Вино с привкусом боли

Всю ночь Рагнвиндр спал крепко и в какой-то момент стал обнимал Альбериха, нехотя его отпускать. Ну хоть во сне тот был тёплым и нежным на ощупь. И утром, Дилюк кажется совсем просыпаться не хотел. Развалился себе, да всё ещё сопел, пока его причёска за ночь стала походить на новогоднюю ель. А Альберих, как положил его красноволосый на кровать, так и остался в том же положении. Согнутые кулачки снова чуть упирались в грудь Рагнвиндеру. Хотел он таким способом почувствовать тепло от своего садиста, или непроизвольно отодвинуться. Как же сонные кровавые глаза не хотели открываться. Но всё-таки, веки поднялись и раздался ленивый зевок с последующим потягиванием. -Снежинка, ты всё ещё спишь? -Кажется, находясь в этакой полудрёме, пробурчал Рагнвиндр. Юноша немного хмурился и дёргал носом во сне. Темные ресницы чуть «хлопали». Губы, то изгибались в тонкую полоску, то снова принимали прежний вид. -Дилюк? -В глубоком сне и небольшой температурой синеволосый сжимал пальцами ног одеяло, что казалось бы очень милым. -Спи ещё… -Тихо шепнул красноволосый, после легонько поцеловав парня в лоб. Он поднялся, опять вытянул руки к верху и как только опустил, сразу вышел из комнаты. Надеясь, что хоть сейчас сможет позавтракать поутру и расслабиться за весь день. За последние сутки было уж много растраты нервов. Много ли времени прошло? Очень странный вопрос с учётом того, что Кэйа давно потерял счёт времени. И во сколько он проснулся он тоже не знал. Отсутствие лишнего веса по правую сторону опустошало. Челка лезла в глаза и немного закрывала обзор. Дверь была не закрыта до конца, что только подтверждало что янтарноглазый уже вышел. Слабость ещё присутствовала, а зашитая рана отдавала двояким жжением. И все же нужно было вставать. Хотя бы посмотреть что происходит внизу. Может Кэйя и хотел всё осмотреть, но он бы не успел. Комнату уже скоро пришёл сам Рагнвиндр, держа поднос с двумя тарелками и чашками. Он просвистел и улыбнулся. -Ох, да это же наша спящая красавица проснулась. Ну и как ты? Кэйа как минимум не ожидал увидеть своего мучителя на пороге в комнату. Тем более с таким странно улыбающимся лицом и подносом в руках. -Ты слишком добрый в последнее время… Правда что не сказать про янтарные глаза. Все так же чёртиков дохрена, да и не знаешь что выкинет в следующий раз. -Наслаждайся пока есть возможность, снежинка… -Промурлыкал тот, после сразу садясь на кровать и ставя поднос на стол. -Ты должен меня благодарить, что я всё ещё не сломал тебе пальцы. -Но ведь тебя ничего не сдерживает прямо сейчас изувечить меня до неузнаваемости. Какую цель ты преследуешь? Мурчание Дилюка прямо под ухом даже немного пугало. Ведь он мог просто взять нож и кинуться на Кэйю. -Потому что я знаю как быстро ты умрешь. Я не успею развлечься. А от этого следует, что я не получу должного веселья… -Улыбался мужчина, после положив ладони на плечи брата и поцеловав его в щёку. -Но ведь… От поцелуя стало противно. Любовник для плотских утех. Вот и все его роль под конец жизни. А ведь попытка уйти уже была. Но красноволосый прав. От него он никогда не сможет уйти. И сделать с ним он мог все. Даже в той тарелке в которой лежит еда может быть что-то ещё кроме еды. -Что же, «но ведь»? -Я не хочу быть твоим… -Голубоглазый опустил голову в пол. Пальцы сжались и упирались немного отросшими ногтями в ладони. Дилюк не открывал даже шторы. Боялся что Кэйю опять кто-то заметит и придет на обыск. Все это так надоело и вымотало. -Мфх… Ты и так уже моя умилительная снежинка. Тебя никто не спрашивает. -Хихикнул обладатель пиро, после отпуская чужие плечи и дотягиваясь до чашки. -Ешь давай пока не остыло. -Нет… -Отчаяние хлынуло вновь. Руки закрыли рот чтобы сдержать стон боли. -Я не твой! -Больше звучало как молитва что ничем не поможет. Но колотить Альбериха начало знатно. -Сам себе хуже делаешь. Сейчас ничего не происходит, а ты