Три полоски на кедах.

Прошло уже некоторое время после пропажи Катьки. Дети все так же пропадали с завидной регулярностью, из-за чего частым гостем в школе стал лейтенант Тихонов, который уже порядком заебался говорить одно и тоже про правила безопастности и о том, что все обязательно будет хорошо и всех найдут. Дети в это больше не верили. Да и по правде говоря, в это вообще мало кто верил… Антон старался об этом не думать, к тому же он нашёл себе друзей в лице Ромы и Бяши, с которыми теперь проводил все больше времени, да и он стал им действительно доверять. Эта компания помогала ему сбегать от мысли о том, что в их богом забытом захолустье завёлся маньяк, а ещё он все реже проводил время дома, где царила атмосфера ненависти и напряжения. И сначала ему было очень совестно за то, что он бросал Оленьку дома совсем одну, за то, что его сестренке некому пожаловаться на то, что ей страшно. А потом он стал брать ее с собой, спасая ребёнка от больших переживаний из-за того, что та вынуждена слышать обрывки серьезных взрослых слов и с недавних пор потасовки. Ведь это Антон взрослый, он давно привык засыпать под ругань из-за стены, ему это совершенно не мешало видеть сны, а Оля маленькая. Ей страшно. Она не понимает, что взрослые люди часто остаются в семье лишь из-за того, что у них есть дети, а сами ненавидят друг друга и отравляют жизнь всем вокруг.

***

Ромка зашел в класс, как обычно в своём спортивном костюме, ссутулившись. В кедах с тремя полосками. Он молча кивнул Антону и упал на стул рядом с Бяшей, заснувшим под гул одноклассников и такой нудный и ненужный урок Лилии Павловны. Антон не мог перестать смотреть на Пятифана. Все изучал его глазами. Даже сутулый, Рома выглядел грозно и важно, источал уверенность и силу. Его руки. Они словно были созданы для игры на фортепиано, ведь у него такие длинные и тонкие пальцы, но парень пользовался ими совсем иначе, предпочитая музыке драки, и именно поэтому наносил перчаток. Оттого костяшки у него постоянно были сбитые и мозолистые, а руки сухие и красные. Острые черты лица, делали любое его выражение лица пугающим. Но когда он улыбался искренне…становилось как-то тепло на душе и радостно, словно то, чего ты добивался так долго наконец произошло, а ты теперь гордо идёшь, неся флаг победителя. Именно поэтому в компании Антон старался чаще шутить, стараясь выбить из Пятифана если не хриплый смех, так улыбку. И Петров не знал, почему ему так это нравилось. Может, его пьянило то, что он наконец полноценный член компании, но тогда почему беззубая улыбка Бяши и его гоготание от очередной глупой шутки вообще не грело душу Антона? Может, все это из-за…да ну. Бред какой. Подобные мысли парень даже слушать не хотел. Или попросту боялся их. — Тоха, хули ты все пялишься, а? — с неким раздражением в голосе спросил Рома, с прищуром смотря на Петрова. Это заставило Антона выйти из транса, в который погрузили его мысли. — а?.. ничего. Просто задумался…— неловко ответил парень, пожав плечами и переведя взгляд на стену. Антон снова погрузился в свои мысли и совершенно не заметил, как пролетел урок. Из размышлений его вырвала только рука, положенная Бяшей ему на плечо. — Тоха, дело есть, на, — беззубо улыбаясь сказал парень, — Ромка уже ждет на месте. — Сейчас…— пробормотал Антон, поправляя очки и с неохотой отрываясь от стула. Вместе с Бяшей Петров добрался до мужского туалета на втором этаже. И как только они зашли, Антон заметно оживился. Не то чтобы ему очень нравилось то, чем они занимаются, но происходящее даже спустя время дарило ему пьянящее чувство свободы и безнаказанности. — Тоха, стой в проеме, не дай этому пиздюку уйти, — приказал Ромка, державший за шкирку пятиклассника, который был в разы меньше не только Пятифана, но и Бяши, не отличавшимся высоким ростом. Приказ «не дай ему уйти» был скорее показательным, чем призывом к действию. Вряд ли Антон действительно мог что-то предпринять против даже такого мелкого пацана. Он мог лишь создать видимость. Рома и Бяша сначала просто припугивали паренька тем, что ему несладко придётся, если он еще один раз скрысятничает и расскажет про их промыслы учителям. Уже после под выкрик Ромы «по-хорошему ты видимо, гнида, не понимаешь!» парни стали пугать его тем, что утопят в толчке и даже пару раз макнули его туда головой. И это подействовало. Пятиклассник взмолился, чтобы те больше его не трогали, да к тому же пообещал, что будет держать язык за зубами. Парнишка убежал без оглядки. Антон сам не заметил то, как все это время стоял с ухмылкой.

