Восхождение Белого Рыцаря

Все то, что пережил Брюс, впечатлило его. Он наблюдал, как зло побеждало добро. Но Брюс не отчаивался, ведь битва проиграна, а война обязательно будет выиграна! Уже было темно. Лишь один фонарь делал улицу Готэма светлее, а ведь днем тут произошли поистине темные события. Брюс стоял напротив фонаря, на тротуаре. Из-за ветра ветки каштана, которые были усыпаны весенними цветками, оставляли тени у ног Уэйна, прикрывая свет от фонаря. Темный плащ Брюса вместе с его не менее темными волосами развивались из-за порывов воздуха. Брюс решил набрать номер Альфреда, чтобы тот отвез его домой. Руки сразу же почувствовали холод, как только были высунуты из теплых хлопковых карманов. Гудки... Альфред долго не брал, Брюс начал нервничать. Спустя двенадцать гудков он услышал родной голос. — Слушаю, мистер Брюс. — Почему ты долго не отвечал на вызов? Я беспокоился, — с облегчением промолвил Уэйн. — Готовил ужин для победителя. А обо мне беспокоиться не стоило. — О, этого я и хочу, — сказал Брюс, покусывая губы. — Что на ужин? — Мистер Уэйн, увидите за столом. Я так понимаю, Вас нужно забрать до поместья? — Именно. — Выезжаю. — Спасибо, Альфред, люблю тебя, — на лице Уэйна появилась улыбка Альфред по ту сторону провода засмеялся. — И я Вас. Всё, выкладываю хлеб на стол, затем заеду за Вами! — Хорошо. Палец Брюса тянулся к клавише «Завершить вызов». Но услышав, что Альфред хочет что-то сказать, приложил кнопочный телефон обратно к уху. — Стойте! А Вы не хотите сказать адрес? — Ах, да, точно, сейчас поищу адресную табличку. Брюс прошел вдоль трех длинных кирпичных домов и нашел то, что искал. В темноте было сложно что-то рассмотреть. — Бенедикт Стрит 25, — прищурив глаза, прочитал Уэйн. — Понял, уже еду. Брюсу оставалось только ждать. До приезда дворецкого примерно сорок минут. Уэйн нашел на асфальте пластиковую бутылку. От скуки он начал ею финтить, представляя себя на месте Джорджа Беста, который покорил Британские острова своей игрой. Вместо ворот были два параллельно стоящих дерева. Мяч мог вылететь «за пределы поля», то есть на дорогу, но это не пугало подражателя Дж. Беста, ведь на этом промежутке трассы вечером не бывает машин. И вот Брюс обводит полузащитника, два защитника падают на поле, видя технику Брюса, удар. Гол! Вратарь не уследил за ударом лучшего бомбардира Манчестера. Бутылка вылетела на проезжую часть. Из-за воспитания Брюс не мог оставить ее там. Он поднял ее и баскетбольным броском он отправил бутылку в мусорный бак. Попал! Теперь Брюс думал записаться на кружки футбола и баскетбола при школе. Но предстоит выбор, поскольку его график и так переполнен делами по бизнесу, школе и всякими благотворительными мероприятиями, где Брюс и не хотел присутствовать, но нужно, все-таки он глава «Фонда Уэйна». А вот и Альфред приехал. Фары от черной бронированной машины осветили тёмное пространство. Брюс на радостях подбежал к машине и сел на заднее сиденье. — Рад Вас видеть, мистер Уэйн. — Я также, — сказал Брюс, грея руки своим дыханием. Машина тронулась с места. — Интересно Вы встретили свое совершеннолетие. Это была, по правде, взрослая проблема с этим Джеромом, но Вы с ней справились, Вы вели себя достойно, не поддались эмоциям. На такое не каждый взрослый мужчина способен. Я Вами горжусь! — Да, спасибо, Альфред. Вот только все вышло плохо с мистером Гордоном, мне нужно было пойти с ним, — обвиняя себя, опустив глаза, сказал Уэйн. — Ох, господин Брюс, все в этом мире не держится на вас. У полиции Готэма был свой план действий. Вы свою часть плана выполнили, освободившись и сопроводивши господина Джеремайю в безопасное место. Мистер Джеймс в чем-то похож на Вас — он жаждет признания и авторитета, что у его есть и в избытке. Но я считаю виноватым в этой ситуации именно капитана, поскольку он в одиночку следовал на крышу за этим безумцем, хотя можно было дождаться подкрепления, раненый олень далеко не должен был убежать. Почему добро проиграло злу? Потому что