устраиваешь цирк на пустом месте. -Фыркнул Дилюк, отпив горячего чаю. -Отпусти меня наконец! Выбери себе другую жертву! Я устал жить в страхе того, что меня опять изнасилуют, сломают что-то или запрут в духоте! -Дыхание затруднилось, хоть и в помещении и было свежо. Синеволосый медленно скатился по косяку двери. Дилюк вдохнул. Он поставил чашку, после поднявшись и нависнув над Кэйей. Сказал тот холодно. Взгляд из лёгкой игривости перешёл в раздраженность. Тень от Рагнвиндера падала на голубоглазого. Тот уже не мог его видеть. Каждый день одно и тоже. Не зная белого света за прошедшую неделю, можно было и с ума сойти. Что и происходило. Хотя может на это влияло и отсутствие глаза бога, что могло все усугубить до очень плачевного состояния. Не отрывая своего пронзительного взгляда от жертвы, Рагнвиндр указал на поднос. -Сколько тарелок? Две. Бери любую, они ничем не отличаются. Затруднение дыхания становилось все больше. Как и тень красноволосого в тот момент в глазах Альбериха. Правая рука лежала на шве, а левая старалась закрыть рот. Лишь бы этот садист ничего не сделал. Его может разозлить абсолютно все. Хотя синеволосый уже это сделал. -Я хотел этот день провести нормально. Ты мог хотя бы притворится что ты меня любишь, а я люблю тебя? Тебе обязательно всё, чёрт возьми, испортить? -Рявкнул мужчина, уже скалясь и теперь хватая парня за шею. -Зачем мне притворяться что я люблю тебя? Брыкаться не было сил. Воздуха и так не хватало, а с хваткой Дилюка все усугублялось в несколько раз. -Да что бы ты один день в покое провёл… -Фыркнул Дилюк, после отпуская чужую шею и выпрямляясь. Сначала он подошёл к окну и задёрнул шторы понадёжнее, и дальше сразу запер дверь. -Ты не выйдешь отсюда пока я того не захочу. Лежащий на полу Кэйа не находил связи в этих двух вещах. Его ничего не волновало. Только лишь бы выйти на волю. Ещё большее угнетение прилетало то, что его никто уже не ищет. Как минимум со слов Рагнвиндера. -По крайней менере, пока я не захочу этого… -Шикнул Дилюк, после жутковато улыбаясь. Он схватил брата за руку и чуть ли не рывком кинул его на подушки, тут же нависая над жертвой. -Какого чёрта я вообще жалею? Неужели во мне проявилась жалость к тебе? Как мило что ты не желаешь этого. Чувство непроходимого страха и настолько частое сердцебиение уже казалось чем то ненормальным. Таким же ненормальным как и поведение Дилюка. Альберих понимал что это снова повторится. Ощущение жара дурманило чуть ли не до потери сознания. Подушки чуть смягчили удар. Но ведь страх никуда не исчез. Да и навряд ли Рагнвиндер смог бы помочь Кэйе. И стал бы он это делать? Смех Рагнвиндера прыгал по комнате. Кэйа уже будто не ощущал его. Не слышал. Дилюк снова сделает это с ним. Даже не подумает. К сожалению реалии таковы. Положение Альбериха плачевно. Руки были скованы за спиной и сдавлены. По напряжённым лопаткам видно как голубоглазому трудно. -Не будь таким скучным… Повесели меня! -Промурчал мужчина, наклоняясь и кусая парня в плечо, сразу отпуская и облизываясь. -Тот же прелестный вкус… Как на счёт того что бы испытать это ещё более ярко? -Усмехнулся Рагнвиндр, после дотягиваясь до аптечки и доставая щипцы. -Ты ненормальный… Кэйа это хрупенькая хрустальная фигурка. Уронил, а она разбилась. Все это время красноволосый просто давал надежду на спасение для голубоглазого, а на деле он это делал чтобы сломать его снова. Играть так подло. Бинтовать сердце бинтами пропитанными ядом. Юноша совсем сломлен. Он понимает что сегодня он заплатит или уже заплатил деньги. Результаты будут подделаны, а он будет всегда рядом с ним, его садистом. -А ты только сейчас это понял? -Игриво хихикнул Дилюк, после слезая на матрас. Он спокойно перевернул чужое тело на спину, после беря руку Кэйи в свою. -Мне даже интересно после какого ты потеряешь сознание. Или вообще не отрубишься? Я бы делал ставки. Задорно говорил тот, после закрепляя орудие пытки