* * *

Уже по привычке Антон возвращался домой в компании своих друзей после их долгой прогулки. Оленька тоже была с ними. И это не беда, что им нельзя гулять так поздно, родители все равно не увидят того, что они пришли. Они даже не заметят их за стеклом оконным, лая друг на друга, как пара бездомных собак. Они снова о чём-то спорят и что-то делят… — все, пацаны, мы пошли, пока, — со слабой улыбкой сказал Антон, смотря на Ромку, на плечах которого сидела Оля, радостно что-то щебеча о мультике, который недавно посмотрела. — Уже все? — с досадой спросила младшая сестренка и резко переменилась в лице, увидя наконец, что они стоят у крыльца. — слезай, малая, — усмехнувшись сказал Пятифан, спуская с плеч Олю, — ну, до завтра тогда, епт. — до завтра, на, — проблеял Бяша, уклоняясь от шуточных ударов Оли, показывающей, как она обойдётся с маньяком, если встретит его. Антон взял сестру за руку и зашел с ней в дом. Еще с порога Оленька все намеревалась его о чём-то спросить, но все никак не решалась, и вот наконец смогла, когда Антон старательно пытался растянуть заевшую молнию на ее курточке. — Тоша, ты так на Рому смотришь, — начала она из далека, внимательно наблюдая за действиями своего брата, — как раньше папа на маму…он тебе нравится, да? Антон от шока резко дернул замочек вниз, наконец победив противную молнию, и не мог ничего ответить сестренке. То, что у него не получалось понять все это время, в голове ребенка сложилось как дважды два. И это взорвало его белокурую голову. Олин вопрос так и остался без ответа. Парень предпочел отмолчаться, надеясь, что Оля еще совсем маленькая и все забудет. Но она не забыла. Тем же вечером Оля тихо зашла в его комнату, застав Антона, погруженного в свои мысли. Она присела к нему на кровать и осторожно, как раньше это делала мама, накрыла его руку своей. — Антон, — не по-детски серьезно начала она, копируя интонацию мамы точь в точь. Иногда Оля совсем как она. Только маленькая, — я узнала недавно по телевизору, что есть девочки, которые любят девочек, и есть мальчики, которые любят других мальчиков. Понимаешь? Мама сказала, что это неправильно. И папа с ней согласился, представляешь? Они считают, что это плохо. А я не понимаю совсем. Это же любовь. Вот и все, — Оля пожала плечами и заглянула в лицо Антона, уставившегося в пол. — Оля, ты просто еще маленькая. Это неправильно, — проговорил парень, сам не веря своим словам. По правде говоря, он совершенно не понимал, как к этому относиться. По телевизору сейчас можно было увидеть людей «нетрадиционной» ориентации. Взрослые относились к этому крайне негативно, его сверстники зачастую тоже. Да далеко ходить не надо было, Ромка совсем недавно гневно отзывался об одном пацане из параллели, все говорил, что ему нужно ебало набить. И набил. А все из-за того, что недавно этот мальчик целовался с другим за школой, спрятавшись ото всех. Но их засекли. Клеймили пидорами. Одного избили сразу же, второго Рома избил на этой неделе. А сам Антон не знал, что думает по этому поводу. И именно поэтому так долго боялся взглянуть правде в лицо. Да и правда эта ему совсем не нравилась. — Тоша! Ну ведь ты на него так смотришь. И он на тебя тоже. Я сама видела! И Бяша столько шутил, но он смеялся и улыбался от твоих шуток! А еще, а еще…он тебя так слушает внимательно! Вот! — Оля, не говори глупостей, — Антон нахмурился, — я не люблю Рому. А Рома не любит меня. Оля шумно вздохнула, забралась с ногами на кровать и задумалась. — ты врешь все. Я сама видела! Вот возьми и расскажи ему все.

* * *

Антон никак не смог уснуть в эту ночь, всё прокручивая в голове сказанное Олей. С одной стороны, она действительно была права, а с другой…ну не мог Пятифан любить его. Этот парень был из тех, кто на дух не переносит «ебанных пидоров». Но с другой стороны, если у остальных, да на пример тех же взрослых, эта ненависть имела хоть какие-то основания, то Ромка всегда объяснял всё простым «да потому что» и очень злился, если его даже в шутку называли «пидор». Да и в целом любые двусмысленные фразы в его адрес встречались об айсберг под громким именем «я те пидор бля что ли?!». И такое ярое отрицание очень напоминало Антону его самого. Ромка будто так же как и он боролся сам с собой и своими чувствами. А может Оленька всё-таки права?.. Антон быстро сбежал по лестнице вниз. Она предательски скрипела под ним, по он так быстро промчался, что даже если кто не спал, то все списал бы на то, что дом старый, сам по себе скрипит иногда. Петров быстро накинул куртку, прыгнул в ботинки и выскочил на улицу, совершенно забыв надеть шапку.