добро сегодня могло победить, только если это позволит сделать закон, а зло победило, потому что оно ничем не ограничено. Убьешь, ранишь преступника — сам получишь наказание. Они молчали до самого конца маршрута. Брюс прислонил голову к стеклу, вдумчиво смотрел в окно, рассматривал, как пролетают из-за скорости машины целые километры. Альфред сосредоточенно смотрел на дорогу. — Вот и дом... — с улыбкой на лице обратился к Брюсу. Как только Пенниуорт открыл ключом большие деревянные двери, Брюс сразу же помчался на кухню. Это заставило дворецкого улыбнуться. Пока он замыкал дверь, разувался, вешал куртку на крючок в прихожей, Брюс уже принялся отрезать себе и дворецкому по кусочку шоколадного торта. Торт состоял из двух шоколадных коржей, их скрепляло птичье молоко, на последнем слое был растопленный темный шоколад, а также узоры из белого, на краях были кофейные нежные шарики. Альфред умел готовить торты, но лучше всего у него получались спагетти с фрикадельками. Пенниуорт вошел на кухню. — Господин Брюс, я понимаю, что Вы проголодались, но неужели так сложно умыться перед приемом пищи? — Пока ты суетился в прихожей и шел сюда длинным коридором, я успел снять плащ и как раз умыться, — на лице Брюса не пропадала улыбка. — Что ж, поверю Вам на слово. Мне тогда тоже придется помыть руки, лицо. — Ага. Жду. После приятного чаепития Альфред начал рассказывать разные истории из детства Брюса. — Я помню, как Вас родители привезли с роддома, их глаза сияли от счастья. Я никогда их такими не видел, потому что работа отца была очень тяжелая и в своем роде опасная. Но этот весенний день скрашивал их будни. Прям у порога они дали мне взять Вас на руки. Им нужно было разуться, а коляску они не желали завозить в поместье. Я очень боялся, что причиню Вам боль, дискомфорт по неопытности, ведь никогда я не работал с маленькими комочками счастья. С трясущими руками я донес этого малого на диван в гостиной, аккуратно положил и дальше не смог оторваться от Вас. Пухлые щеки, большие карие глаза, забавные ручки в царапках будто гипнотизировали меня. Потом этот карапуз чихал, очень-очень тихо, будто стесняясь, я взял его на руки, чтобы вытереть, качал, а потом Вы чихнули мне прямо в лицо, затем мило смеялись. Умиление на лице Брюса сменилось улыбкой. — Помню, как мы Вас с мамой учили считать. С самих пеленок Вы были вундеркиндом — в два года уже умели считать до тридцати. Понятно, что не чётко. Например цифру восемнадцать Вы произносили, как «Высимнадцат». После нескольких историй Альфред допил со дна чашки чай и подытожил тему разговора: — Я по-настоящему горжусь Вами. Вас не сломало ничего, хотя последние пять лет для нас были сложными. Я уверен, поставь бы любого вашего одноклассника на ваше место пять лет назад, они бы сейчас находились или в психбольнице, или в гробу. Вы сильный духом ребёнок, — Альфред сделал паузу. — Какой ребёнок? Взрослый, состоявшийся носитель фамилии Уэйн. Сильный хотя бы потому, что тем, что Вы съели больше половины торта. Вы не лопнете от переедания в постели? — Никак нет. Спасибо, Альфред. Я тоже мог оказаться в гробу, если бы не ты. Ценность твоего присутствия в моей жизни не описать и томом книги. Хоть у нас и были разногласия из-за моего характера, но я всегда после нашего примирения плакал в подушку из-за своей неправоты... Я мог тебя потерять уже много раз из-за своих необдуманных поступков, я все еще не понимаю, как ты меня терпишь, прости... — Брюс, я Вас терплю, потому что Вы — то, из-за чего у меня есть желание просыпаться утром. Я люблю Вас и делаю, говорю ради вашего блага. Брюс встал со стула подошел к Альфреду, тому пришлось встать из-за стола, и крепко обнял его. Брюс опустил свои влажные глаза в пол, а Пенниуорт по-отцовски хлопал Уэйна по спине. После обнимания Альфред взял за плечи парня и увидел его плач. — Брюс, ну все, хватит, все будет хорошо. Сейчас пообещайте мне, что подушка утром будет сухая. Спокойной ночи. — Спокойной... — хныкая, сказал Уэйн.

