью перевернул мировоззрение столпа в этом вопросе. Кочо ощущала кончиками пальцев, как незримую материю, излучаемые парнишкой запал и детскую наивность. Казалось все в этом мире может подарить парню воспоминания о пережитой им когда-то забавной истории. Как оказалось Кэтсеро Харада — пятнадцатилетний юноша, живущий с матерью и отцом внушительного возраста. До того как парень вступил в ряды охотников на демонов, жили они все вместе в небольшом провинциальном городе на окраине около леса. У них была небольшая халупа, которая дышала наладом. Харада старший каждый день ремонтировал крошечный дом, но как назло в этом жилище вечно что-то ломалось, словно насмехаясь над его жителями. Так как его родителям далеко за пятьдесят, Кэтсеро с юного возраста брался за любую работу, что могла принести хоть какой-нибудь доход в их семью. Иногда парню приходилось исполнять совсем унизительные, грязные поручения, однако возвращаясь домой, он никогда не оставлял себе и сены, всегда отдавал все до последней монеты. Все йены, полученные тяжелым трудом. Несмотря на то, каким способом зарабатывались денежные средства, он рассказывал родителям, что местный пастух был сегодня крайне щедр. Кэтсеро не нравилось врать, но он не хотел как-либо пугать или заставлять родных волноваться. Ни старый дом, ни содранные в кровь пальцы не делали Кэтсеро несчастным. Хоть жизнь их не была проста, она была полна любви, как и миска отварного риса, что мать готовила для них по утрам, пока отец собирался на работу, попутно поругивая их ленивого пса, чью шерсть окрасили седые пряди, словно кто-то вплел ему серебрянные ленты. Он выглядел, как отец Кэтсеро в животном обличии. Словно кто-то нарисовал карикатуру и подарил ей жизнь. Мальчик поделился, что обычно, когда чешет Иоши за ушком, он ластится, прямо как его папа благовейно растворяется в маминых руках. Не зря же говорят, что питомцы похожи на своих хозяев. — Кэтсеро - кун, почему ты решил вступить в нашу организацию? — интересуется девушка, пока ладони её протиснуты в зеленые стебли растений, что по возвращении в поместье нужно будет промыть и оставить сохнуть. Руки парня также заняты срезанием лечебных трав. Не сдержав внутренний порыв он подносит одно из соцветий к носу, вдыхая аромат. Пыльца попадает в рецепторы и нос парня начинает судорожно сжиматься в предвкушении защитного рефлекса. Однако пальцы девушки оказываются на переносице Кэтсеро быстрее, предотвращая будущую катастрофу в виде разлетевшихся в сторону драгоценных трав. А после она снова возвращается к сборке. — К нам приходил истребитель, когда в нашем поселении пропала девушка. И в тот же вечер он принимал от нее слова восхищения и благодарную улыбку. Я захотел стать таким же мужественным, что сможет защитить будущую жену в сложную минуту, — Харада смущенно чешет затылок. — К тому по продвижению службы я смогу больше зарабатывать и моим родителям не придется работать. Руки девушки ненадолго замирают в траве. Она ожидала услышать трагичную историю, содержащую в себе убийство чуть не всего посёлка, а оказалось парень стал мечником ради гипотетического будущего с какой-то девушкой. Презренный укол тревоги задевает где-то глубоко внутри. В голове Кочо уже давно закрепилось правило, что люди, решившие отдать свою жизнь служению ради лучшего будущего, потеряли какого-то из близких, из-за чего отчаяние и гнев взяли вверх, перекрывая другие чувства. Или же обладали нездоровым чувством долга и синдромом спасателя. Выходит Харада из второй категории. Если парень действительно желал счастливо жить семейной идиллией, он должен был и за километр обходить их организацию. Девушка сбрасывает с себя наваждение. Ей нет дела до будущего этого мальца. В конце концов они все пешки в этой бесконечной битве против вселенского зла. Шинобу уважает парня за его выбор, но он слишком наивен. Ему повезёт, если доживет хотя бы до совершеннолетия. Кочо укладывает в корзинку последние ростки и отряхивает форму на коленях. Передав плетенное изделие в протянутую руку парня, они оба направляются к поместью. *** Комнату полностью окутал мерзотный металлический запах, но никто из присутствующих не обращает на него