London is Burning

Проснулась утром я от теплого ветерка, развевавшего мои волосы, которые попали в рот. Форточка была открыта, а поезд ехал по полям вперед. Напротив меня, как ни в чем не бывало, сидел Он, держа Фокса на коленях и аккуратно сжимая пальцами правой руки кружку. Как только он увидел, что я проснулась, он взял кофейник и налил мне полную чашку, которая стояла на подносе рядом с хлебом, джемом в вазочке, солонкой, тарелкой с дольками лимона и белой плошечкой, доверху забитой маршмеллоу. — Доброе. Как самочувствие?, — поинтересовался он, протягивая кружку. — Мягкое, спасибо, — Я улыбнулась ему. — Мы уже так близко общаемся, но я так и не знаю кто ты. — проговорил он перед тем как глотнуть кофе из своей кружки. — Я могу задать схожий вопрос. Как тебя зовут? — По разному. Тебе будет этого достаточно? Я задумалась над этими словами. Что значит "по разному"? Разные фамилии родителей или он просто ждёт чтоб я продолжила? — Жду. Вернее, хотелось бы, чтоб ты продолжила и раскрыла вопрос. А ты опять громко думаешь. — он заглянул мне в глаза и я отведя взгляд. — Вчера ты не услышал то что я думала. Я тихо думала? — был мой вопрос, который прозвучал тихо. — Я не хотел слышать. По-моему, это логично. Просто не слышать то что ты не должен. — он начал намазывать на хлеб джем, тихонько водя ложкой по поверхности выпечки, будто втирая его в пористую поверхность мякоти. — Как можно не хотеть что-то слышать? Ты в любом случае это услышишь, даже если не хочешь. Так устроен наш слух. — Я смотрела ему в глаза, которые иногда поднимались ко мне, отвлекая его от джема и хлеба. — Меня зовут Рейджер. Очень приятно. — он передал мне бутерброд. Джем лежал у самых краев, но не слезал вниз. На вкус он был кисло сладкий, апельсиновый, должно быть. Я задумалась и стала ждать, пока он не задаст вопрос про мое имя. Но вместо этого он поставил чашку на столик и стал чесать за ухом Фоксу. — Очень красивое имя, — прошептала я, продолжая разглядывать его. Сейчас он был другим, нежели в Лондоне. Черты его лица смягчились, но в то же время стали какими то грустными. У глаз, несмотря на общую молодость, появились тоненькие морщинки. Губы были тоньше чем тогда, когда я впервые встретила его. Глаза были серыми, или серо-голубыми, а зрачки отливали фиолетовым. Какие то части все ещё напоминали о том чудесном существе на крыше поезда. Заметив, что я напрямую смотрю на его лицо, он тоже стал подглядывать на меня, немного кося взгляд. Фокс свернулся калачиком, и, похоже уснул, немного шевеля ушами. Я мысленно улыбнулась чувству внутри меня. Что-то теплое, в груди. Было хорошо сидеть и просто смотреть на этого удивительного человека передо мной, под звук стучащих колес. "А ещё у него изменился взгляд. В отличии от Лондона, где он смотрел на тебя с подозрением, жалостью и участием, теперь в его глазах можно было прочесть нечто, что т бы назвала... Нежностью. Вот этим самым теплом.., да, наверное" - сказала я сама себе, пытаясь чтоб он этого не услышал сквозь мое подсознание. Я углубилась в свои мысли. — У тебя красивые глаза.. - послышался комплимент от него. Никогда никакие слова не вызывали у меня такого восторга. Тихого. Приятного. Мне стало приятно, и я покраснела. Он тихонько достал из под стола листок бумаги на подставке, а из кармана вытянул карандаш. Начав напевать какую-то тихую мелодию он заставил меня закрыть глаза и прислушаться. Стук колес, сопение собаки, лёгкая песня. "Возможно я больше не услышу всего этого..." - были мои последние мысли, прежде чем я заснула. В последнее время очень хотелось спать. Наверное, Я отсыпалась за всю жизнь. Проснулась Я опять от чего то странного. Ко мне на живот что-то село. Подняв голову, Я встретилась взглядом с Фоксом, который смотрел на меня с выразительностью преподавателя института. Когда пёс увидел, что я проснулась, он юркнул под стол и, наверное, улёгся отдыхать. За окном были ночные поля. Я зевнула, протёрла очки, и уставилась на листок бумаги, лежащий на столе. На нем была я. Вся, до мельчайших подробностей, до каждого волоска. Такое ощущение, что я смотрела в зеркало. Черно - белое. Я завороженно рассматривала необычайный рисунок, когда дверь отъехала в сторону, и вошёл Он, с подносом в руках. — Поздний ужин. Будешь что нибудь? — сказал он, улыбаясь ставя поднос. На нем лежал нарезанный хлеб и сыр, баночка с медом, две чашки и чайник с чем то ароматным внутри. От чайника шел пар, из-за него сахарница запотела. На подносе также лежали салфетки и маслёнка с ножом — Сколько времени?, — растерянно спросила я. — 23:47. Скоро полночь, тогда свет погаснет. Если хочешь поесть, то лучше сделать это сейчас. Кстати, где мой пёс? Я оставил его сторожить. Ах вот ты где, — сказал он, вытаскивая Фокса из под стола и протягивая ему кусочек сыра. — Сторожить что?, — спросила я, взявшись за нос и намазывая масло на хлеб. — Кого, — поправил он, наливая в чашки ароматный чай. — Сторожить кого. Сторожить тебя. Опять тепло залило мою грудь. Я стала есть бутерброд, запивая его чаем. Он был Виеру горячим, но не обжигающь. Незадолго до того как мы закончили есть, свет потух, так что Ему пришлось встать из-за стола и унести поднос. Фокс тоже вскочил и побежал за ним. Дверь закрылась. Мне было хорошо после еды, тепло после чая разошлось по всему телу. Но в то же время после сна немного болела голова. Единственное, что пришло в голову - снова уснуть. Но что-то мешало. Без него было как то грустно. Одиноко. Я чувствовала себя одной Я прислонила голову к стеклу и стала наблюдать за звездами. когда меня тихонько потрогали за плечо. А потом я услышала шепот над ухом. — Ты не против, если я присяду к тебе? Я помотала головой, и он сел рядом со мной. Несколько минут мы проехали в тишине, мне не было больше одиноко. Это чувство сменилось чем то новым, приятным. И тут я вновь услышала тихий голос. — Не хочешь ли перелечь? Стекло холодное, застудишь себе лоб... Я откинулась назад и прислонилась к его плечу. Он приобнял меня одной рукой, и сам закрыл глаза. Он тихонько напевал какую то песню хрипловатым голосом, пытался, наверное, петь шепотом. Я чувствовала себя невероятно хорошо. С ним. Последнее что я помню перед тем как я уснула, что он полностью обнял меня.