к ногтю на указательном пальце Альбериха. -Готов? Есть ли смысл вырываться? Все равно никто не поможет. Служанки скорее всего ещё не пришли. Девять дней ада. Словно девять кругов. И только когда сердце окончательно пропитается и перестанет биться, Дилюк остановится ведь не увидит смысла играть со сломанной игрушкой. Рука напряглась, а взор отвернут в противоположную сторону от насильника. Рагнвиндеру было в приятно отламывать по маленьким кусочкам хрусталя от единой фигурки. — Даже посмотреть на любимого братика не хочешь? Пфх. Не волнуйся, если ты хорошо покричишь, то это долго не будет продолжаться… -Дилюк легонько поцеловал синеволосого в щёку. Он смешивал приятное с ужасным. А хотя, какая к чёрту приятность? Это было мерзко и отвратительно, особенно чувствовать его слегка влажные губы на своём лице. Он уже улыбался более спокойно. Пока рука его не двинулась, резко отдёргивая щипцы и вырывая первый ноготь. Для него этот вид был изумительным и очаровательным. Хотя, отвращения в этих глазах читалось ясно. Боль, что вырвалась в крик. А после Кэйа закусывал губы, чувствуя эту боль что сначала разливалась от кончика, до самой груди, а затем резкие покалывания. Грудь сначала приподнялась во время того, как красноволосый выдернул щипцы. Спина тотчас прогнулась от невыносимых действий. Пальцы, что находились в руке у садиста начали дрожать. Игривый смех разлился по всему помещению. Алые глаза горели огнём, а улыбка раскрылась во все зубы. -Что такое? Тебе больно? Ох, прости, сейчас я переведу боль на другой палец… -Хихикал Рагнвиндр, закрепляя щипцы на средний палец и тут же, без предупреждения, вырывая ещё ноготь. Хоть пленник и не видел глаза своего насильника, но он точно знал какие они. Излучают такой свет что можно было ослепнуть. Но этот свет не был тёплым. Он замораживал и не давал права на дальнейшее тепло. Туловище опустилось с тем же болезненным воплем. От плеча начала дрожать вся рука, в то время как свободная крепко сжимала простынь которая уже была испачкана кровью от выдернутых ногтей. Кэйа сам понимал по своим крепко сжатым зубам, что они скоро сломаются. А садист смеялся лишь громче. Он отпустил щипцы, сразу кладя ладони на щёки Альбериха, обжигая его потом пиро стихии. Ему было так смешно. Словно ребёнок, которого первый раз привели в цирк. -Ну же, покричи для любимого брата! Это весело, почему ты не смеёшься? Мне вырвать ещё парочку, что бы тебя это тоже забавляло? -С жуткой улыбкой говорил тот. А пленник, как в тот раз на изнасиловании. Даже ожоги обладателя пиро не так обжигали, как раны внутри и та обида за сначала данное доверие, а затем за то, что это доверие отобрали. Кровавая рука лежала на белоснежных простынях и пачкала их. Из голубых глаз скатилась слеза. А затем ещё одна, а за ней ещё. Пелена вот уже размыла перед собой полуночного героя. Да какой он к чёрту герой? Самовлюблённый садист, который когда то получил признание богов, а после воспользовался этим и кажется совсем голову потерял. Тот Дилюк, с которым Кэйя когда-то обнимался, засыпал вместе в грозы и дожди и оберегал брата, уже мёртв. Он может и есть где то там далеко в прогнившей огненной душе, но нет, до него не добраться. -Ты не можешь улыбнуться для любимого братика? Да какое к тебе тогда уважение? -Ты только что выдернул мне ногти, а теперь хочешь чтобы я улыбнулся? -Пленник словно даже свой собственный голос контролировать не мог. -Избавь меня уже от этих мучений! Ты уже все сделал! Дилюк просто спровоцировал новый приступ. Истерика снова подкатила к Альбериху. -Нет, шавка, я не наигрался. -Ухмыльнулся мужчина, взяв свою снежинка за плечо. Он дёрнул его так, что тело грубо бросили на пол, грудную клетку тут же прижали ногой. -Повтори-ка что сказал, я не расслышал… -Я тебя ненавижу… Холодный пол чуть отрезвил и заставил мозг включиться. Голова легла окончательно. Пусть что будет. Он выбраться не сможет. Рагнвиндр