никого внимания. Множество кусков тканевой марли, пропитанной артериальной кровью, образовали приличную горку около операционного стола. В поместье поступило трое тяжелораненых бойцов. Двое мечников отделались переломами, один был в особо тяжелом состоянии и до сих пор он жив лишь благодаря тому, что Какуши вовремя оказали возможную первую помощь. Зрелище было не из приятных. Парню оторвало большую часть правого бедра и в месиво разорванные лоскуты кожи из которых выглядывала бедренная кость кричали о помощи. Каков был ужас Шинобу узнать в перекосившемся от боли лице, знакомые черты. Черты лица парня, что восстанавливался у нее несколько недель назад и лепетал о желаемой женитьбе. Кочо не верила, что мальчик доживет и до двадцати, но пятнадцать? Это слишком рано. Пот стекает по спине Кочо, но девушка настолько сосредоточена, что забывает даже моргать. Шинобу не была хорошо эрудированна в области хирургии, в отличии от её сёстры, но неутешительное сокращение штаба врачей не оставляло другого выбора. Многие из новобранцев попросту не выдерживали давления. Одно дело врачевать над деревенским ребёнком, что подхватил хворь, другое же оперировать ребенка того же возраста, потерявшего несколько конечностей; с переломанными ребрами; деформированным телом; костями, вывернутыми под неестественным углом. Самая страшная смерть не на боле боя — она на операционном столе, когда шансы выжить настолько крошечны, что их практически нет, но ты продолжаешь бороться с надеждой на лучшее. — Придется ампутировать, — голос одной из медсестер. Кочо кивает в знак согласия. Шинобу максимально собрана. Девушка осознает, что нервничает, но Кочо не позволит трясущимся рукам испортить операцию. Шинобу сжимает ладони в кулак до побелевших костяшек и приводит дыхание в порядок. Она готова. Она не позволит ему умереть на этом столе. Он просто не может умереть сегодня. *** Женщина, что была старше и опытнее столпа насекомого, молча отходит от пациента, сняв с головы шапочку. — Он не дышит, — замечает столп насекомого, не понимая реакции хирурга. — Почему он не дышит? Шинобу теряла любое самообладание. Операция длится уже больше пяти часов. Все нервы на пределе. Она подходит к Кэтсеро и начинает сердечно-легочную реанимацию. Руки в замке ложатся на солнечное сплетение. Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять. Вдох И месяца не прошло, как он рассказывал ей о своей семье, ради которой он готов на все. Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять. Вдох Его собачку зовут Иоши, что живет с пожилыми родителями. Она старенькая и глуховата на одно ухо. Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять. Женская ладонь ложится на плечо столпа. — Шинобу - сан, он мёртв. Разрыв вены вызвал отказ и так слабого сердца, — горестный, но спокойный тон. Однако девушка лишь спихивает с себя чужую руку, не желая принимать услышанное. И лишь пульс собственного сердца заставляет прокручивать отторгаемые разумом пугающие мысли. Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять. Вдох Он так любит токпоки, что выкрал один у Аой прямо под носом. Но его хорошее воспитание не позволило ему без зазрения совести насладиться сладостью и он тут же положил пряность на место. Кэтсеро понимал, что получит нагоняй от заметившей его девушки, но все равно поступил, как считал нужным. Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять. Вдох. И ничего. Никакого отклика. Ярко голубые глаза, что так и светились невинностью, больше не откроются. Мальчик уснул навсегда. Шинобу прекращает все попытки и отходит от койки, презренно склонив голову. Она собирает последние крупицы самообладания и поднимает глаза на остальных врачей. Кочо не позволяет ни одной эмоции вырваться из-под маски. — Он был славным бойцом. Приберитесь здесь, пожалуйста. Я пойду пока проведаю остальных. — не дожидаясь ответа, девушка скрывается за сёдзи. Кочо не знает куда направляется. Словно призрак она шатается по многочисленным коридорам поместья. В голове с корнем засел истошный крик Кэтсеро, что очнулся от анестезии и ощущал каждой клеточкой тела невыносимую боль. Такого не должно было произойти, врачи рассчитали