2555

Лёгкий ветерок шевелил листьями на деревьях, будто шептал что-то им, а они смеялись в ответ. Но смеялись не только листья, но и вся природа: каждая травинка, каждый кустик, каждый цветок, ветки, деревья, чёрная земля, песок, попел… Океаны показали своё величие, покарали людей виновных и невиновных, забрали тысячи жизней всех существ. Япония, Северная и Южная Корея, Австралия, Индонезия, половина Индии и Китая, Вьетнам, Таиланд, Мадагаскар, Турция, Италия, Испания, Франция, Англия, половина Украины и Польши, Германии, Норвегия, Финляндия, Север и Запад России, половина материка Африки, Америки, Гренландии, почти вся Антарктида — пошли под воду. Тихий, Индийский, Атлантический, Северо Ледовитый океаны разбушевались в 2555 году. Из-за глупых властей, глупых людей (рабов без души), что повиновались властям, подчинялись каждому словечку всего одного человека — президента, войны не прекращались. Властям нужны новые земли, новые ресурсы, а люди, как овцы, подчинялись и убивали друг-друга, захватывали земли, использовали все способы, чтобы заполучить желаемое его правителем. Из-за развитой технологии, многоядерного оружия, химии, взрывов, от которой земля содрогалась, люди падали на колени и молились всем богам и разным верам, только бы этот хаос остановился. Небо окрасилось в красный цвет, земли окровавленные, сожжены. Это всё привело к расколу Земли, к действиям вулканов, множество районов, улиц, полей исчезли из карты мира, а на их месте появились огромные ущелья. Это и называется концом света? Когда на Земле творится хаос, у людей срабатывает режим «самосохранения», они бросают друзей, родных, детей, и спасаются сами. Множество разных рас собрались в одном городке, кто успел убежать, спастись от хаоса, ночами не могут спокойно спать. Перед глазами тот ужас, те руки смерти, что ловили каждого человека, каждое животное и тащило за собой. 2555 год — поистине самый худший год со дня рождения человека на земле. Земля отдавала людям всё — свой чернозем, чтобы могли выращивать овощи и жить не голодая, посылала дожди и солнце, чтобы всё вовремя дозревало, чтобы плоды были хорошими, полезными для человека. Земля терпела даже то, когда люди вырубали лес, чтобы зимой топить в печках и греться, она дарила им всё, но со временем это прекратило ценится. Земля терпела, когда топтали её, покрывали толстым слоем бетона, прокладывали асфальты вдоль и в поперёк, она выдерживала на себе огромные небоскрёбы, пускай они и весили слишком много. Земля терпела войны и принимала все взрывы на себя, весь огонь, горела — но терпела. Она принимала в себя мертвые тела людей, чтобы они наконец-то обрели покой. А чем же отплатили ей люди? Душили её, убивали каждый гектар земли ради своих прихотей, своих статуй, домов и прочей чепухи, загрязняли моря, леса, поля. Земля терпела и надеялась, что люди наконец-то остановятся, но им всё было мало. Людям — похер, властям — мало. Казалось бы, Земля просила помощи у вселенной, но её и там никто не слышал. Оставшись совсем одной, у неё не осталось выбора, как прекратить все свои тысячелетние страдания. Первое, что людей встретило в 2555 году — это пожары. Горела земля, поля, дома, люди. Дождя и снега не было около месяца, а солнце давало температуру выше сорока одного градуса. Это привело к тому, что люди начали уезжать к морям, чтобы окунуться в воду, много экспедиций отправилось к Северному полюсу и Антарктиде, чтобы перевозить лёд и создавать искусственный дождь. Но и там многих постигла беда. С морей начали приближаться штормы, многие судна затопило, а воды начали выходить на берега. За этим последовали вулканы, что начали извергать лаву. Спустя часа надвигались штормы, смерчи и сносили всё на своём пути, дождь тушил пожары, заставлял людей забиться в свои норы и не выползать, смерчи разносили дома, вырывали деревья и выбрасывали в другие части, куда не дотягивались. Дождь шёл месяц. Из-за огромного количества моря, океаны, бассейны, реки и озёра выходили из своих берегов. С каждым днём в новостях мелькали кадры наводнения, как маленькие города шли под воду. Учёные строили теории, когда всё окончится и где будет безопасно. Теоретики из США кричали, что нужно ближе к центрам материков, европейцы утверждали, что не стоит так паниковать, азиаты предвещали полный потоп, а русские кричали, что Россию ничто не затопит. Люди в паники, войны, что длились около трёх лет, объединённая Россия, Япония, Китай, Белоруссия, Франция против Америки, Германии, Польши, Украины, Англии, — прекратились. Война забрала тысячи жизней, а природные катаклизмы заберут миллиарды. Люди убегали кто куда, некоторые к центру, как и говорили американцы, некоторые в Россию, верили в её мощь. Но власти и на этом отыгрались. Огромные деньги вываливали за пропуски на границах. Бедным ничего другого не оставалось, как ждать своей кончины. После этого начались землетрясения, большие дома падали и раздавливали всё под собой. В земле появлялись маленькие длинные отверстия, которые разрывались с каждым разом всё больше. Они становились широкими как двухполосные и четырёхполосные дороги. Люди, города — всё проваливалось в бездну.

***

1 августа. В тонких, почти картонных стенах, раздаются шаги по скрипучему полу. Слышно звук тикающей стрелки настенных часов с изображением внутри петуха. Время четырёх утра. На втором этаже раздаётся новый скрип шагов, более шустрых. Слышен щелчок, и тухлый свет освещает деревянные ступеньки на втором этаже. Спустя ещё несколько секунд оттуда показывается коричневый мягкий тапок с изображением зайца. Следом второй. Широкие серые пижамные штаны со шнурками на талии, которые не были завязанными, и длинный в бело-синюю полоску халат почти к лодыжкам. Потребовалось всего минуты, чтобы оказаться на первом этаже. Волосы разбросанные в разные стороны и образовали лёгкое гнёздышко, сонные глаза со слегка приоткрытыми веками. Красные губы с высохшей слюной в левом уголке рта, и маленькая черная точка на линии нижней губы. — Чонгук, это ты? Парень немного мешкается, указательным пальцем правой руки вытирает засохшую слюну из-за сладкого сна и сгибает пальчики в кулачки, начиная протирать глаза, что снова слипаются. Они и без того были красные. — Да, это я. Я разбудил тебя? Извини. Чонгук снимает со своего плеча тёмно-зелёную армейскую сумку и кладёт на пол, где стоят несколько пар обуви, затем снимает свои большие черные ботинки и ставит возле стены, чтобы никто не споткнулся случайно. После снимает черные перчатки и такого же цвета куртку-плащевку, вешая на вешалку. — Тебя так долго не было. Я с Чонсаном волновались, не случилось ли чего-то с тобой и твоей экспедицией. Ким наконец-то полностью распахивает свои глаза и смотрит взволнованно на парня. Нос немного краснеет, из-за тухлого света видно мешки под глазами и слегка тёмные круги. Когда-то это была красивая песочная кожа, что будто светилась от лучей света, а сейчас она стала слегка бледной, сероватой. — Извини, малыш. Были кое-какие трудности. Но я живой. Всё хорошо. Тэхён хочет верить этим словам, но в теперешнее время это слишком сложно. Тяжело верить в хорошие слова, что когда-то радовали душу. Те тёплые слова, от которой хотелось улыбаться широко и кричать на весь мир, что ты счастлив, что влюблён. После потери родителей ему больше не хочется улыбаться. Он смог выжить благодаря тому, что находился в Канзас-Сити, будучи ещё студентом. Новость о том, что Корея пошла под воду сильно ударила, и не отвечающие на звонки родители заставили Кима упасть в глубокую депрессию. Весь ужас, что происходил вокруг, для Тэхёна не был важным, потому что он остался один. Только благодаря встречи с Чонгуком, который успел неделю до того, как Лос-Анджелес пошёл под воду, приехать в Канзас-Сити по поручению начальника из фирмы. Чонгук подходит к всё ещё сонному парню и обвивает его талию своими слегка холодными руками. Опускает широкие напряжённые плечи и утыкается лбом в ключицу Тэхёна. Он неделю мечтал это сделать, прижаться к любимому телу и наконец-то почувствовать спокойствие, расслабиться и произнести: "Я дома". Но Чонгук никогда не может сказать эти мысли вслух, потому что знает, их настоящий дом давно ушёл под воду.