***

Джером прямиком из грузового порта отправился к брату, зная, что он получил его «подарок». Путь был долгим, но Валеска предпочел пройтись пешком. Маршрут проходил по береговой линии, потом следовало резко свернуть в лес, там-то и находился дом, точнее бункер брата. Джером прошел дистанцию за тридцать четыре минуты спешным, но уже привычным для себя шагом. Джером всю дорогу в голове анализировал поведение прохожих, которые его видели. Он шел спокойно, ни на кого не кидался, лицо было в состоянии покоя. Люди смотрели на него с опаской, страхом; те, которые видели его из далека, пытались обойти. Бабушки и девушки смотрели на Валеска со страхом и быстро отворачивали взгляд или резко меняли свой маршрут; бабушки зачастую искали скамейку, чтобы отдышаться, понять, что они живы и страшный клоун-убийца с телевизора их не тронул. Мужчины или смотрели с испуганным видом, слегка дрожа, или смотрели на него с ненавистью. Последних было больше. Джером испытывал их терпение, выжигая их своим взором, ожидая, когда кто-то даст ему в лицо. К тому же он был безоружен и хотел попрактиковать свои навыки рукопашного боя, особенно против мужчин с пивными животами. Но никто не напал на Джерома. Только дети в возрасте от шести до тринадцати лет смотрели на прохожего с интересом, не отводя взгляд. Джером даже трем мальчишкам показал фокусы с пальцами. После чего детишки хохотали и пытались повторить, разгадать трюк доброго дяди-фокусника. Джером также смеялся от их удивления и при прощании помахал им. Это были дети из неблагополучных семей в рваной и изношенной одежке. Ткань выглядела потертой, словно ею водили по грубому асфальту, и из-за этого нитки расходились. Судя по всему, они шли от мусорника, так как в руках у одного из них был мешок, от которого неприятно пахло каким-то дерьмом, — такой сделал вывод Джером у себя в голове. Почему Джером бесстрашно разгуливал по городу среди белого дня? Он знал, что ничего с ним не произойдет. Полиция вряд ли будет его искать на краю Готэма, тем более туда никто не позвонит, если увидит серийного маньяка. Джером в очередной раз убедился в том, что он гуляет просторами прогнившего города.

***

Спустя час Джеремайя пришел в адекватное состояние. После этого последовала отдышка. Валеска жадно вдыхал воздух. Ощущение, как-будто пробежал несколько километров. Горло разрывало изнутри от звериного смеха. По телу шли непрекращаемые вибрационные волны, следом за ними мурашки по бедрам, вспотевшей спине. Он решил подняться с пола. Туловище поднял с помощью опоры на левую руку. Его голова кружилась, он был вынужден опереться на стол. Он увидел свои белые как снег руки, посмотрел на ладони — они обрели такой же оттенок. Он прошел по бункерным коридорам, опираясь на стены. Зашел в туалет, чтобы умыться. Нужде помешало отражение в зеркале — он видел бледного мужчину с зелеными волосами, губы которого окрасились в красный цвет. Через несколько секунд до него дошло, что это он. Он даже обрадовался, начал рассматривать себя подробно. Только не понимал, куда делись его зрачки; приблизившись, он понял, что цвет, в который они окрасились, сильно сливался с склерой глаза. Цвет он не определил, поскольку в комнате было яркое освещение. Он грустно прихмурился. Все-таки через силу умылся. Вышел из туалета новый Джеремайя. С ровной осанкой, почти голливудской улыбкой. Зрение, которое было минусовое, восстановилось. Уверенной походкой он шел к себе в кабинет. Он слабо помнил причину своего перевоплощения. Последнее, что он припоминал, — это как после ужаса на сцене он вернулся в бункер, а потом... спал? Но из-за сна не происходят такие феноменальные трансформации человека... Впрочем, неважно. Джеремайя приписал эту заслугу себе. Ведь она позитивная! А негатив мог причинить только брат! Он все еще помнит тот удар головой об сцену, как он тогда опозорился... Появилось еще большее желание расправиться с братом! Комплексы, фобии не чувствовались! Кому понравится заучка? Правильно, никому! А вот заучка-хулиган точно всем понравится! У брата всегда были красивые девушки, одну он даже убил из-за ревности, после этого у него их не было, но не суть. Тем временем я сидел в круглых очках и учил теорию вероятности... Теперь у меня есть ум и дерзость — формула того как понравится девушкам. На уме были не только девочки, но и коварные планы по порабощению и перевоспитанию Готэма. Насколько он дерзкий, нужно было проверить.

