Белая комната

      В психиатрической лечебнице дни тянутся однообразно, в них нет какой-то особой динамики. Распорядок настолько скучен, что пациенты быстро теряют связь с внешним миром и через месяц-полтора и вовсе могут забыть, кто они и зачем их поместили сюда.       Препараты, подавляющие волю и желание что-либо делать, работают слишком хорошо. Сюда попадают в основном те, кого хотят спрятать понадёжнее. ГИДРе не нужен был солдат, от которого не было толку. Зимний полностью утратил способность к программированию после последнего задания. Никакие способы воздействия не помогли. Неожиданно проснувшаяся память как будто перезапустила мозг. Они пытались опять стереть его личность, но случилось непредвиденное: его сознание заблокировало доступ, и объект замер безвольной пустой куклой. Через какое-то время агенты ГИДРы выяснили, что сознание Барнса все-таки есть, но оно проявляет себя только во сне и не реагирует на старые установки. Что с ним делать, новое начальство не придумало и решило списать по-тихому.       Однорукий мужчина с недавнего времени обитал в палате усиленного контроля под номером восемь под охраной и видеонаблюдением. Днём он был тих и не доставлял никаких хлопот, смотрел на всё отрешенными взглядом и механически выполнял всё, что от него требовалось, словно он не человек, а механическая кукла, робот. В отличие от спокойных дней, ночи у него были жуткими.       Всё время пациент кричал во сне, кого-то звал, царапал себя ногтями и пару раз пытался разбить голову об стену. Доктор Аарон Тофик после двух тревожных сообщений от персонала принял решение связать его на ночь ремнями и уплотнить звукоизоляцию на двери, чтобы этот тип, за содержание которого платили космические деньги, не волновал других обитателей психиатрической клиники.       Цели свести с ума пациентов здесь не было. Некоторых даже забирали отсюда и давали новое задание и новую жизнь. Так было с одним очень ценным профессором в области ядерной физики. Его поместили сюда на верхний этаж и давали лёгкие препараты, да и то только потому, что его слишком активная личность просила новой почвы для работы. Он всё время что-то выводил и писал. Когда его забрала обратно влиятельная организация, в палате пришлось делать ремонт. Каждая стенка и даже пол были исписаны формулами. Это не учитывая того, что каждый день ему приносили свежие листки бумаги и тетрадь.       Вот только был один минус — санитарами сюда устраивались люди ненадёжные, даже после тщательной проверки многие уходили отсюда, не отработав и года. Их не удерживала ни внушительная зарплата, ни премии, ни прилично оплачиваемое жильё на территории клиники. От последнего почти все отказывались из-за специфики работы. Серые стены давят на психику здоровых людей, что уж говорить о пациентах.       — Доктор, что делать с тем мужчиной, ну, который с одной рукой? — на туповатом лице санитара отразился весь спектр его нехитрых мыслей.       — А что вас смущает, Мич? Днем он не доставляет никому хлопот, — доктор поправил очки и внимательно посмотрел на санитара, — кстати, у него по плану стрижка и купание. Потрудитесь, пожалуйста, помочь ему в этом.       — Но… Но вы же помните как было тогда, ну, на прошлой неделе. Он прокусил мне руку. До сих пор не зажило.       — Послушайте, Митчел, вы прекрасно знаете, что делать в таких случаях. Мне что ли вас учить? — в голосе доктора прозвучали нотки стали. Он совсем не был добрым доктором из фильмов. Аарон умел надавить там, где это требовалось, — и подстригите его волосы, смотрятся ужасно. Особенно грязные. Я проверю.       — Окей, док. Я понял, — санитар выглядел расстроенным.       — Кляп возьмёшь у меня в кабинете, — уже мягче добавил доктор Тофик. У него было ещё много дел в этом крыле. Больных и условно-больных. Настоящих психов здесь тоже хватало с головой.