24 марта

Последний автобус успевает проскочить перед расколом дороги. Он мчится к центру, везёт людей, что ищут спасения. Среди них и Чонгук, у которого важное поручение. Из Лос-Анджелеса требуют больше машин и вертолётов, пока сильные ветра успокоились. Нужно перевести оттуда людей, потому что вода затопила уже некоторую часть города. Чон напуган, как и другие люди. Всего пару минут назад они все чуть не упали в ущелье, где навсегда могли распрощаться из жизнью. Парень никогда не верил в чудеса, и тем более был атеистом. Но сейчас, всего на секунду, ему захотелось поблагодарить кого-то. Около шести часов вечера автобус останавливается в центре Канзас-Сити и высаживает пассажиров. Понадобится время, чтобы проверить новые дороги, которые помогут машинам передвигаться. Ещё много людей осталось перевести, и власти хорошо осведомлены тем, что не каждому выйдет это сделать. Даже выпустили указ отбирать детей и отвозить в безопасные места, потому что они ценнее за остальных. Но никто не принял того факта, что дети слабые, и не приспособлены к физической силе. Только об этом выжившие будут думать потом. Чонгук отдаёт нужные документы и решает заскочить к родному брату, что жил и работал в этом городе. Только благодаря старшему Чону он смог учиться и найти работу в Лос-Анджелесе. Братья потеряли родителей три года назад, когда разбился самолёт. Они хотели прийти на день рождение Чонсана, сделать подарок своим визитом, но в итоге сделали этот день самым худшим для своего сына. Парень убирает галстук со своей шеи и засовывает в карман чёрных брюк, после расстегивает татуированной рукой две верхние пуговицы на своей сорочке. Пиджак не решается снять, так как холод может наступить в любой момент. Чонгук не из тех людей, что будет паниковать из-за конца света. Он с достоинством примет свою кончину, только бы помочь остальным. Чон рисковал и сейчас, когда много часов потратил на приезд в этот город, потому-что не всё транслируется по телевизору, и мало кто знает о настигнувшей беде Лос-Анджелеса. Парень принимает это как долг. Возможно, на него так повлияла армия, когда решился в двадцать три года туда отправиться, или же любовь к людям, пусть и знает, что есть множество жестоких не заслуживающих никакого прощения. Даже перед концом света Чонгук пытается мыслить здраво и быть позитивным, у всём ищет плюсы и минусы, свешивает их на часах огромных весов, и делает выводы, которые всегда оказываются верными. Человек стратег — именно так называют его коллеги и знакомые; Маленький дурачок — а вот так прозвал его брат. Чонгук подходит к знакомому двору и стоит около калитки недолго. Этот район всегда был тихим и каким-то особенным. Даже сейчас во время апокалипсиса здесь очень тихо, и, казалось бы, именно это место любит сама Земля, потому что кроме разбросанных веток на дороге всё целое. Нет трещин в земле, поваленных с корнями деревьев, нет разрушенных домов и не валяются тела умерших. Возможно, здесь ступала сама нога Бога. Чонгук не хочет верить в эти бредни, но другого объяснения не может найти. Во дворе было очень чисто. Подстриженной ровно газон, маленький прудик с рыбами, которые могут побаловаться на солнце и спрятаться в тени за деревом, что растет рядом. Плакучая ива. Чонгуку всегда казалось это место таинственным и волшебным. Под ней и от дождя укрыться можно, и от жаркого солнца. Слегка скрипнула дверь, и на пороге в тапочках, синих шортах и зелёной футболке с кружкой кофе в руках и очках появляется Чонсан. Он опрокидывает младшего брата удивлённым взглядом, а после появляется растянутая сладкая улыбка, в глазах читается любящий взгляд. Старший срывается с места и быстро ступает к калитке, возле которой стоит Чонгук. Объятия кажутся очень крепкими, тёплыми и такими жаждущими, что даже кружка с кофе за спиной не мешает. — Меленький дурачок. Только сейчас решил переехать ко мне? Я тебя уже больше месяца прошу это сделать. Чонгук растягивает губы в довольной улыбке и хлопает ладонями по спине брата. Они не виделись больше года из-за работы и плотного графика, а когда началась беда во всем мире, так вовсе времени не хватало даже на телефонные звонки. Младший всё время в разъездах, старший в департаменте. Дел навалилось ещё больше, помимо войны, что длилась, добавились множественные смерти людей, потеря имущества и пропажи самолётов, кораблей. — Я просто в гости зашёл, дела были. За неделю обратно возвращаюсь. — Даже не думай, я тебя не отпущу. Ты слышал, что у вас там творится? — Всего немного затопило. Надеемся, что весь город не утонет. — Корея, Япония, Тайвань, Мадагаскар уже страдают. Почти половина страны под водой. Чонгук тяжело вздыхает и разрывает их объятия. Не об этом ему хотелось начать разговор с братом, которого долгое время не видел. Но сейчас такое время, что все только и шепчутся о бедах. Чон бы с радостью сел в ракету и отправился в космос, только бы не слышать всего. — Лос-Анджелес огромный. К тому же я далеко от моря живу. Он пытается разгладить как-то напряженную обстановку. Но Чонгуку иногда кажется, что это не Чонсану 32 года, а ему. В свои 28 лет он размышляет лучше за старшего брата. Пускай и работает на человека в фирме, не является чем-то важным для множества людей, который решает судьбы граждан, но зато пробует спасти хоть кого-то. Делает всё, что в его силах. — Чонгук... — Чонсан, я уже не ребёнок. Чонгук тяжело вздыхает и кладёт свои ладони на плечи брата, слегка сжимает их и смотрит в тёмные глаза напротив. Это наследственное в их роде. У каждого цвет глаз темнее ночи. — Пожалуйста, позволь мне самому решать, что делать со своей жизнью. — Я не могу потерять ещё и тебя, Чонгук. Пойми это. — Я останусь только на две недели, договорились? Чонсан расплывается в довольной улыбке и попадает на уловку младшего брата. Он надеется, что за две недели сможет убедить Чонгука остаться здесь с ним, будет пробовать все методы, только бы тот не захотел побыстрее убежать в свой город и к своей работе.

28 марта

Чонгук с Чонсаном решили немного развеиться, выключить телевизор, радио и даже телефоны от каждоминутных новостей. Устали оба. Устал весь мир. Люди в панике убегают, ищут спасения, власть наживается на этом, оставляют пожилых на верную смерть, сбрасывая всё на то, что от них никакого толка и только под ногами путаются. Случился какой-то взрыв у НАСА, но об этом детально не говорят, потому что правительство снова же суёт свой нос и не даёт людям достоверной информации. Недавно были новости об утонувших странах и городах (Лос-Анджелес в этом же списке). Чонсан благодарил себя, что не отпустил брата и теперь они наконец-то воссоединились и в какую бы беду не попали, вдвоём смогут выдержать всё. Начальник Чонгука успел вовремя также уехать и созвонился с выжившими сотрудниками, сказал не высовываться пока что, а как всё утихнет, попытается связаться с каждым. Но и так понятно, что ничего из этого не получится. Слишком много беды, никому не будет до дел восстановления фирмы. Чонгук останавливается возле переулка и поворачивает голову к брату. На лице читается недоумение. На земле к слегка разваленному дому прижимается спиной парень с голубыми как небо у моря волосами. Колени согнуты и прижаты к животу, лицо спрятал. Руками обнимает себя дрожащего. По поведению понятно, что тот плачет. Чонсан пожимает плечами и показывает брату жестом руки, мол забей на него и пошли дальше, это не наша забота. Но Чонгук не может так. Он привык отзываться на трудности людей и помогать им. Откуда у него эта черта характера — не знает. Просто не может вынести взгляда на страдающего человека. — Что случилось? Старший Чон закатывает глаза и сдаётся, потому что Чонгука даже бульдозером не сдвинуть, только задавить получится. От голоса чужого человека синеволосый вздрагивает и сильнее прижимает колени к себе. Прекращает всхлипывать и слышно только как шмыгает носом. Чонгук тихо вздыхает, чтобы не напугать незнакомца ещё больше. Медленно, почти беззвучно шагает к парню и присаживается на корочки, рукой тянется к его запястью и замирает. Только сейчас замечает на его штанах кровь. — Ты ранен? Посмотри на меня. Чонгук без колебаний хватает парня за плечи и оттягивает его от колен, чтобы взглянуть на лицо. Оно было всё в слезах и соплях, губы синие, почти бледные, глаза большие и красные. Челка прилипла ко лбу из-за влаги. Чон внимательно рассматривает его, опускает взгляд на шею, одежду. Но наличия крови нет. Тогда он облегченно выдыхает и решает, что кровь может принадлежать кому-то другому. — Пошли со мной. Не бойся, я не обижу. Чон берёт осторожно за запястье и решает помочь подняться, как вдруг замирает. Кровь и близко не чужая. Всё запястье было в порезах и крови. Чонгук ещё немного тупит, смотря на окровавленные запястья и сжимает зубы. Больше всего на свети он не терпел суицидников. — Ты с ума выжил? — Это тебя не касается. Парень с синими волосами выдаёт хриплый голос и снова опускает голову. Взгляд кристальный, и это заметно даже через зелёные линзы. Скоро близится к вечеру, и по версии Чонгука, он решил замёрзнуть и умереть такой бессмысленной смертью. И это, как не странно, выбешывает Чона ещё больше. — Ты хоть знаешь, какая это жалкая смерть? — Мне всё равно. — Ах, так тебе всё равно? Чонгука прошибает. Он начинает нервно смеяться и сильно сдавливает пальцы на чужом запястье, от чего второму приходится скривить губы и зашипеть из-за боли. От открытых ран начинает сочится свежая кровь, и сквозь стиснутые пальцы Чона виднеются красные струйки. Но он не собирается остановится, строго смотрит на парня и следом хватает за второе запястье, резко тянет и заставляет подняться на ноги вместе с собой. — Почему ты такой дурак? Сколько тебе лет? На вид не больше 24, но ментальный возраст у тебя точно не больше 12 лет. — Мне 23... — А 62 не хочешь? Что в твоей голове происходит? В мире и так хаос, каждый пытается выжить, а ты вот, убиваешь себя. Чонгук морщит лоб и хмурится. Снимает со спины свою сумку, с которой в последнее время никогда не разлучается при выходе из дома, открывает её и достает коробочку с аптечкой. Теперь по дороге много раненных встретить можно, поэтому он пытается помочь каждому как может. Чон открывает её и достаёт салфетки, левой рукой всё также держал крепко парня за руку, чтобы тот не убежал. Начинает вытирать кровь, открывает баночку с перекисью и выливает на раны. Парень тихо шипит и жмурится. Но когда Чонгук обрабатывает всё и забинтовывает, опускает свою голову виновато. — Что тебя заставило такое сотворить с собой? — Страна, в которой я жил, пошла под воду... Мои родители не выходят на связь. Я... остался совсем один. Не выучился, диплома нет. Родители обеспечивали моё обучение, и сейчас я остался без всего. Мне некуда даже пойти. Я надеялся, что умру во время какой-то катастрофы. Но всё обходило меня стороной. — Поэтому ты решил себя убить? В разговор встревает Чонсан, который всё время стоит недалеко и наблюдал за происходящим. Он не в особом захвате от брата, который бежит сломя голову помочь нуждающимся или даже не нуждающимся. Потому что он думает, что этому парнише вовсе не стоило помогать. Но снова же он не сможет ничего объяснить младшему брату, потому что тот стоит на своём. И так было всегда. Вдалеке послышался какой-то грохот и после поднялось серое облако дыма. Где-то в квартале отсюда упал девятиэтажный дом. Слышны крики напуганных людей, вой сирен. Весь тот хаос доносился к ним, где в ближайших несколько метров ничего не происходило. — Как тебя зовут? — Ким Тэхён. — А я Чон Чонгук, а это мой старший брат Чонсан. Слушай... Чонгук прикрывает глаза и пытается не злиться, отогнать мысли и голоса нашедшей беды недалеко от них и сконцентрироваться на своих мыслях и словах, которые пытается озвучить. Он всегда помогал таким людям, как Тэхён, пусть и ненавидел их за это. — Мы заберём тебя к себе. — Что?.. Ей, Чонгук, ты забыл чей это д... — А ты молчи. С тобой потом поговорю. Чон открывает глаза и уже с серьёзным выражением лица смотрит на Тэхёна, который начал мешкаться от его слов. Чонгук знает, что он откажется, так делали и многие другие, пока не находил нужную соломинку и не тянул за неё, чтобы достучаться до каждого. Так и сейчас, он пытается проанализировать услышанное и подобрать нужное выражение. Пускай и придётся потом провести дискуссию с братом. — Всего на месяц. Поживёшь с нами. Если ты не почувствуешь себя в безопасности, или ощутишь себя не в своей тарелке, можешь идти куда угодно и делать что угодно. Пойдёт? Тэхён ещё немного размышляет, опустив глаза на свои перебинтованные руки. Надеется ли он на то, что сможет обрести новый дом и новую семью? Скорее нет. Он попытается найти нового себя в новом доме и с новыми людьми. Мысль о смерти ещё не покидает Кима, но и отказать Чонгуку также не видит смысла. Тэхён в знак согласия кивает. Это всего лишь месяц, недолго.