как дьявол стоял над куклой и разглядывал. У Кэйа все ходуном шло. Фокус поймать невозможно. Тот слегка хрустнул пальцами, а после сжал ладонь в кулак и просто без жалости ударил брата по лицу. -Добиваю. До потери сознания, но не до смерти. Ты хочешь чтобы мне было одиноко без тебя? Снежинка, мне без тебя плохо будет и я буду скучать. Опять отключка и скорее всего тот холодный подвал в котором так душно. Тихим шепотом юноша произносил что-то в роде «пожалуйста», что с каждым ударом становилось все тише, пока из губы просочилась кровь и она не начала скапливаться во рту. -Быстро. И. Это мило… -Хмыкнул мужчина, после уже подняв Кэйю на кровать. И нет, он не потащит его к погребам. Оставит тут, пока Дилюку совсем не надоест проявлять периодические капли заботы. -Ты совсем бесчеловечен… Зачем я тебе? -Он совсем тяжело дышал. Кровавые пальцы зарывались в длинные красные пряди. Ноги были чуть согнуты, а над ним был он-ночной кошмар. -Что бы издеваться над тобой, конечно же. -Сказал Рагнвиндр, просто переводя взгляд в пол. -Мне плевать что ты там говоришь и чувствуешь. Мне просто нравится это делать. Я пытался быть добрее, но ты от этого прямо отказался. Выхода оставалось только два: смерть или побег. Выпутаться из этой ситуации он не сможет, но смягчить удар попытаться стоит. -Прости, но я правда не могу без свободы. -Сейчас Альбериху нужны силы хотябы для одного из этих пунктов. -Ну и что ты предлагаешь? Что бы я тебя так просто отпустил и ты сдал меня? -Хмыкнул Дилюк. Он уже говорил спокойнее и чуть более устало. -Хотя кто поверит тому, кто потерял свой глаз бога? -Ты продал его? Или он всё ещё у тебя? На такую покупку навряд ли нашёл бы покупатель. Никто не купит уже зажженный глаз бога, но испуг все же мельтешил. -Всё ещё у меня. Я бы его никогда не продал. Если ты случайно умрешь, то это будет напоминанием о тебе. -Усмехнулся обладатель пиро, после поглаживая ладонью по синим волосам. Страх за столь дорогую вещь немного отступил. Но надолго ли? -Даже если ты убьешь меня, то он погаснет. -Вновь спутанные волосы растеклись по белой ладони. -Позволь хоть немного свежим воздухом подышать. -Вечером сходим на улицу, если ты будешь вести себя подобающе. Я хотел устроить тебе день отдыха и покоя, а ты всё испортил, так что и это будет зависеть от тебя. Исключительно. -Кивнул красноволосый, после прикрывая глаза. А ведь он не был там так давно. Интересуются ли им его друзья, или уже потеряли надежду на его нахождение. Как там Розария? Малышка Кли? Что они чувствуют? За унизительное время пыток и дикую боль в запястье хотелось дать сдачи. Одно дело желание, а другое возможность которой нет. Пока он лежал уже даже не как кукла, а как труп, что не далеко. Может пару минут стояла именно гробовая тишина. Как будто и вправду тут похороны капитана кавалерии. Но всё-таки, Дилюк сказал: -Я искренне ненавидел тебя тогда. Мне было так обидно. Я просто рад что могу возместить все те эмоции физическим насилием. После признания бывшего офицера молчание продлилось ещё несколько минут. Это молчание было столь неловким, что давила морально. -А я в свою очередь по прежнему люблю и ценю тебя. И мне жаль что мы тогда поссорились. Думаю ты по прежнему считаешь меня ничтожеством. Мои извинения ничего для тебя не значат. И я пытался быть сильным для тебя тогда, но видимо у меня не получилось… -Глубокий вдох и ладонь потянулась к белой рубашке Рагнвиндера. -И чтобы забыться я…я тонул в алкоголе. Он в то же время обжигал своей горечью, но напоминал о тебе… -Ты никчёмно глуп, снежинка. Я тебя люблю. Правда люблю. Но этой любовью мне хочется удушить тебя до полусмерти, лишь бы ты умолял прекращать и лил слёзы горечи с разочарованием во мне. -Хмыкнул Дилюк. Он не отрывал свои холодные, но огненные глаза от пола и просто толком не двигался. На что Кэйа надеялся? Услышать что-то другое не дано было в принципе. Да, это садист. И он всеми