нужное количество лекарства, положенное на его возраст и весовую категорию. Все же они где-то просчитались. Крик продолжался недолго, медсестры оперативно ввели дополнительную дозу, но он навсегда запечатался в голове охотницы. Отчаянный вопль, что будет не раз будить девушку по ночам. Харада был не первым умершим на руках Кочо бойцом. Их насчитывается десятки. Так чем же этот мальчик отличается от других? На самом деле ничем. Девушка не могла смириться со смертью и предыдущих охотников, но она прятала эти чувства далеко в чулан собственной души. Но ничто не безгранично, и тысячи подавленных эмоций начали медленно выталкивать друг друга из тесной битком набитой кладовой, вытесняя наружу ненавистные эмоции от которых девушка так яростно пыталась сбежать. Внезапно Кочо поняла, что уже какое-то время слышит как кто-то с ней говорит. Мозг воспринимал речь, но не регистрировал её, и для Шинобу она оставалась белым шумом на заднем плане. Так бывает, когда мозг выхватывает окружающую действительность не сразу целиком, а кусками, отдельными фрагментами. Так ему проще адаптироваться и перенести шок. Девушка поворачивает голову в сторону звука и видит никого иного, как столпа воды. Значит Томиока был тем кто прибыл мечникам на подкрепление. Его лицо вновь ничего не выражает, кроме того как выдержанную серьезность. Это начинает порядком выводить девушку из себя. Она вновь старается привести дыхание в порядок, чтобы утихомирить нарастающий гнев. — Кочо, с тобой все нормально? — А что со мной может быть не так, Томиока — сан? — она вдруг замечает, что её руки пусты и ничем не заняты. Девушка разворачивается к столпу воды спиной, стараясь вместе с этим избежать дальнейшего разговора и подходит к одному из ящиков, она начинает внимательно что-то искать. Однако заржавевшая петля заедает и не дает выдвинуть ящик. Несколько тщетных попыток, заставляют девушку отчаяннее тянуть за ручку. Но когда ящик все же не поддается, Кочо, чуть ли не пиная, возвращает его на место. Она склоняется над деревянной гладью, слушая как ее сердце бешено отплясывает ритм, которое так и норовится вырваться из грудной клетки. Шинобу испускает прерывистый вздох. Больше всего ей хочется выковырнуть этот гнев, засевший внутри у нее горящим угольком, и восстановить самообладание, стремительно утекающее сквозь пальцы. Столп насекомого чувствует как ладонь парня легла ей на плечо. Она рывком её сбрасывает, на каблуках разворачиваясь к Гию. Девушка не рассчитала того, что будет стоять к мечнику чуть ли не в притык, а ящик за спиной не даст ей увеличить дистанцию. Но Шинобу лишь выпрямляет и так идеальную осанку и выше задирает голову с яростью смотря в глаза напарника. — Да, со мной не все в порядке и что? Считаете себя лучше меня? — девушка прыскает, она тычет пальцем в грудь столпа воды. — Знаете что, Томиока — сан? Вы заносчивый, глупый, не обладающий эмпатией человек. Девушка акцентирует внимание на каждом уточнении вместе с этим вновь и вновь возвращает палец в место на груди Гию, словно стараясь вместе с этим дотронуться до его сердца. — И вообще, вы мне донельзя противны, — выплюнув слова, словно яд, девушка уже собирается оттолкнуть парня, как происходит то, чего она никак не могла ожидать. Даже к своему удивлению, Томиока обнял её, точнее постарался воспроизвести тот жест руками, что был хорошо ему известен в детстве, раньше он часто обнимал свою сестру, что также взрывалась на него в неудачный день. Парень давно забыл как это делается, поэтому жест вышел немного неуклюжим. Он ничего не говорит, лишь стоит прижимая к себе хрупкое тело. Кочо в растерянности. Это неправильно и смущающе. Он должен был отругать её в ответ или же развернуться в излюбленной манере и молча уйти. Девушка решает все же выбраться из иррационального жеста, как в нос ударяет запах хвои и дегтярного мыла, чем судя по всему была выстирана форма столпа воды. И вот Шинобу снова семь и её нежно обнимает отец перед сном. Чувство ностальгии, смешавшееся с отчаянием, горестью и злостью заставляют девушку отключить здравый смысл. Она растворяется в медвежьих объятиях и впервые после смерти Канаэ разрешает себе тихонько заплакать.