***

1 августа. В доме царит тишина, во дворе начинает смеркаться, солнце только показывается на горизонте. Тэхён зарывает свои тонкие длинные пальцы в коричневые волосы парня, который всё ещё продолжал крепко обнимать и прижиматься к нему возле лестницы. Ким плохо спал все эти дни, потому что их вылазка должна была состоять не больше трёх дней, а здесь Чонгук пропал аж на целую неделю. Он мало ел, почти не спал, не мог ни на чём сконцентрироваться, и если бы не Чонсан, так вовсе мог с катушек слететь. У него никого не осталось кроме этих братьев, и потерять одного из них — это почти тоже, что потерять всю надежду. Тэхён облегченно выдыхает и поглаживает правой рукой по широкой спине, начинает слегка покачиваться и закрывает глаза. Он наконец-то спокоен. Его Чонгук в порядке. Больше двух недель его не потревожат, а, возможно, в этот раз дадут отдыха куда больше. Тэхён хочет в это верить. — Я вчера много еды наготовил, будто чувствовал, что ты придёшь. Пошли кушать? Чонгук тихо мычит и ещё крепче сжимает руки на талии в замок. Он голоден, но и расставаться с Тэхёном не хочет. Ему пришлось так долго ждать, чтобы снова увидеть своё солнце, через столько пройти на этой недели, чтобы вернутся домой живым. Чон не желает с ним расставаться даже в доме, и плевать, что скоро проснётся Чонсан. — Чонгук, ну же. Пошли кушать. Я рядом с тобой, слышишь? — Боюсь, если отпущу тебя, снова потеряю на неделю, или же навсегда. На лице Тэхёна появилась грустная улыбка. Планета наконец-то успокоилась, но климат сильно изменился: может весь месяц без остановки идти дождь, небо окрашенное в красно-розовый цвет. Кто-то говорил, что видел на Аляске маленькую точку синего цвета в небе, и выжившие начали надеяться, что когда-нибудь снова увидят всеми любимое и долгожданное спокойное небо. Жители городов начали понемногу восстанавливать всё, благодаря сохранившемся вертолётам и остальной техники сделали подвесные мосты, чтобы перебраться на другой бок через расколы в земле. Не каждый рискует перебраться на другую сторону, потому что не доверяют достаточно этим мостам. Из-за этого и создались экспедиции, где собирают одних мужчин и отправляют осматривать местность, искать нужные ресурсы и докладывать, что уцелело. Люди начали общаться по листам, потому что сотовая связь пропала, как и интернет. Множество телевизоров стали непригодными к использованию, и все начали пользоваться радио, чтобы хоть как-то знать, что происходит в мире. Электроэнергию стали беречь, также и с водой обходятся очень бережно. Люди напуганы, но жить нужно дальше. — Я всегда буду рядом, Чонгук. Мы же хотели ещё девочку и мальчика забрать, забыл? — А может, троих усыновим? — Не наглей. Чонгук хрипло смеется и наконец-то отстраняется от парня. Он прикасается губами к его виску и закрывает глаза. Носом вдыхает родной запах, а телом пробегают мурашки. Ему очень сильно этого не хватало, просто стоять и обнимать своего Тэхёна. Прекрасное тихое воссоединения нарушает открытая дверь в гостиной, а после у дверного косяка в коридоре появляется Чонсан в черных трусах и серой футболке. Наверное, его разбудило копошение в стенах дома. Он ещё немного рассматривает их сонно, но когда доходит, что перед ним его младший брат, срывается с места и впечатывает в стену с крепкими объятиями. Именно этого Чонгук боялся больше всего. Чонсан также волновался за Чонгука, потому что это единственный его родственник и любящий человек. Пускай и Тэхён стал частичкой их маленькой семьи, но он всего лишь парень Чонгука. Для Чонсана он почти что невестка, которая сможет уйти в любое время. Пока братья обнимались, Тэхён проскочил на кухню и стал разогревать еду. Благо, свет работает и плита включается, потому что в печке было б гораздо труднее всё готовить. Тех продуктов, что были когда-то раньше, стало очень мало. Им пришлось сзади дома сделать грядки и выращивать овощи, чтобы хоть как-то прожить и питаться. Благо, чернозем оказался плодородным, ещё месяц и можно собирать урожай. Множество людей начали жить в деревни или в городах с домиками, где можно что-то посадить. О квартирах никто не говорит, потому что перед глазами всё ещё остались падающие дома и множество раздавленных невинных душ. — Мальчики, за стол садитесь. Они любят, когда Тэхён готовит еду. У него получается очень вкусно. Свои кулинарные способности показал после того, как вышел из того сильного стресса и мыслей о суициде. Чонгук садится первым за стол и сглатывает. Они не ели почти сутки, чтобы поскорее вернуться домой и не искать ночлег на ночь. Еда выглядит аппетитно, а от упоминания того, что это готовил Тэхён, он не в силах сдержаться. Не дожидаясь, когда сядут остальные, он начинает набивать свои щеки едой. Глаза становятся влажными, но Чон сдерживается, чтобы не заплакать. Он и правда скучал по всему этому. После того, что случилось три дня назад, Чонгук думал, что больше не вернётся домой, не услышать голоса родных ему людей и не попробует напоследок вкусную еду Тэхёна. — Чонгук, не спеши. Еды ещё много. Тэхён подходит к парню и растрепывает его коричневые волосы, после целует в ушко и садится рядом. Но тот не слышит, продолжая всё впихивать в себя и сдерживать слёзы. Те мысли, что посещали Чонгука во время вылазки — самые страшные. Он никогда о таких вещах не думал. Но с появлением Тэхёна, стал волноваться за свою жизнь. Кухню наполняет легкое шипение и с радио доносится мужской голос. Все на кухне затаили дыхание и прекратили кушать. Именно сейчас скажут следующих ребят, которые пойдут на экспедицию. — Всем доброго утра. Несколько часов назад вернулась Х вылазка с задержкой на четыре дня. Все живые и целые. На эти слова Чонгук только хмыкнул и опустил голову, начиная вилкой перебирать что-то в своей тарелке. — Следующая экспедиция будет 7 августа. Это экспедиция У. Прошу участвующих явится в 12 часов дня 7 августа возле дворца культуры. Сюда входят такие люди: Джеймс Стивен, Альберто Джонсон, Ким Якобс, Джон Стилл, Ким Тэхён... После произнесённого имени Тэхёна братья повернули голову в его сторону. Остальных участников они даже не слышали. Это будет первая вылазка парня. Чонгук сжимает сильно вилку и бросает строгий взгляд на Чонсана. — Откуда им знать, что он жив? — Чонгук... — Откуда, я спрашиваю?! Чонгук срывается на крик. Его старший брат растерянно бегает взглядом по нём, затем опускает виновато голову вниз. В такие моменты Чонгука начинает боятся любой. — Три дня назад ходил мер с военными, осматривали каждый дом и заводили список выживших. Я подошёл по всем параметрам: возраст, рост, телосложение, выдержка. Они даже врачей с собой водили, они проверяли меня и сказали, что я полностью здоров. — Ты... я пойду вместо тебя. — Чонгук, нет. Тебе нужно быть дома и отдыхать. Раз вызвали меня, значит я пойду. — Ты не представляешь, какой там ад творится! Тэхён, я не могу тебя отпустить! — Теперь ты понимаешь, что я чувствую каждый раз, когда вызывают тебя? Чонгук застывает на месте. Он рассматривает слегка бледное лицо Тэхёна и начинает сжимать зубы. Раньше Чон всё время говорил парню не волноваться за него, всё будет хорошо, в этом ничего такого нет. Но сейчас, когда они оказались в роли друг друга, Чонгук чертовски понимает, как тяжело было Тэхёну находится дома и осведомлять, что ничем не может помочь. Так и сейчас, Чонгуку просто придётся его отпустить и надеется, что он вернётся живым.

