Три полоски на кедах.

Ноги сами шли к дому Ромки. Петров не боялся не страшного темного леса, тянущего к нему свои черные, как сама ночь, ветви, не боялся маньяка, бросившего где-то по округе. Он боялся лишь одного — того, как Пятифан отнесется к его действиям. Одним махом Тоша перемахнул через покосившийся забор, его еще пару недель назад научил этому Ромка, когда они убегали от разгневанного мужика. Он вообще многому его научил. Узнай мама о его похождениях, ему бы явно не поздоровилось, но сейчас она просто закрывала на все глаза. Да и наверное ей просто было все равно. Антон быстрыми шагами обошел дом Ромки, заглядывая в окна. Дом был маленький, старый и покосившийся, всего с одним этажом, именно поэтому Антону совершенно не составило труда найти комнату Пятифана. Роман спокойно спал в своей постели. Антон осторожно подтянулся и постучал в окно. Рома не отреагировал. Он постучал еще раз. Нет ответа. Он постучал громче. Пятифан вздрогнул и резко вскочил, сонно озираясь по сторонам. Заметив в окне Антона, Ромка нахмурился и практически прожег в Петрове дыру своим взглядом. Парень нехотя поднялся с кровати и грозно подошел к окну, сжав кулаки. Антон спрыгнул на землю и внимательно стал смотреть в окно. Оно с мерзким скрипом отворилась, а потом из него высунулась голова недовольного Ромки. — Антон-гондон, блять, хули ты тут забыл в такое блять время?! — Рома готов был впиться Антону в глотку, но достаточно быстро остыл, увидя испуганный взгляд парня. Надо отметить, что подобное совершенно не свойственно Пятифану. Обычно если он вспыхивал, то его ничего не могло остановить. — у тебя случилось че? — нет…— промямлил себе под нос Антон, — можешь выйти? Нужно поговорить. — Тоха, ты ахуел? — без особой злости спросил Рома. С его языка на человеческий это можно было перевести как «Антон, ты головой ударился?» — ща выйду. Ебанутый… Окно с мерзким скрипом закрылось. Антон остался стоять на улице один, дожидаясь Ромку. Пятифан вышел достаточно быстро. Он выглядел очень обеспокоено, что было крайне непривычно видеть. — Ну, че надо? — Ромка нахмурился, вернув себе привычное выражение лица, однако же глаза говорили о настоящих эмоциях парня, — ну, ебать, тебе пиздец, если ты вытянул меня в такое время из какой-то ебанины ебейшей. Антон шумно вздохнул, смотря в глаза Пятифану. В горле будто бы стоял ком, из-за которого Петров не мог вытянуть из себя даже одно слово. Стоял как самый конченный идиот и просто пялился на Рому. — опять с родоками хуйня? — нарушил повисшее молчание Пятифан, раздражённо дернув бровью. — Н-нет, не в этом дело… — Да в чем тогда, блять?! Я че, на гадалку похож? — Рома кулаком ударил по стене дома. — Рома, тут такое дело, — выпалил Антон, наконец переборов себя. — Рома, я люблю тебя, — все это предложение Петров протараторил так, что ни слова разобрать не представлялось возможным. — Чего, блять? — переспросил оторопевший парень, действительно не понявший, что ему только что сказали, — хуй изо рта вынь, а потом говори. Ответа не последовало. Заместо этого Антон резко обнял Рому, практически сбивая его с ног. Глаза Пятифана округлились от шока и непонимания происходящего. — Тоха, блять, ты че?.. —голос Ромка слегка дрогнул, выражая беспокойство. В нем не было злости или раздражения. И это подтолкнуло раскрасневшегося Антона действовать дальше. У Петрова никогда не было опыта в этом деле, но это ему не помешало. Совсем как в мультиках, которые он так часто смотрел вместе с сестрой, он быстро придвинулся к Ромка и прикоснулся к его губам, краснея ещё сильнее. Конечно, назвать это настоящим поцелуем нельзя, но для Антона это было самым настоящим триумфом. Он не трусливый зайчик. Он решился. Радость от победы была недолгой. Пускай Рома и позволил Антону такую вольность, он достаточно быстро оттолкнул парня с такой ужасной силой, что тот шлепнулся на землю, виновато пряча глаза. — Фу, блять! — Рома с отвращением поморщился и сплюнул на снег, — ебаная ты падла, Тошик. Слова Ромы больно полоснули по сердцу Антона. Глаза наполнились слезами. — Я не такой, блять! Не такой! — с яростью кричал Рома, кажется не очень-то и уверенный в своих словах, — Я не пидор! Не пидор блять! — голос дрожал, будто парень сейчас разревётся. Он был с головой погружён в ненависть. И эта ненависть скорее всего была вовсе не к Антону, а к самому себе. Последним, что видел Антон, был кулак Ромы. И три полоски на кедах.

* * *

Антон лежал скрючившись на кровати, тихо воя и задыхаясь от слез. Болели рёбра. Болели. Болело совершенно все. Но больше всего болело сердце и душа. Сильно. Очень сильно. — зачем?.. заче-е-ем…. — практически бесшумно подвывал Антон, прокручивая все произошедшее снова и снова. Почему Рома так поступил? Он ведь видел в его глазах столько боли и отчаянья…он и сам был сломан. Он и сам не знал, что ему делать. Но почему? Почему?.. Петров, приходя в себя на снегу, точно слышал его дрожащий голос и сдавленные всхлипы. Прости меня, Тошик… Я все исправлю… Починю и налажу. Прости… В ту ночь побитый Антон так и не уснул. Все думал. И плакал. И снова думал. Но так и не смог придти к какому-либо умозаключению. Он лишь на секунду закрыл глаза, как в его комнату залетела Оленька и начала его будить. — Отстань, мне плохо, — грубо рыкнул сестре Антон, зарываясь с головой в одеяло. — Ну-у-у Тоша-а-а! — протянула Оля, забираясь к брату на кровать, — ты же сам говорил, что у тебя сегодня важная контрольная! Эти слова все же повлияли на Антона. И он кое-как вылез из-под одеяла. — ой…Антон…кто тебя так? — со страхом сказала Оленька, закрываясь одеялом, — маньяк..? — нет, Оль. Не обращай внимания. Ромка зашел в класс, как обычно в своём спортивном костюме, ссутулившись. Три полоски на кедах разбавляла багряная роса... Он молча кивнул Антону, пряча глаза, и упал на стул рядом с Бяшей, заснувшим под гул одноклассников и такой нудный и ненужный урок Лилии Павловны…