Животные.

Почему, почему в мире так мало добра? Почему дети такие злые? Сеня самый младший из нас четверых, но иногда мне кажется, что он гораздо умнее каждого из нашей семьи. В последнее время он стал смотреть на меня по-другому, словно искать ответы на свои совсем не детские вопросы. Я понимал, что он слышит каждый день. Я и сам слышал, что ему говорят. Говорят, что твой старший брат просто наркот Говорят, мама щемит везде шмот и за еду даёт, как дышит Говорят, что почти не слышится то что пахан орёт дома Говорят, что пойдешь по тем же стопам Я и сам не меньше слышу. Говорят, брак и семья - дешёвый трёп Говорят, что тот кто учился - долбоёб Говорят, ты весь в отца. Говорят, дальше не уйдешь. И самое страшное - понимать и принимать, что в тебе эти гены. Что в тебе эта наследственность, что ты уже иначе жить не сможешь. Ничего уже не будет хорошо. Страшно понимать, что ты выхода никакого не видишь. Тошно думается о том что ни сил, ни надежды, нихуя у тебя ни в сердце ни в душе не остается, когда разум уже на подкорке царапаться начинает и изводить, когда уже искренне осознаешь что ничего ты уже не исправишь. И все же, я четко принял решение попытаться все изменить. В клочья себя разорвать, но дать хотя бы самый маленький шанс на нормальное детство своим братьям и сестре. Теперь никто из моих братьев не жалуется на одноклассников - эти животные уже видели меня и моих друзей. Теперь я меньше посещаю учебу и пропадаю из дома пытаясь найти новые связи, которые помогут мне продвинуться по жизни. Образование - точно мне не светит, ведь никого еще с моих младших классов в школе не волновало, что мне было нужно сидеть с младшими братьями и возможности учиться - не было. Я с каждым днем все больше понимаю, что хочу подарить им детство, которое у меня так рано отняли. Мама когда еще пить не начала, так старательно мне пыталась закрыть глаза на все эти проблемы, на пьяного отца, на нищету почему нет денег? Это взрослые дела. Папа не хотел, но научил меня быть взрослым. Когда мама еще вместе с ним не синячила на пару, она мне всегда его в ярком свете преподнести пыталась, хотя сама понимала, что я и сам все прекрасно вижу. Вижу, что он нихуя не старается для нас, вижу, что он сдался и помрачнел, что света в нем этого нет. Сколько его не выгораживай, его круглосуточный перегар уже все наши души вытравил поочередно. Твой папа в тебя верит, знаешь, молодой он был такой же как и ты. Меня уже тошнит от слов о том, как мы похожи. Я больше не могу слушать это каждый раз при встрече с его знакомыми или нашими дальними родственниками. Я больше не могу смотреть на себя в зеркале и видеть в отражении его. Я больше не могу слышать эти хриплые крики на весь дом каждый вечер. Я больше не могу отводить глаза в ужасе каждый раз, когда помогаю братьям собраться в школу и вижу их выпирающие ключицы и острые плечи. Больше не могу ослепляться и жмуриться от блеска их глаз, когда проходя мимо витрины магазина они видят торт. Мог ли я тогда представить, куда все это заведёт? Осудить меня - самый простой способ. Разобраться, и понять, что у меня просто не было другого, чистого пути - наверное, самое сложное и возможным мало представляется. Но - каждому свое. Я и сам часто виню себя за все что сделал. Но я делал все что мог.                                                                                    

***

- Холодно, пиздец, ты как в этой куртёшке не мерзнешь? Костя выкидывает бычок, быстро засунув руку в карман и ежится на холоде еще сильнее при взгляде на меня. Это, скорее, риторический вопрос был. Он меня знает давно уже, и ситуацию в моей семье. Помощь предлагал часто, но я ее не принимаю. Ну, разве что, совсем иногда. Когда уже совсем поджимает. Я всегда Косте доверял, мы с ним с самого детства практически дружим, да и на моей памяти не ругались практически. Он даже почти успел запечатлеть моего отца в трезвом уме и без проблем с алкоголем. - Ну, когда они придут-то уже? - Да блять, Фил, я тебе говорю - люди хорошие. Что про них говорят слухи просто, это вообще везение, что они согласились рассмотреть тебя как "сотрудника". Хватит хвост поджимать, сам говорил - пора уже ебашить. С Костей я конечно поделился планами и тем, что абсолютно не знаю с чего начать. На стройку устроиться пытались, но связались с какими то еще оставшимися бандитами из девяностых. Туда лезть нам еще совсем рано. Потом он через каких-то знакомых нашел сомнительный заработок, но, как он говорит - деньги хорошие, если правильно все делать, можно и заработать безнаказанно, и построить хорошие отношения с нужными людьми. Выхода у меня другого уже не было, потому мы стоим уже час в декабрьский резко ударивший мороз и ждем. - О, вот, точно их машина. Ты давай, я сначала поговорю, ага? Костя едва ответа дождавшись тут же уходит на встречу припарковавшейся машине. Полностью белый, словно только из салона Марк второй с тонировкой во все шесть окон. Невольно представляется, как там тепло и становится еще холоднее. Буквально через пять минут мне мигают фарами, очевидно, приглашая сесть в машину. Я тут же дергаюсь, зависая лишь на несколько секунд, словно решаясь и пытаясь предугадать к чему это приведет. Но лишь один образ братьев перед глазами и я уже скинув сомнения уверенно сажусь в машину.

Обернись ты немного раньше, всё бы было по-другому Но не факт, что в том смысле, в каком хотелось.