16 апреля

Две недели назад наконец-то наступил долгожданный покой. Испуганные люди не сразу поверили в это и вышли на улицы спустя двух дней. Сейчас многие оплакивают умерших, восстанавливают дома и забирают к себе детей сирот, у которых погибли родители или ещё не нашлись. Многим нужно держаться вместе, чтобы выжить. Особенно детям. Очень мало выжило женщин, поэтому к ним с особой заботой стали относиться, как к представительницам будущего потомства. Люди верят, что когда-нибудь новое поколение сможет что-то сделать на этой земле. Тэхён выходит на задний двор в серых широких шортах и чёрной футболке. Ребятам повезло, что у всех почти один размер, и с одеждой возиться не пришлось. Запястья были забинтованные. Четыре дня назад у него снова случился нервный срыв. Благо, Чонсан тогда был дома и остановил парня, а когда наконец-то вернулся Чонгук, который пошёл на свою первую вылазку, кричал очень долго. Тэхён так и не признался, что сделал это из-за того, что упал в панику из-за ухода младшего Чона. Но Сан и без его объяснений понял, что в этом замешан его брат. Он видит, как глаза Тэхёна меняются при виде Чонгука, манера поведения и даже голос делаются другими. А так обычно неосознанно делают влюблённые, чтобы понравится. Ким засовывает руки в карманы шортов и смотрит, как Чонсан копает грядку. Чонгук рассказал, что магазины ещё не скоро восстановят, но будут привозить самое необходимое, включая воду. Поэтому всем людям стоит пока что самостоятельно подумать об урожае, даже книжки раздавали, как правильно садить и выращивать. — Сани, давай я помогу. Тэхён иногда называет братьев ласково по имени. Ким уже взял лопату, чтобы помочь, но пришедший Чонгук сразу же перехватывает с его рук. Бросает на младшего строгий взгляд и закатывает рукава своей кофты выше локтей. Чонгук всё ещё злится на Тэхёна за то, что он снова навредил себе. — Вот когда руки заживут, тогда и будешь помогать. Теперь сиди и не рыпайся. — Но Чонгук, мне уже не больно. Я и правда могу вам помочь, так будет быстрее. — Я всё сказал. Чонгук надел перчатки и пошёл к своему брату копать. Сегодня очень жаркий день и солнце светило прямо на братьев, тень от деревьев была маленькая. Тэхён ещё немного потоптал под собой траву, смотря как те работают и вернулся в дом. Он чувствует себя неловко из-за того, что ему не позволяют что-то делать. И так сидит у них на голове. Ким заходит на кухню и всё же решает показать, что от него также можно ожидать помощи. Он не ребёнок, чтобы просто стоять с боку и наблюдать за всем. Тэхён знает, что ребята волнуются о нём, о его здоровье и психическом состояние, но ему неприятно, что с ним, как с дитем малым обращаются. Ему 23 уже, а не три годика. Тэхён толкает язык в щеку и открывает шкаф с продуктами, осматривает содержимое и думает, что лучше приготовить. Ему нужно учесть тот факт, что продукты переводить нельзя и слишком много использовать также не можно, Чонгук своим трудом еле их добывает. Он с Чонсаном не знает, через что младшему Чону приходится пройти, чтобы накормить их троих. Тот никогда не рассказывает откуда берёт продукты и чем они занимаются на экспедициях. Единственный ответ слышали от него, так это не разглашать. Тэхён решает приготовить суп с домашним макароном. У него всегда выходило отлично замешивать тесто. И много ингредиентов не понадобится, всего три-четыре картофеля, домашнее тесто нарезанное длинно как макарон, морковь, вода и прочее. Если физически не может помочь, то хотя бы накормит. Спустя двух часов Тэхён выходит во двор с подносом в руках, на котором стоял графин и два стаканчика. У него много сил ушло на то, чтобы вручную сделать из фруктов сок со льдом. Но братьям это сейчас очень нужно, ведь работать под такую жару тяжело. — А ты посмотри, не только руки себе умеет резать. Чонсан довольно улыбается и слегка толкает брата локтем в бок, затем откладывает лопату и подходит к Тэхёну, который уже успел искусать свою нижнюю губу из-за волнения. В голове всё время были вопросы, не налажал ли с приготовлением, потому что кроме супа ему захотелось сделать пельмени. Там как раз осталось немного фарша, и они никуда бы не смогли его добавить, а вот в пельмени много не требуется. Старший Чон первым пробует сок и довольно мычит, проверяя жидкость в прозрачном стакане. На лице Тэхёна появилась мягкая улыбка. Он верит, если понравилось одному, то второму тем более. Но Чонгук только молча отпивает половину стакана с соком и ставит назад на поднос, вытирает губы тыльной стороной татуированной ладони и снова берётся копать грядку. — Он простит тебя. Дай ему время. Сан отдаёт пустой стакан Тэхёну и зарывает пальцы в его слегка отросшие голубые волосы. Корни сделались черными и макушка парня выглядит немного смешно. Старший подмигивает Киму и также берётся за лопату. Тэхён кивает парню и мягко улыбается. Кому, как не Чонсану знать лучше своего брата? — Вы ещё долго будете работать? — А что? Ты проголодался? — Нет, я приготовил вам еду. Чонсан не сдерживается и свистит от удивления. Поворачивает голову к такому же удивлённому Чонгуку, который замер в слегка согнутом положении. Такого из них никто не ожидал. — Ты умеешь готовить? Слышал, Чонгук, теперь мы с ним точно не пропадём. Чонгук хмыкает и опускает голову, продолжая делать свою работу. Сан расплывается в довольной улыбке и кивает Тэхёну на дом, обещая прийти через минут двадцать. Как и обещал Чонсан, они, спустя назначенное время, пришли на кухню. Тэхён накрыл на стол, даже цветы в вазу положил, за собой всё убрал. На кухне была идеальная чистота и лёгкий запах цветов и вкусной еды. Ким раньше любил готовить очень сильно, часто экспериментировал, изучал разные кухни мира, заводил тетрадь с любимыми блюдами и учил всё наизусть. И это, как ни странно, ему пригодилось именно сейчас. Тэхён кладёт ложки и вилки возле мисок и бросает слегка взволнованный взгляд. В голове всё ещё присутствует страх, что еда может не понравится и Чонгук его точно никогда не простит. Но он берёт себя в руки и выдавливает мягкую улыбку, которая была проигнорирована. Сан первым садится за стол и осматривает суп в тарелке и пельмени в другой. На вид мысленно даёт оценку не больше трёх из пяти. Берёт ложку и решает попробовать суп. Все затаили дыхание и смотрели на него, как на подопытного, проверяют, не умрёт ли от одного глотка жидкости. Всякое возможно, и Чонгук хочет перестраховаться, не траванётся ли приготовленной едой от суицидника. Чонсан решается и отправляет еду себе в рот. Распробует, как будто дегустатор и самый строгий критик во вселенной, закрывает глаза и цокает языком. Всего на несколько секунд умолкает и закрывает глаза, на что Гук испуганно бросил взгляд в тарелку, после на самого Тэхёна и вздрагивает от громкого голоса старшего брата. — Ахиреть! Чонгук, ты должен это попробовать. Даже у меня не получается такой вкусный суп! Что ты сюда добавил? — ...всё как обычно... — Да не может быть. Я не ожидал, что обычный суп может быть таким вкусный. Будто в ресторане заказывал. Чонгук ещё немного мнётся и смотрит на брата, толкает язык в щёку и также садится за стол. А Тэхёна от этого будто парализовало. Только сейчас главный критик всего мира и сердца Кима будет оценивать еду. Он чувствует, как сердце бешено стучит, ноги слегка подкашиваются, поэтому прижимается задницей к столешнице, чтобы не упасть, когда тот объявит вердикт. Но Чон не спеша, будто дразнит, бросает мимолётные взгляды на почти бледного Тэхёна и ухмыляется. Он чувствует, что именно сейчас имеет большую власть над этим парнем. Чонгук пробует еду, но не успев ещё её проглотить, как понял, что это и правда очень вкусно. Взгляд медленно падает на тарелку с содержимым, и ему не хватает слов, как это описать. Четыре глаза прикованы сейчас к нему, а Гуку не хватает слов. — Сойдёт. Выдавливает спокойно из себя он и продолжает кушать, прикрыв глаза. — Всмысле сойдёт? Чонгук, ты что, оборзел? Чонсан сжимает вилку в кулаке и готов уже прибить ею младшего брата. Он знает как Тэхён старался, чтобы угодить им, а у него всего одно слово, которое не подходит даже. Но для Кима и этого достаточно, чтобы выдохнуть с облегчением. Это лучше, чем ничего. — А что я должен сказать, если ты и так все возможные слова сказал первым? Чонгук тихо бубнит под нос и продолжает кушать, не смотря ни на кого. На кухне проносится радостный смех.

24 апреля

Чонгук только сегодня ночью вернулся с вылазки, поэтому его решили не будить. Он был сильно уставший, и еле затянули в комнату. Ноги распухли от берцов, появились мозоли. Гук даже не кушал, а сразу же провалился в сон. Тэхён при виде такого Чона сильно разволновался и не сдержал порыва слёз. Он не сдерживался и кричал на Чонсана, чтобы тот живее двигался и помог своему брату, а у самого руки тряслись прикоснуться к Чонгуку. Его одежда была немного разорвана, поэтому Тэхёну утром пришлось зашивать. Чонсан приходит к Киму и садится рядом на диван. Кладёт ногу на ногу, скрещивает руки на грудях и начинает рассматривать его внимательно. Тэхён не сразу замечает на себе заинтересованный взгляд, продолжая проталкивать иглу с ниткой в ткань черной кофты. — Ты решил, что делать будешь? Месяц уже прошёл. Ким опускает голову вниз и смотрит на иглу с черной ниткой. Он много раз думал об этом, раздумывал всё, что произошло за это время. В голове построены колонки с плюсами и минусами жизни в этом доме. Когда прошло всего полтора недели, он хотел валить из дома куда глаза видят, ему становилось страшно находиться в комнате, ощущал какое-то давление и сильный долг перед братьями, ночами с головой уходил в свои мысли. Но после, когда понял, в чём его страх, попытался взять себя в руки и открыл для себя большую новость — ему понравился парень. Не девушка, как годится, а именно этот строгий Чонгук, который следит чуть ли ни за каждым его шагом. Порой думал, что накручивает себе это и просто привык к присутствию старшего, но это не так. Тэхёну нравилось смотреть на спящее лицо Чонгука, видеть его улыбку, которую он так редко показывает. Ему нравилось всё, даже тот жуткий характер. — Я не хочу уходить... — Это из-за Чонгука? — Что?.. Нет-нет! Из-за него я бы и свалил как раз... — Тэхён, ты меня не обманешь. Думаешь, я не вижу, как ты на него смотришь? Попытайся с ним поговорить. Сегодня он тоже спросит о твоём решение, поэтому найди правильный ответ. — Мне страшно, Чонсан. А что, если я скажу ему правду, и он выгонит меня? — Просто поговори с ним. Если что, не забывай, это мой дом, и мне решать, кого выгонять, а кого оставлять. А ты будь сильным и уверенным в себе. Я верю в тебя, Тэ. Чонсан похлопал парня по плечу и вышел из гостиной, оставив Тэхёна снова со своими мыслями, которых он боится больше всего. Этот страх внутри сковывает его и не позволяет быть настоящим, искренним. Но, возможно, стоит прислушаться к словам старшего Чона?

