Животные.

Семья – это неотъемлемая часть общества, которая способствует формированию гармоничной личности. Без неё человек становится одиноким, оторванным от общества. Каждому хочется, чтобы дома его ждали близкие и любимые люди, поддерживали и давали чувство опоры.

Могу ли я сказать, что мой отец когда-то не был таким? Хочется честно ответить - да! Когда учил кататься на велосипеде, брал с собой на рыбалку, каждый год притворялся Дедом Морозом и забавным голосом просил рассказать стишок, который мы вместе учили, а после, шепотом подсказывал мне забытые строчки. Когда он впервые взял рюмку в руки? Сын - пошел в школу! Гордость семьи, вырастет настоящим мужчиной, таким же как и я! Разве не повод выпить? Когда это стало систематикой? Когда с работы уволили. Завод прикрыли, да еще и Андрюха сосед умер. Что-ж, еще за его покой выпьем. Раз пока новую работу не нашел - наконец можно расслабиться. Что, не имею я права выпить с друзьями? Выйду на новую работу - перестану. Заявки даже не рассматривают, голова гудит от этих мыслей, столько проблем на мои плечи! Только немного выпью, расслабиться, забыться на день. Когда он впервые ударил маму? Снова пьяный. На что ты пьешь, сволочь? Дома скоро и крошки не останется! Зачем ты ко мне лезешь, да еще и блять к синему? Мне хочется сказать самому себе напротив в зеркале, что он не всегда был таким ужасным отцом. Ведь это правда. Он был прекрасным, замечательным папой, пока мне не исполнилось семь. Но мои братья и сестра никогда не видели его другой стороны. И уже не увидят. Был ли он хорошим? Может, я это выдумал? Лишь слегка каснувшись пальцами своей челюсти меня кидает в холод даже спустя столько лет. Мама больно схватила меня за челюсть, вдавливала пальцами в чувствительную кожу, поворачивая мою голову во все стороны, срываясь на крик и плачь. - Да ты ведь, вылитая, блять, копия этого ублюдка! Вы как две капли воды, что ты что он - оба из меня всю душу тянете! А позже все больше заливается плачем, хватает меня за грудки, трясет и бормочет под нос что-то неразборчивое. Обнимает, зарывается пальцами в волосы, мочит своими слезами мое плече, в него же повторяет: "- за что нам такое наказание, за что?" Мне тогда ведь всего девять лет было. Теперь мне уже семнадцать. Все больше вглядываясь в фигуру в зеркале во мне закипает ненависть. Я действительно его копия. Я похож на него больше моих братьев, не будь он пропитым ебалом, убитым самой ядреной водярой - нас легко можно было бы счесть за братьев близнецов. Когда-то я думал что рождение моей младшей сестры, тогда, в две тысячи четвертом году все изменит. Наконец-то девочка, маленькая принцесса, при которой даже по праздникам рюмку взять в руки стыдно будет. При которой наконец проснется отцовский инстинкт, желание защитить, отгородить от всего зла на этом свете. А ведь и правда, надежда была. Он даже в роддом, наконец, трезвый приехал маму забирать. Цветы купил, шарики, коляску у друзей одолжил. Правда уже дома он напился. - Фил, ну ты долго там еще? Скоро мама проснется! Теперь мы даже в школу уйти стараемся раньше, чем они придут в себя после пьянки. Да, мама позже тоже пить начала. Так, наверное, легче ей было. Выбрала наименьшее зло из двух. Зачем мы это терпим, почему мама не могла просто уйти? Написать заявление? А разве кому-то есть до этого дело? Образцовая семья, многодетная! Мать - героиня, пятеро детей, гордость! - Как ты думаешь, что в столовке сегодня будет, а? - Наверное, манная каша! - А мне бы хотелось пюре с котлетой, так давно его не было! - Да хоть чего-то поесть бы, у меня вчера порцию отобрали, так ничего и не съел за весь день. Я старался особо не вслушиваться в разговор младших братьев, по дороге в школу, но сейчас выхватив буквально несколько последних предложений закипел сильнее, чем десять минут назад в ванной. - Кто отобрал? Почему ты мне не сказал? Даня, отвечай! Серые глаза вдруг округлились, вглядываясь в мои слишком пристально, с такой надеждой и глухой просьбой о помощи. О, как же мое сердце разрывается каждый раз! Хочется упасть перед ними на колени, прижать к себе и пообещать, что больше никогда-никогда не вернемся в этот дом, что больше не будем голодать, что им больше не придется прятаться по углам от разъяренного бухого отца. Но, что я могу? Я пытаюсь быть опорой, стараюсь найти еду и сладости, лишь бы порадовать их, стараюсь защитить и закрыть собой от каждого удара. Но ведь они заслужили большего. - Да, это из нашего класса мальчики у него забрали, они над нами часто подшучивают из-за одежды, да еще и когда маму с папой видят. Антон и Илья, которые. Роме и Дане всего по одиннадцать лет, они близнецы, в пятом классе учатся. Может показаться, что их совсем никак не различить, но у Дани волосы чуть темнее русого, а у Ромки они золотисто-русые. Да и один выше другого на целых пять сантиметров. - А ты чего молчишь, Сеня? Тебя никто не обижает в классе? Может, он правду сказал. А может быть, уловил нотки надежды в моем голосе и соврал, лишь бы не расстраивать меня. - Да, все хорошо, правда. Сене всего девять, скорее в силу возраста его сверстники еще не всё понимают и не задирают его каждый удобный раз. Он тоже на отца похож был, такой же как и он белобрысый, словно только-только выпавший снег, мы с ним одни такие в школе, чистые блондины, словно добивались этого цвета выкрашивая волосы целый месяц. И глаза у него светлые, голубые, ясные как небо без единого облачка. - Хорошо, что бабушка Аню забрала. Аня наша самая младшая сестренка. Ей всего годик, и в основном ей приходится все это время жить у бабушки. Нас она забирать не хочет, проблемные наверное, слишком. Сегодня я больше обычного понимаю, что пора это все менять. Так жить нельзя.