***

Дверь черного выхода в другом конце комнаты открылась. Джеремайя резко повернул взгляд на сто восемьдесят градусов. Там стоял Джером, прислонившись к открытой железной двери. Он улыбался, а хозяин не рад был видеть незваного гостя. — Красавчик, понравился подарок? Внутри Джеремайи все перевернулось. Брат сделал для него такой сюрприз, наделив новым телом, новым сознанием. Нужно было поблагодарить брата, но Джеремайя предпочел быть противным самолюбцем до конца. — Ты владеешь силой, уверенностью, влиянием. На твоем месте я уже давно захватил бы город и принялся его менять. Но ты устраиваешь всякие представления на сцене. Как клоун... Видимо, профессию шута ты принял. Даже на сцене ты мог совершить большие вещи... Сделать настоящий теракт, про который говорили бы во всем мире, но ты рассказывал, как тебя, бедного мальчишку, заставляли убирать дерьмо за животными в цирке. На это не нужно жаловаться, потому что ты это заслуживаешь. Ты бездарный злодей, Джером, — Джеремайя говорил все это с лицом бездушного робота. Джером начал бродить по комнате, проводя пальцами по стенкам. — Ты меня хотел этим тронуть? Не вышло. Я не ставлю себе цель изменить город, потому что нельзя вернуть в свежее состояние яблоко, которое гниет изнутри. Люди, может быть, и реагировали на преступления, звонили бы в полицию, если бы они сами не совершали их. У всего города выработалось чувство преступной солидарности, — Джером начал приближаться к брату. — Ты не знаешь, что такое Готэм, ты живешь в лесу, как отшельник, а уже хочешь его поменять. Сиди тихо и не рыпайся, — Джером тыкал указательным пальцем по груди брата. Джеремайя продолжал невозмутимо смотреть не него. — Ах, ты все еще остался занудой, у тебя иммунитет к безумию? — Джером пожалел, что вернулся безоружным, так можно было покончить с последним своим родственником. Голыми руками было бы трудно его убить, несмотря на то, что брат был заучкой, он был подтянутым, почти двухметровым амбалом, Джером лишь дышал ему в подбородок. Почему Джером явился к Джеремайе без оружия? Валеска думал, что безумие поглотит брата, он примет новый облик и поймет, что это сделал для него тот самый брат-хулиган. Из ожиданий реализовалось лишь две трети. Джеремайя продолжал ненавидеть брата. Джеремайя взял за горло брата. Его кадык будто бы на секунду колол противоположную сторону горла изнутри. Дрежемайя пытался поднять брата, чтобы они смотрели в глаза друг друга, но этот маневр не удался — сил не хватало. Тогда, держа его за горло, ударил телом об стену. Джерому было некомфортно. Сзади была холодная бетонная стена, а смотрел на него уже обезумевший брат. Из-за того что Джеремайя наклонился к Джерому, он держался пятками на полу, пальцы ног смотрели наверх. Джером корчился, пытаясь освободиться. Но брат лишь надавил. Приблизил бледное лицо. Джером чувствовал теплый воздух из носа брата. Он еще раз пожалел, что не взял оружие с собой. — Если город прогнил, его нужно лечить, а не мирится с этим! — скрипя зубами, рассуждал Джеремайя. — Ты только убивал и разрушал. Ты эгоист и пользуешься отсутствием правопорядка. Я тебя не убью, хотя очень хотелось бы, поскольку ты должен понести наказание перед законом! — Решил стать комендантом? Ну-ну... — с трудом и хрипом произнес Джером. Джером в очередной раз за день заметил, как его противник расслабился. Вопрос Джерома заставил брата задуматься, из-за этого он почувствовал, что дышаться стало легче, так как хватка ослабла. В тот же момент Джером поднял ноги, прислонил одну к другой и развел их в разные стороны, из-за чего Джеремайя чуть ли не встал на шпагат, он отошел от стены из-за неожиданного хода от брата. Джером начал кулаками дубасить брата по вискам. Тот упал, ударившись об стол, и начал доставать что-то из кармана. Джером нанес удар подошвой по лицу, ожидая, что то будет пистолет. Джеремайя усмирился. Но все еще держался за нечто в кармане. — Решил быть чинушей? Да? Так вот, предлагаю тебе должность военного губернатора леса, — тяжело дыша, подкалывал брата Джером. Джером покинул бункер. Джеремайя отдышался на полу, прислонив голову к столу. Его кулаки сжимались от злости, а глаза наполнялись кровью. Он знал, что реванш будет. Обязательно... У обоих были свои цели. Джеремайя хотел заняться перевоспитанием города, Джером хотел сохранить Готэм в сегодняшнем состоянии. Первый хотел признания и власти, второй — беззаконья и хаоса.