***

1 августа. Чонгук сидит на краю кровати с опущенными руками и плечами, ноги расставлены по сторонам. Его взгляд прикован к почти голому Тэхёну, который пару минут назад помылся и сейчас открыл шкаф, чтобы переодеться. Чону чертовски хочется прикоснуться к этому телу, к этой манящей песочной кожи, которую так давно ощущал своими губами, кончики пальцев зудят, им хочется потрогать парня везде, где можно и не можно. Но Чонгук сдерживается, в мыслях всё ещё проскакивают утренние слова: "Следующая экспедиция будет 7 августа. Это экспедиция У. Прошу участвующих явится в 12 часов дня 7 августа возле дворца культуры. Сюда входят такие люди: Джеймс Стивен, Альберто Джонсон, Ким Якобс, Джон Стилл, Ким Тэхён..." Чон стискивает зубы до боли а также свои пальцы в кулаки. Он не хочет отпускать Тэхёна в тот ад, который он проходит каждый раз во время вылазки. Чонгук боится, что сможет потерять его, потому что там не так спокойно, как в их районе, который чудным образом почти целый. Чон не замечает, как окунулся с головой в свои размышления, начал придумывать какие-то отмазки, только бы не выпускать парня из дома на верную смерть. Он даже не увидел, как Тэхён в одном халате без лишний одежды приблизился к нему и оседлал его бедра. С мыслей вывело только лёгкое касание чужих губ к своей шеи. Чонгук осторожно перекладывает ладони на бёдра парня и начинает слегка поглаживать. Это всегда успокаивало. — О чём задумался? Тэхён выпрямляется и кладет свои руки на широкие плечи парня. Заглядывает в тёмные глаза Чонгука и видит в них своё отражение. Мягко улыбается и садится поудобней на его бёдрах. Пальцами правой руки зарывает в коричневые волосы на затылке и слегка потягивает. — Я не могу отпустить тебя на экспедицию. Давай скажем, что ты заболел, и вместо тебя пойду я? Ким морщит лоб и начинает хмуриться, брови опускает слегка вниз и сводит к середине. Пальцами сильнее тянет за волосы так, чтобы Чонгук немного запрокинул голову назад. Тэхён ещё немного молчит и рассматривает оголенную шею парня, затем проводит языком по своим губам, слегка увлажняет их. — Не говори чепухи. Ты только вернулся, тебе нужно отдохнуть. Я же также парень, не забывай об этом. Если сказали отправиться, значит я пойду. Тэхён касается влажными губами его шеи и слегка кусает за щитовидный хрящ. Услышав, как Чонгку тихо прорычал и крепкая хватка пальцев сжала бёдра, на лице расцветает улыбка. Он любит дразнить Чонгука, а ещё больше любит его нагибать, когда тот не ожидает такого действия. Своим шаловливым языком ведёт от кадыка в ушку, слегка покусывает мочку уха и зубами не сильно тянет за серебряное кольцо в нём. В ответ тихий стон. Чонгук не сдерживается и шлёпает парня по ягодице сильно, после сжимает в своей ладони, получая в ответ такую же реакцию с грудным стоном. — Я всё равно тебя не отпущу, Тэхён-и. И ты это прекрасно знаешь. — А ты прекрасно знаешь, что я всё равно пойду туда. — Упёртый. — Как и ты. Тэхён тихо хохочет из-за этого и проводит языком по его щеке, слегка обслюнявив. Чонгук немного кривится и начинает вытирать её из-за ощущения холода. — Тэхён, то место, куда вас отправят — очень опасное. Там не так, как у нас здесь. — А тебе откуда знать, куда нас отправят? Чонгук шумно выдыхает и закрывает глаза. Ладони убирает с его бёдер и кладёт на спину, прижав к себе. Лицо прячет в изгиб шеи и сглатывает то ли от страха, то ли от размышлений и воспоминаний. Он знает, потому что их отправят в тоже место, откуда еле живым выбрался Чонгук и его люди. Их отправят в сторону Оклахомы, куда не смогла попасть разведка Х. — Тэхён, пожалуйста... умоляю тебя, откажись от этой экспедиции. Голос парня начинает дрожать. Тэхён ощущает на своей шеи сырость и догадывается, что Чонгук не смог себя сдержать, с глаз пошли слёзы. Ему не известно, что пережил парень во время всех своих семнадцати экспедициях, но сейчас, когда Чонгук наконец-то показал свой страх, Тэхёну становится страшно. Не за себя, а за него. Что такого могло случится, что Чон сейчас плачет? — Чонгук... что с тобой случилось в этой экспедиции? Тэхён начинает поглаживать слегка трясущую спину. Он прижимает к себе Чонгука как можно сильнее, но также даёт возможность дышать. Но тот молчит, а новый порыв слёз капает на уже мокрую кожу шеи. Чон никогда не рассказывал, где бывал, что они там делали, через что проходили и как возвращались домой. Он не рассказывал о тех мозолях на ногах, хотя понятно сразу, — им приходится очень много ходить. Часто разорванная одежда, которую приходиться зашивать, — тоже остаётся загадкой. На самом ли деле власти запрещают разглашать то, что происходит там, или же сам Чонгук запретил себе рассказывать это своим родным? — Тэхён, прошу тебя... — Извини, Чонгук, но я должен. Ради лучшего будущего. Тэхён цитирует слова самого Чона, который каждый раз говорил перед отправкой в новую экспедицию. И эти слова ранят Чонгука ещё больше. Он ли это сотворил со своим маленьким Тэхёном, или же тот наконец-то набрался храбрости и стал мужчиной, которым с трудом старался быть он сам?