силами будет стараться сделать ему больно. -Да придуши ты меня наконец. Мне уже смысла жить нет. Ты сделал со мной все что можно. После этого я не оправлюсь. Мой путь пройдет через алкоголь снова и снова. Пока окончательно не сопьюсь. -Мм. Да, это будет замечательным финалом твоей жизни. Я тебя отпущу, ты сопьёшься и угробишь сам себя без моей помощи. -Бормотал мужчина, пока глаза его словно горели. Слеза, что выпала в тот момент когда садист решил вырвать пару ногтей из Альбериха до сих пор не высохла. Она также оставалась на виске, как приклеенная. -Мне любая людская жизнь поровну. Я не выделю кого то. Не пощажу, если буду убивать. Мне наплевать. Я убью даже ребёнка и буду улыбаться, смотря в эти милые невинные глазки. Да и так интереснее. Я не буду скрывать того что в мире кроме меня никого не существует. Я — центр этого жалкого мира и я превосхожу по силе миллионы. А Мондштатд? Да эта дыра бы сдохла без меня. Меня не арестуют и не будут задерживать. Без меня городу конец. — Красноволосый, кажется уже больше размышляя с самим собой. -Но ведь… -Фраза оборвалась посередине. Не было смысла разговаривать со столь ужаснейшим человеком. Он прав. Мондштат держится на нем и его винном бизнесе. Арестовать его просто не смогут, да и не осмелятся. -Ты прав. Прости. Моя истерика бессмысленна. Ему возможно повезло больше, чем остальным жертвам Рагнвиндера. Но этого он уже никогда не узнает. Может до него и была какая-то девушка что смогла быть ближе к нему чем Альберих. Он лежит на кровати. Чувство собственного достоинства скрылось и его уже невозможно будет найти. Только боль осталась с уже бывшим капитаном. Неплохо было выпить. Напиться. Но только не полуденная смерть. До конца жизни теперь вина от винокурни «Рассвет» на язык не попадет. -И сказать честно, ты и вправду очаровываешь многих. Даже когда то моего отца. А вот представь, не подобрал бы он тебя. И тогда бы Кэйя не был тут. Наверное, уж лучше помереть в одиночку и в более молодом возрасте, нежели в руках этого садиста, от которого оставались горькие воспоминания. Он походил на вампира из сказок. Странных, может «закулисных» сказок, но от подобных историй. -Лучше бы я умер в ту ночь… -Совсем тихо. Еле шевеля губами. Чтобы никто не услышал. Даже наверное он сам. Бьётся птицей в клетке. Липкое, такое мерзкое склеило разум. Внутри и снаружи пусто. Даже если красноволосый садист сейчас снова его изнасилует, то он опять не будет сопротивляться. Проще просто подыграть. -Отец перед сном мне часто читал истории про вымышленный мир «За стенами». Это было так жутко, но так интересно. Бесконечные коридоры из которых нет выхода. Лишь приевшийся запах ковра и преследующая тень, на которую никогда нельзя оборачиваться. И когда за ближайшим поворотом кажется что найдётся выход, то снова видишь этот коридор. Кто попал туда, должен принять это как свой новый дом, ибо оттуда нельзя выбраться. Пфх, детская страшилка не более. Но ничего тебе это не напоминает, да? -Ты прав. Напоминает… -Кэйа немного приподнялся в попытке встать с кровати или хотя бы сесть, дабы быть на одном уровне с Дилюком. В миг закружилась голова и звон в ушах даже немного давил. Но свою цель он все же выполнил и теперь сидел, но всё ещё придерживался за простынь. Будто она дала бы ему опору при падении. Однако бывший капитан получил лёгкий толчок под плечо. Не хотелось Дилюку что бы тот именно сейчас поднимался, да и надо же быть доминирующим во всех факторах. -Я всегда любил отцовские страшилки. Это было так забавно. Особенно про людоедов или мифических существ… Красота. Те силы, которых и так было мало были потрачены зря. Красноволосый смотрел да свою жертву. Темная тень уже полностью закрывала пленника. А удар о хоть и мягкий матрас отпрянул головокружением. Но все же разговор хоть чуть-чуть нужно вывести в свою сторону. -Был бы здесь отец, то скорее всего глядел на все твои деяния с огромным