24 апреля

— С добрым утром. Чонсан открывает окна в комнате спящего брата, чтобы немного проветрить. По правде говоря, Тэхён редко их открывал, поэтому витает тяжелый воздух внутри, который Сан ненавидит очень сильно. Чонгук ещё немного пытается держать глаза закрытыми и продолжить спать, но организм подводит, в животе начинает урчать. Он кривит губы и раскрывается к животу, открыв немного правый глаз. Взгляд сразу же падает на старшего брата, который даже шторы раздвинул, чтобы в комнате было светло. — Где Тэхён? — Даже привет своему брату не скажешь, а уже про него спрашиваешь. Сан наигранно возмущается и поворачивается спиной к Чонгуку. Тот только начинает хрипло смеяться и протирает сонные глаза ладонями, дабы полностью отойти ото сна. Чонгук не спроста первым делом спросил о Киме. — Извини. Так где он? — Зашивает твою одежду. — Он долго плакал? Старший Чон тяжело вздыхает и наконец-то поворачивается лицом. Подходит к кровати и садится на неё, чтобы быть ближе к Чонгуку. Он не знает, соврать ли, или сказать правду. Что для Чонгука будет лучше? Те раны, которые обработал врач, тот страх, который виднелся в глазах Тэхёна, и та боль, которую ощущал своим сердцем Чонсан невозможно передать словами. При чём правильными словами. Чонгук не может представить всего этого, как они не могут понять его. — Где-то часа два, наверное. После наварил много еды со словами: "Когда он проснётся, будет сильно голоден", а после сел зашивать твою одежду. — Понятно. Чонгук накрывает глаза запястьем правой руки и закрывает их, шумно выдохнув. Он никогда не видел, чтобы Тэхён плакал навзрыд. Даже тогда, как они забрали его с улицы, он вел себя более спокойно, чем этим утром. — Чонсан... — М? — Что мне делать? — Ты о чём? Парень ещё немного молчит и сильнее прижимает руку к лицу. Если до этого он запутался в себя, пытался быть для Тэхёна как родителем или старшим строгим братом, то сейчас он чувствует совершенно другие чувства. — Это бред... Я, как увидел его слёзы сегодня, тот страх в его карих глазах... Я... О Господи. Чонсан, я никогда не рассказывал тебе об этом. — Чонгук, я знаю, что ты гей. Чонгук застывает, казалось бы, даже прекратил дышать. Он медленно опускает руку и смотрит брату в глаза, затем садится и пытается не обращать внимание на боль во всем теле. Чон не может понять, откуда его брат знает об этом. Он никогда никому не рассказывал из родных, даже друзья из Кореи ничего не знали, а в Лос-Анджелесе единицы. Чонсан никак не мог узнать об этом, ведь тот никогда не спрашивал о личной жизни. Да и сам Чонгук никогда не показывал своих партнёров. — Откуда? — Я же твой старший брат, как ни как. Думаешь, я не заметил ещё когда ты был подростком, как вёл себя с другими парнями? — Но... — Повторюсь, я твой старший брат, Чонгук. Мне жаль, что ты так и не смог признаться родителям об этом. Не бойся меня, я не буду тебя ругать из-за этого, или же смотреть на тебя как-то по другому. Потому что ты, это ты, Чонгук. Мой маленький несносный братик. Но вот насчёт Тэхёна я удивлён. Я, конечно, ожидал такой исход, но ты никогда не подавал знаков какого-то влечения им. Что же случилось? Чонгук начинает тихо смеяться и расстрепывает свои волосы, делая бардак на голове. Сейчас он ведёт себя не как 28-летний мужчина, а словно влюблённый подросток, которого раскрыли. Широкая улыбка, блестящие от радости глаза, сбитое дыхание от волнения. А от одного имени "Тэхён" внутри всё сжимается. — Я это понял только сегодня, Чонсан. Когда увидел его слёзы, тот страх. Он боялся за меня так сильно, что я не смог поверить своим глазам. Тот парень, что недавно ещё хотел убить себя, навредить как-то себе, стоят и ревел навзрыд, увидев раненного меня. Знаю, это глупо и звучит так себе. Но Тэхён мне показался таким настоящим в тот миг, что мне хотелось просто обнять его и сказать, что всё хорошо, не нужно плакать. Но я ничего не смог сделать, так как потерял сознание. Чонсан улыбается грустно уголками губ и опускает взгляд в пол. Что Тэхён, что Чонгук, они так похожи друг на друга. Оба глупые. Он не представляет, что будет делать дальше с ними двумя, но верит, что нужно дать шанс этим отношениям. Может, хоть сейчас спустя трёх лет после смерти родителей ему наконец-то удастся увидеть ту искреннюю улыбку младшего брата. — Я говорил с Тэхёном, пока ты спал. Если не забыл, сегодня почти месяц, как он живёт с нами. — Что он сказал? — Пойди и спроси у него сам. Сан поднимается с кровати и уходит из комнаты, оставив взволнованное Чонгука одного. Также, как ранее сделал с Тэхёном. Пусть всё обдумают, и примут правильное решение. Во дворе начинает темнеть и свиваться сильный ветер. А за несколько минут пустился сильный дождь, который забивался в открытые окна дома. Тэхён выбежал из кухни, где разогревал еду и помог Сану закрыть все, чтобы не промок пол и мебель. Из-за ветра некоторые вещи были перевёрнуты или разбросаны по комнате. Чонсан сказал, что уберёт здесь всё сам, и отправил его к комнате Чонгука, где также было открыто окно. Тэхён, как только услышал об этом, сразу же сорвался с места. Ещё не хватало, чтобы помимо ран он заболел. Этого он точно не сможет себе простить. Как только Ким врывается в комнату, чуть не валится с ног. Благо, удержался за ручку двери. Чонгук поворачивается боком от закрытого окна и встречается со взглядом Тэхёна. На нём были только черные штаны. Живот перемотан бинтами, как и плечо сзади, мышцы рук. Раны не особо глубокие, но врач сказал, забинтовывать придётся, пока не заживёт, ведь от попадания инфекции будет хуже. Больницы ещё не все восстановились, а раненных очень много, ещё и из-за резкого перепада температуры, смены погоды люди начали болеть. Власти обещали скоро открыть заводы и лаборатории по производству таблеток и нужной еды, но на это пойдёт много времени. Восстановить без нужной техники гораздо сложнее, а рук людей не хватает. Поэтому придётся выживать как есть. Тэхён опускает взгляд и осматривать бинты на его теле. Ему сейчас не интересно, если ли там пресс, накачанная грудь или прочее, он пытается успокоить себя и убедиться, что на них нет крови. Он не переживёт ещё одного стресса. — Тэхён... — Привет... ты давно проснулся? — Недавно. Чонгук врёт. Он на ногах уже часа три, и боролся с чувством голода. Всё время потратил на размышления, попытался построить в своей голове сцену с диалогом, реакцией Тэхёна и самого себя. Но сейчас всё пошло совсем не по плану. Это должен был Чонгук ворваться к нему в комнату (или на кухню) и начать говорить, а не наоборот. Только проблема в том, что это закон подлости, никогда не случается так, как ты запланировал. Пускай Чон и великий стратег, которым гордились на фирме, но в любовных делах он полный ноль. Сменил троих партнеров, прогадал с ними, оказались не теми людьми, которых выстроил в своей голове по первому впечатлению. Как и Тэхён, в котором он так сильно ошибся, считал его слабаком, который только то и делает, что убегает от проблем, ни на что не годным оказался совершенно другим. Позже он узнает, как сильно Ким стал держаться за свою жизнь. — Раны ещё болят? — Немного. Краткие вопросы и такие же ответы. Снова неловкая пауза между ними. Что сказать? С чего начинать? Где подевались ты мысли, что были недавно? Чонгук опускает голову и смотрит на свои босые ступни, начиная шевелить немного пальчиками. Замёрз. Тэхён также опускает голову и осматривает его, затем срывается с места и подбегает к парню, обняв очень крепко. Он в этом жесте пытался сделать всё: показать своё волнение, свою любовь, свой страх за него; пытался согреть его слегка холодное тело, что попало под капли дождя и ветра из-за открытого ранее окна. Тэхён просто обнимает того, кем начал сильно дорожить. — Чонгук, ты меня так напугал. Ким проговаривает Чонгуку на ушко и обнимает крепче, пока тот не кривится от боли из-за ран. Только тогда Тэхён ослабляет хватку и получает в ответ такие же крепкие объятия.

14 мая

Тэхён с семи утра уже был на ногах. Он быстро принял душ и убежал на кухню готовить еду. Сегодня придётся много наготовить, потому что Чонгук поправился и его снова отправляют на очередную экспедицию. Ким так сильно надеялся, что власти дадут ему больше отдохнуть, но те сказали, что мало людей опытных, которые знают местность Сент-Луиса. Поэтому этот поход без капитана невозможно сделать. Капитаном его сделали две недели назад также по радио, а значок передали через специального человека в военной одежде. Это будто война, но только на выживание и поиски новых уцелевших земель. Там, где есть люди, они подключают радио, чтобы держать связь с остальными выжившими, и к концу году подбить итог, сколько живых осталось на материке. По словам Чонгука, в этом нет ничего тяжелого, но из-за ран Тэхён с Чонсаном понимают, как много он скрывает от них. Но развести на разговор не пытаются, рано или поздно сам расскажет. Ким достаёт несколько контейнеров и забивает их едой. Он знает, что Чонгук снова будет ругаться, зачем столько наготовил, и как ему всё это донести, но в душе он радуется как ребёнок и с радостью на отдалённых территориях кушает его еду и делится с другими, давая оценить кулинарные способности своего парня. Сейчас встречаться с парнем не вызывает никакого возмущения. Много молодых парней, мужчин, начинают вести роман со своим полом. А всё из-за малого количества выживших женщин. Благо, детей девочек удалось спасти больше. На кухне смешанные запахи, которые доходят к гостиной и коридору, а всё из-за открытого окна. Воздух после дождя великолепный, и придаёт свою атмосферу. Тучи закрывают красное небо и хоть немного надают красок живого прежнего мира. Тэхён закрывает контейнеры и засовывает их в тёмно-зелёную армейскую сумку, оставив немного места для остальных вещей Чонгука. На втором этаже послышался скрип пола, затем тихие шаги по ступенькам и у двери кухни появляется сонный Чонгук в одних трусах. Он подходит к Тэхёну, который засовывал последний контейнер в сумку, охватывает ладонями его талию и прижимается грудями к спине. Подбородок ставит на плечо и тихо мычит. — Ты серьёзно? Я тебе не съём столько. К тому же мы на разведку идёт, займёт всего три дня. Да и к первому обрыву нас отвезут на машине, восстановили некоторые дороги. — Всё равно, что не съешь, отдашь голодным животным. Их там точно должно быть много. Чонгук снова тихо мычит ему на ушко и обнимает крепче. Они уже неделю спят в одной комнате, всё время обнимают друг друга, никак не могут отлипнуть, даже Чонсан шутил, что мол как два магнита присосались и не отлипаете. Но Чонгуку и Тэхёну очень хорошо вместе, чтобы расставаться на несколько секунд. Единственное, что их разъединяет, так это потребность в туалете, и то после сразу же крепкие объятия. И снова же Сан на это сказал, что они будто подростки весной. Но, как бы, в одном он прав. Сейчас весна, и этим двум очень сильно хочется быть вместе. Им хватает обычных поцелуев и объятий, они ещё не выучили полностью тела друг друга, не распробовали вкус губ. Тэхён закрывает сумку и поворачивается лицом к парню, который снова окольцевал его своими руками. Ким прижимается задницей к столешнице и обводит руками крепкую шею Чонгука. Ему недели очень мало, не успел налюбоваться Чоном, не успел достаточно наобниматься, чтобы сейчас отпустить и дожидаться прихода, волноваться, не придёт ли ранен снова, и вовсе ли вернётся к нему живым. От этих мыслей Тэхёну плохо. Снова будет не спать, опять Чонсан будет ссориться и подливать снотворное во что-то, чтобы тот уснул. Но Тэ ничего не может с собой поделать. Он любит Чонгука, и это неизбежно. — Я так не хочу отпускать тебя. — А я не хочу уходить. Но это мой долг, Тэхён. Ради лучшего будущего. — Ты жестокий, Чонгук. — А ты слишком прекрасный, Тэхён. — Дурак. Тэхён начинает смеяться и приближается к губам Чонгука. Снимает их осторожно, пытается медленно распробовать вкус, а только после закрывает глаза и углубляет поцелуй. Чон первым не сдерживается и проталкивает язык внутрь, проводит по зубам, толкает сильнее и ведёт по нёбу, переплетает с его языком и выдыхает шумно, тихо проскулив. Он хочет Тэхёна, но сдерживается. Не решает спешить с этим. С Кимом нужно медленно, распробовать его, позволить ему убедиться в партнере и только после делать первый серьёзный шаг. Чонгук водит ладонями по талии, слегка сжимает её и вжимает Тэхёна в столешницу. Пытается контролировать свои мысли и не позволить возбудиться. Но с ним это чертовски сложно. Тэхён кусает за нижнюю губу и немного тянет зубами, уголки губ поднимаются вверх от радости, что Чон застонал. Они любят играть друг с другом. Это забавляет. — Чонгук, сейчас твой брат проснётся. — Не проснётся, он спит крепко. Чон шепчет ему в шею, проводит кончиком носа по изгибу и вдыхает природный запах Тэхёна, что был смешан с клубничным гелем для душа. Не сдерживается и хватает парня за бёдра, сажает на шкаф и раздвигает ноги, устраивается между ними и начинает поглаживать. Угрожающе рычит ему на шею и кусает за косточку на ключице. Но их уединение перебивает кашель в дверях. — И вас с добрым утром. Лучше бы я этого не видел. — Лучше бы ты ещё спал, Чонсан. Чонгук разочарованно вздыхает и отлипает от Тэхёна, который стал ладонью прикрывать свой рот и сдерживать смех. И так каждый раз, когда Чонгук возбуждается.

***

1 августа. Чонгук наконец-то взял себя в руки и успокоился. Тэхён положил свои ладони на его щеки и большими пальцами начал вытирать влагу на щеках. Осторожно касается губами мокрых глаз парня и ощущается как трепетно двигаются ресницы. Чонгук любит ласку, пускай и показывает из себя сильного взрослого мужчину. Внутри он всё тот ещё ребёнок. — Может, спать пойдём? — Я тебя неделю не видел, Тэхён. Не хочу спать. — Но ты уставший. — Скорее у меня встал от твоего полуголого виду. Тэхён вытягивает уголки губ и начинает смеяться своей кукольной улыбкой, которую так сильно любит видеть Чонгук. Это будто спасение для него, для его психики и внутреннего состояния. Тэхён его ангел-хранитель. Чон готов всем рассказывать о нём и в тоже время прятать от всего мира, только бы никто не забрал у него маленькое счастье. Тэхёна хочется укрыть от всех глаз, от всех болезней и от страшной реальности 2555 года, который ранил всех, который забрал у всех близких людей, который войдёт в историю, если люди когда-нибудь смогут привыкнуть и адаптироваться к новому миру. — И что ты предлагаешь? Ким руку со щеки опускает на его грудь, осторожно, еле касаясь кончиками пальцев, ведёт к его резинке на штанах. Ладонью ощущает горбик и слегка давит, получая в ответ строгий хищный взял. Тэхён ещё немного провоцирует Чонгука, разглаживая пальцами через ткань штанов его достоинство. Он резко толкает Чона на кровать и нависает над ним. И так каждый раз, когда Чонгук надеется быть сверху, Ким перебирает инициативу на себя и нагибает. Но только не сегодня. Чон так просто не отступит, также умеет играть подло. Парень хватает Тэхёна за запястье и слегка давит в локте, затем резко переворачивает и устраивается между его ног. — Тигрёнок, сегодня я сверху. Я покажу тебе, как скучал сильно. На лице Чонгука дурацкая улыбка, которая Тэхёну не понравилась. — Ммм, и какую на этот раз выберешь смазку? Тэхён толкает язык в щеку и выдыхает шумно, когда ладонь старшего ложится на его член. У них в шкафу валяется несколько баночек с разными вкусами смазки, потому что Чонгук случайно забрёл в здание аптеки, которое уцелело наполовину. И та половина была забита именно презервативами, смазками, тестами для определения беременности, поясами для поддержки живота-спины и прочие штуки, от которых Тэхён долго смеялся. Но Чон не смог так просто оттуда выйти, не взяв что-то с собой, ведь дома их ожидал впереди первый секс, который без помощи посторонних вещей сложно будет сделать. К тому же Тэхён, в отличии от Чонгука, — девственник. А Чону хотелось сделать всё правильно, чтобы первый раз не был таким ужасным, как у него. — Какая попадётся под руку. — Только не мандарин, я тебя прошу. У неё сильный запах, потом снова Чонсан будет говорить, откуда в доме мандарины. Чонгук начинает смеяться и прикусывает губу изнутри. Тогда неловко было всем. И всё из-за того, что одеяло пропитало в себя разлитую смазку и пахло на всю комнату. Чон охватывает ладонью слегка возбуждённый член парня и сжимает не сильно. Дыхание Тэхёна начинает сбиваться, он расставляет ножки немного шире и приподнимается, вжимая пятки в матрац. Ким ощущает, как внизу от действий старшего немного тянет, а мозг начинает посылать импульсы возбуждения по всему телу. Чонгук большим пальцем давит на головку и мучительно-медленно двигает пальцами вверх-вниз, заставляя Кима скулить и толкать бёдрами. Пальцами левой руки зарывает в волосы Чона и сжимает, но тот сразу же убирает их от своей головы. — Так не пойдёт. Чонгук хмурится и сжимает сильнее, затем заводит руки Тэхёна над головой, стягивает резко с его халата пояс и завязывает запястья, а после сразу привязал к перилам спинки кровати. Этого Ким явно не ожидал. Он сводит резко свои ножки вместе и сверлит Чонгука строгим взглядом. — Чонгук, развяжи. Не зли меня. Хотя бы халат сними с меня, испачкаем же! — Ничего ему не будет. Чон поднимается с кровати и подходит к шкафчику, открывает его и смотрит на смазки, что находятся в углу. Тыкает пальцем во вторую от себя и вытягивает с запахом шоколада. Немного разочаровывается, ибо надеялся на мандариновую, но не решает перебирать остальными в поисках нужной. Чонгук также достаёт пачку с презервативами, открывает её и вытаскивает пока что один пакетик, после возвращается обратно на кровать к Тэхёну. Тот как раз пытался хоть как-то развязать свои руки. Старший толкает язык в щёку и шлепает по бедру, затем кусает несильно за ляжку ближе к коленке. Это было предупреждением не рыпаться. Чонгук устраивается снова между ножек Тэхёна, снимает с себя штаны и бросает на пол, оставив пока что трусы. Открывает смазку и выдавливает на свои пальцы, после чистой рукой быстро перехватывает Кима за пятку, он хотел толкнуть Чонгука. — Не брыкайся. — Какую взял? — Попробуешь с моего члена? — Иди нахер, ненормальный. Чонгук начинает хрипло смеяться и прикладывает пальцы к дырочке. Ещё немного ожидает, наблюдая за лицом Тэхёна, который уже настроился принять внутрь себя, надавливает на вход, размазывает смазку вокруг и проталкивает два пальца внутрь. Ким дергает резко руками и жмурится, тихо промычав. У него возникло дикое желание помучить Чонгука и сдерживать стоны, а ещё больше пнуть как можно дальше от себя и своей задницы. Им не так часто приходится заниматься сексом, боятся, что Чонсан может услышать, ведь стены тонкие, то Чонгука часто нет дома из-за вылазки, то оба слишком уставшие после роботы в грядке под палящим солнцем или же из-за месячного ливня. Приходится то укрывать посаженное от долгого дождя, то раскрывать или прикрывать из-за появления солнца. Где-то в уголках стен исчезают тихие, еле слышные то ли стоны, то ли довольное мычание. Чонгук раздвигает пальцы внутри парня, ещё немного растягивая, чтобы обошлось без боли. Наклоняется слегка вперёд, проталкивает внутрь третий палец и слышит грудной стон. Чон второй рукой берёт возбуждённый член Тэхёна, приближается к нему лицом и высовывает язык. Проводит им по головке, надавливает немного на дырочку и берёт в рот, начиная посасывать и двигать под один темп своих пальцев. Тэхёну кажется, будто ему сейчас закружится в голове от возбуждающих действий. Не сдерживает в себе хриплого стона из-за языка Чонгука, который свободно скользит по твёрдому стояку. Членом ощущает жаркое дыхание, влажные губы сильнее смыкаются и достаются почти к яйцам, затем его головка начинает упираться в щеку, освобождая почти к половине ствол. Ким готов задохнуться от происходящего, пальцы внутри будто пробрались глубже, стали больше, хотя он ещё при здравом уме и понимает, что такое невозможно. Тэхён начинает сжимать свои пальцы и запрокидывает голову назад, выдыхая жарко. Пальцы на ногах издали хруст от того, что он их сжал. У младшего появилось желание кончить Чонгуку в рот. Тот, наверное, ощутил напряженность Тэхёна и освободил его член, довольно ухмыляясь. Он рад, что довел партнёра почти к пику. Чонгук так любит его обламывать. Это забавляет. — Чонгууук, пожааалуйста!.. — Сейчас, малыш. Потерпи ещё немножко. Чонгук снимает наконец-то свои трусы и бросает на пол. У самого был такой же твёрдый стояк. Он берёт фиолетовый квадратный пакетик с презервативом и раскрывает упаковку зубами, затем вытягивает. Накатывает резинку на свой член и снова берёт баночку со смазкой, выдавливает на свою ладонь и размазывает вдоль по органу. Мимолётно бросает взгляд на Тэхёна, который начал ерзать задницей по матрасу, раздвигая ножки ещё немного шире. Картина не просто вдохновляет и возбуждает Чонгука, а заставляет забыться и отбросить здравый ум. Но он не может, сдерживается, потому что навредить не хочет. Мурашки пробежались тэхёновым телом, когда ладонь Чона скользнула от колена к внутреннему бедру. Тэхён начинает кусать свою губу от ожидание, ему не терпится по быстрее кончить. Всё равно, что Чонгуку придётся ещё попотеть, он хочет сейчас же получить желаемую разрядку. Ему будет всё равно, услышит старший Чон их стоны, или сейчас кто-то ворвётся в дверь, Тэхёну главное ощущать Чонгука рядом с собой. Тэхён прогибается немного в пояснице и давится воздухом. Член медленно заполняет его и лишние мысли исчезают. Сейчас есть только они. Чонгук старается не закатить глаза от удовольствия, которого давно не ощущал. Он сдавливает пальцами под коленкой Кима и поднимает, высаживая ножку на своё плечо. Языком проводит по губам и уже влажными начинает касаться кожи на ляжке. Делает первый осторожный толчок и кусает за кожу на ноге. Начинает втягивать в себя, слегка посасывая до покраснения, чтобы появился засос. После снова продолжает играть, покусывает вдоль, а пальцами мнёт бёдра, пытаясь этим сдерживать себя. Сейчас для них никого нет, никакого старшего брата на первом этаже, никакого апокалипсиса, что происходит в мире, никаких проблем. Они вдвоём. Это всё, что им нужно. Если раньше полтора месяца были только объятия и поцелуи, то, перешагнув ступень, они попробовали нечто новое, что помогает забыться и утонуть друг в друге. Как бы сильно Тэхёну сейчас не хотелось разорвать пояс, что крепко сдерживал ему руки, как бы его желание позлить Чонгука не всплывало в слегка затуманенной голове, ему не удаётся скрыть блаженства и тихих стонов, которые сдавливают шею и просят освободить их. Чон не сразу находит нужный ритм для них двоих, приходится попотеть и жмуриться, когда Ким напрягается и сжимает в себе член. — Малыш, прошу тебя, расслабься. Цедит сквозь сжатые зубы старший и шлепает по ягодице, запрокидывает вторую ножку на своё плечо и приподнимает Тэхёна слегка над матрасом. Находит нужный угол и начинает толкаться по яйца, заполняя полностью, а в ответ получает приглушенные стоны. Ким почти до крови искусал свою губу. По комнате среди мрака пробирается свет луны, которая появляется между тучами. Её взор достигает только к краю кровати, но и этого достаточно, чтобы Чонгук на долго запечатлел влюблёнными глазами лицо Тэхёна. Тот уже не сдерживается и издает громкий стон, сжав крупный член внутри себя и излился на свой живот, не в силах хоть как-то удержать. — Тэхён, как же я тебя люблю. Чонгук шепчет хрипло и продолжает набирать темп, толкаясь в парня. Слегка наклоняется и закрывает глаза, ощущая также скорый придел. Тэхён знает, что парень слова о любви проговаривает только во время секса, а остальное время показывает свою любовь действиями и вниманием. Им не нужны ежедневные признания, клятвы и прочей чепухи, они и без слов всё знают. Им хватает заглянуть в глаза друг друга, чтобы увидеть, какая огромная между ними связь. И ничто это не разрушит. Слова, как пустой звук. Они не сравнятся с поступками. За окном слышен сильный ветер, от чего деревянный дом начинает местами, куда пробирается сквозняк, репеть. Он выбивает из дома тепло, погружая его в холод. Но только не в этой комнате на втором этаже, где Чонгуку и Тэхёну слишком жарко. Они долго ждали уединения. Чон делает ещё несколько глубоких и резких толчков и застывает, изливаясь в презерватив внутри парня. Он сглатывает и ждёт немного, отдышавшись. После осторожно снимает ножки со своих плеч. Чонгук наклоняется и целует красные искусанные губы Тэхёна. Сминает их осторожно, чтобы не причинить боли, и разрывает поцелуй только из-за Кима, которому не хватило воздуха в лёгких. Старший развязывает запястье Тэхёна и целует в красные следы. Сейчас он сильно жалеет, что привязал их. Осторожно выходит с него, снимает презерватив, завязывает и бросает на пол. Утром, как обычно, всё уберут. — Извини... Ким растирает красные места, затем обвивает шею парня и тянет к себе, оставляя краткий поцелуй на губах. В нём нет ни капли злости. Оба остались довольными, а для Тэхёна это сейчас главное. О случившемся он подумает уже завтра, когда насладится объятиями Чонгука. — Тебе незачем извиняться, дурак. Тэхён хрипло хохочет и переворачивает Чонгука на спину. Сам кладёт свою голову на вздымающую грудь парня и обнимает за талию, начиная смотреть в окно. К нему доходит только сейчас, что на животе собственная сперма, и он успел её размазать в бок Чона. — Ты меня испачкал... — Заткнись и доставай свои трусы с пола. — Вытрись халатом. Он и так уже грязный от пота. — Трусы. Свои. Доставай. Уже. Чонгук закатывает глаза и неохотно поднимается на локтях. Взглядом ищет красные выброшенные на пол трусы. Когда цель обнаруженная, хмурится и толкает недовольно язык в щеку. Он почти до шкафа выбросил их. Чон ещё немного думает и хватает за низ халата, быстро вытирает себя и живот Тэхёна. У того округлились глаза. Чонгуку придётся ещё долго выпрашивать прощение за своё преступление и плохое поведение с любимым халатом Тэхёна.