разочарованием… -Но его тут нет. Да и не было у меня желания делать всё это, если бы он не умер. И правда, ровно в тот момент когда он увидел труп, то огонёк в его глазах потух. Кажется именно в те секунд у него поехала крыша со всеми концами. -И отец учил меня быть рыцарем и защищать Мондштатд. Этим человеком я и являюсь. -Ты не рыцарь. Запястья очень грубо сжимались, а ногти аристократа впивались в смуглую кожу. Кто Кэйа перед таким влиятельным человеком? Разве что душа. Просто душа которую можно избить, изнасиловать, измываться до полуживого состояния. -Дилюк, ты давно покинул Ордо Фавониус. А сейчас мучаешь жителей. Если меня и можно в чём-то обвинить, то они тебе что сделали? -Тот факт что я покинул эту помойку, не значит что я ушёл из основных защитников данного города. И что за вопрос? Мне нравится. Чувствовать чужие тела и души под своей безграничной властью замечательно. Захихикал Рагнвиндр, слегка щурясь. Ему было забавно от собственных ужасных мыслей. От атмосферы становилось плохо. Нависшая фигура уже вызывала беспокойство. Голубоглазому столь некомфортно, что это однозначно ощущал и обладатель пиро. Узнать ещё больше страшных, заставляющих держать самого себя в вечном страхе не хотелось. -Мне никого не жалко. Весь этот прогнивший мир заслуживает смерти, и никакая Селестия не перекроет мне пути к насилию. -Клыкасто улыбаясь, спокойно, но с воодушевлением, говорил Дилюк. И тем не менее, одна его рука взяла чужую, сжимая пальцы в замочек. Голубые глаза переместились на руку Дилюка что по хозяйски впилась в его. -Даже дети? Даже я? Во время службы, когда пальцы уже не могли держать перо, а спина уже не разгибалась, Кэйа выходил на улицу. Возле статуи Анемо архонта очень часто были дети. Они бегали и играли. Выглядели такими смешными и увлечённым своими играми, что за столь интересным занятием не замечаешь как снова нужно возвращаться в свой кабинет. Синеволосый не мог поверить во всю гадкость своего брата. А внутри теплилась надежда на отрицательный ответ, которого могло бы и не быть. -Снежинка, дети — это те же люди. Они отличаются только наивностью с возрастом. А про тебя я вообще молчу. Ты всё ещё жив, потому что я так хочу, и потому что ты хорошо держишься. Мне это нравится. И мало ли, может мне когда нибудь понадобится заложник. А ты будешь идеален в этом плане. -Говорил Дилюк, неспешно переводя взгляд на «любимого» брата. Уголки его губ опять игриво дёрнулись кверху. -А тебе для чего-то нужны заложники? -Кэйа хорошо держится, да только руки начинают потеть, силы на то, чтобы держаться уже иссякли. А когда Дилюку это все начнет действовать на нервы, потихоньку начнет надавливать на пальцы, желая чтобы несчастный наконец отпустил и упал в руки костлявой. Разговор всё ещё вызывал не самые приятные ощущения. Хотелось его завершить, так же, как и завершить свои страдания примерно таким же путем, что и тогда в ванной. -А кто знает? В жизни всякое может быть. Конечно, Джинн может и одумается, понимая что весь этот мусорный город держится на мне и не станет донимать, но вот знаешь, на всякий случай ты должен быть под рукой. Мы же не хотим что бы мне было плохо, да? Тебе ведь лучше со мной. Так ты хоть какую ту пользу приносишь, нежели с статусом капитана кавалерии. -Да… Комок в горле давил. Ничем не отличалось от рук красноволосого. Пока он в заложниках, то ничего не может. И он уже понял свою беспомощность уже давно. Просто не показывал этого. -Ты прав. Я и вправду бесполезен. Ничем не отличаюсь от новорожденного котёнка. -Которого утопишь и не пожалеешь. Так ты приносишь мне удовольствие. Капитан кавалерии, кавалерия которого уже несколько месяцев не возвращается. -Рагнвиндр оглядывая чужие пальцы, наслаждаясь собственной работой по вырыванию ногтей. Даже пальцы Дилюка, что дотрагивались до больных фаланг приносили ещё больше боли. Скорее всего обладатель пиро его убил. Он больше не хочет мучиться.