***

7 августа. Чонгук всю ночь не мог уснуть, всё время не находил себе места, продумывал, что такого сделать, чтобы Тэхён не ушёл на эту экспедицию. Чонсан и без слов видел, как все пять дней его брат мучался, было ощущение, будто он даже умирал в своих мыслях, а кожа становилась такой бледной, что старшему хотелось вызывать врача в тайне. Только Тэхён выглядел спокойным, но на самом деле он внутри волновался также сильно. Только не за себя и свою жизнь, а за Чонгука, который буквально умолял его отказаться от экспедиции. Но что первый, что второй, прекрасно знают, что решение уже не изменить. Упёртые. И это почти каждый час твердит старший Чон. На кухне раздаётся грохот. Чонгук срывается с места и пулей забегает внутрь, взволнованно опрокидывает взглядом всё. Тэхён засунул палец в рот и хмурится, что-то бубнил неразборчиво себе под нос. Он также не мог уснуть, волновался о своей первой вылазке, и, чтобы отогнать мысли прочь, решил наготовить себе в дорогу и парням на три дня еды. Ким надеется, что за три дня вернётся. Чонгук подходит к парню и смотрит на сковородку, которая валяется на полу и жидкость, что расплылась по полу. Это было растопленное масло. Чон тяжело вздыхает и вытаскивает обожжённый палец изо рта, проводит своим языком по ране и затем поднимает кран вверх, чтобы полилась вода и была возможность ополоснуть та обработать повреждённую кожу. — Тэхён... — Чонгук, я всё равно пойду. Старший хмурится и ничего не отвечает. Если за неделю он не смог его уговорить, то за несколько часов к началу экспедиции тем более не сможет. Но внутри была маленькая надежда, которая угасает. Чонгук не представляет, чем занять себя, пока младшего не будет дома. Он никак не найдёт спокойствия, будет подниматься на ноги от любого шороха и бежать к двери, ожидая прихода. Но именно так и делал Тэхён, действия которого Чонгук не понимал. Чон готов отдать сейчас всё, что у него есть, только бы пришла весточка о том, что экспедиция отменяется. Даже радио не отключал, надеялся. Тэхён следит внимательно за тем, как Чонгук наклеивает пластырь на рану и целует в него, будто этим действием говорит: "На счастье". Но после между ними появляется молчание. Никто не может подобрать нужных слов. Прощаться? Но они этого не хотят. Страшно двоим. Чонгук начинает ненавидеть этот мир и случившееся, но одновременно и благодарен, ведь благодаря этому встретил Тэхёна. Кто бы знал, что могло произойти с ними, если бы на планете всё было спокойно. Ким нашёл бы себе девушка, стал встречаться, после свадьба и дети, или же встретил бы какого-то парня, который бы изменил его ориентацию. А Чонгук что? И дальше приходилось бы подтирать каждому из фирмы зад и выкручиваться вместо директора, который всегда возлагается на него, перебрал бы ещё несколькими парнями, в которых бы нашёл минусы, что заставят отпихнуть их от себя. А Чонсан и дальше бы жил один в своём большом доме. А, возможно, наконец-то и нашёл бы того человека, того идеала, который ищет уже столько лет. Они так ещё долго могли молчать, просто смотреть друг другу в глаза и мысленно убивать себя, накручивать. В голове творится бардак, который разгребать придётся очень долго. Они ищут ответа, маленького шанса и надежды, но получают только боль. Им пришлось бы ещё долго терпеть молчание друг друга, но в двери раздался стук. Тэхён от неожиданности вздрогнул и подскочил с кресла, на который его пару минут назад посадил Чонгук. Второй сразу же среагировал и направился к входным дверям. Подождал ещё немного, пока не услышал повторный стук, который составлял с двух ударов с легкой паузой. Так дают о себе знать военные. Чонгук напрягся всем телом. Мельком бросил взгляд на настенные часы с нарисованным внутри петухом. Половина девятого. Он хмурится и сводит брови, затем слышит снова такой же стук. Медленно поворачивает ключ в двери и открывает. На пороге стоит низкий парень, что был по плечу Чонгука в военной форме и с сумкой на плече. В руках держал конверт со штампом. — Здравствуйте. Мне нужен капитан Чон Чонгук. — Что случилось? — Это вы? — Да. Почему такая спешка утром? Парень протягивает вперёд руку с конвертом и передаёт её Чонгука. На губах появляется невинная детская улыбка. Чон только сейчас подмечает юный возраст парнишки. Он кивает ему и прощается как годится, затем закрывает дверь и заинтересованно, с лёгким испугом, дотрагивается к печати пальцем. К нему в упор подошёл взволнованный Тэхён, который всё время стоял в дверном косяке кухни. — Что это? — Не знаю. Чонгук говорит правду. Он понятие не имеет, что может быть внутри, и главное, зачем? Чон раскрывает неуверенно, вытаскивает бумажку и сглатывает, увидев вверху своё имя. То пламя, что почти исчезло, разгорается вновь. Чон проходится по строчкам, вчитывается в каждое слово, а внутри всё сжимается. Он сам не знает, то ли от счастье или от страха. Но новость обрадовала, и Тэхён даже выдохнул с облегчением, понадеялся, что всё хорошо. Чон во второй раз перечитывает содержимое и задерживает взгляд на важных для него строчках без длинного вступления: "... Джеймс Адамс заболел, и он не сможет выйти на экспедицию. Мы знаем, что Вы совсем недавно вернулись из опасного задания, но нам больше некого просить. Только Вы, капитан Чон Чонгук, знаете дорогу в Оклахому. Просим Вас возглавить экспедицию У и повести за собой 17 человек..." Чонгук и правда рад, пускай это совсем не то, чего он ожидал. Ему было бы куда спокойней, если бы Тэхён остался дома. Но и этот вариант не плохой, ведь теперь он будет рядом и в случаи чего, сможет помочь. — Чонгук, что там? — Я отправляюсь с тобой, Тэхён-и. Пойду собирать вещи. Будем оба, плечом к плечу бороться за лучшее будущее. На лице у Чонгука расцветает улыбка, и только Тэхёна будоражит от страха. Чонгуку снова придётся пережить то всё, и Ким увидит это своими глазами. Именно это является большим страхом Тэхёна — переживать и смотреть, как его любимый получает такие же раны, которые приходилось обрабатывать каждый раз при возвращении домой. Но одно, когда ты не знаешь, как это случилось, а другое, когда всё происходит на твоих глазах. Только беда в том, что Чонгук слишком ослеплён своим счастьем пойти вместе, потому что впереди их ждёт ещё больший ужас, чем ему приходилось видеть. Всё только начинается.