Белая комната

      Он опять был один, в голове зияла чёрная дыра без воспоминаний. Ему было невыносимо тяжело находится в этой белой комнате с белым потолком и белой кроватью. Слишком много белого. Его пижама тоже белая. Кто он? Сколько ещё его будут держать здесь как бешеную собаку? Ему одиноко, больно и отчего-то страшно. Не за себя, а просто от белого вокруг. Это всё что-то напоминает. Там тоже были люди в белых халатах и очках. Они всё время что-то от него хотели. Их голоса он совсем забыл, только тело, покрытое шрамами, помнит больше, чем его голова.       В дýше, когда санитар его раздел, он увидел много странного: рука удалена полностью, нет даже культи, похоже, к плечу что-то крепилось, там были следы от протеза. Сейчас ничего там не было. На мгновение в голове мелькнула картинка, поезд, и как отрывается рука. Его рука осталась там. Впрочем, о том, где это — там — пациент психушки быстро забывает. Мысли все время путаются в голове. Память подкидывает услужливо чьи-то лица, образы, но без имён, без чёткого понимания чего-либо. Днём голова пуста, а ночью приходят гости из прошлого. Он догадывался о том, что воевал, что много раз получал ранения и что неоднократно убивал. Делать в белой комнате совсем нечего. Ему могли бы выдать хоть тетрадь и ручку, но не дают. А сможет ли он писать оставшейся рукой? Всё равно ему хочется хотя бы попробовать записать осколки своего сознания. По утрам, до того как становится совсем пусто, обрывки из глубины сознания доносятся в его реальность.       Связная речь ему не даётся. Может быть, это последствия какой-то травмы? Почему с ним никто не общается? Кормят и водят в туалет, дают лекарства в ярких оболочках и больше ничего. Волосы. Хм. У него длинные волосы. Странно, почему их не подстригли? Даже не собрали в хвост. Настолько плевать на него или?..       Что там «или»? Ему не дают додумать, дверь со скрипом открывается, и в белую комнату, в белое пространство его обители вторгается санитар. Мэт или Нэд, он не помнит. Голова напоминает дырявое ведро. Он хочет помнить хоть что-то, но не выходит. С ним что-то сделали. У него отняли память, и как её вернуть мужчина в казённой пижаме без руки не знает.       В руках у мерзкого санитара смирительная рубашка и… Черт, это кляп?! Совсем ополоумел персонал в этой богадельне! Он им не дастся, вспомнилось прошлое купание, как ни странно, это он помнил достаточно хорошо. Зубы вгрызлись санитару в руку. Кровь брызнула ему в рот. Этот урод его сильно приложил об кафельную стенку. Почему он так слаб? Может, дело в таблетках, которыми его пичкают? Что в этих капсулах, одному Богу известно.       После долгого брыкания, кусания и криков санитара пациента ведут в душевую. Он ненавидит воду, почему именно, вспомнить сложно. Возможно, его топили в ней неоднократно. На этот раз волосы ему подстригают, но не слишком коротко, медсестра немного оставила ему. Она милая и явно жалеет его. Ему не нравится жалость к себе.       У неё нежные руки, она погладила его по волосам как гладила бы собаку или кошку.       — Мэт, зачем этот кляп? Ты что творишь? Он же человек, ещё б намордник нацепил. Бедный, — в её глазах стоят слезы, — надо снять эту гадость! — она уже протягивает руки, чтобы снять мерзкий кляп, но санитар одергивает её руку.       — Маришка, не глупи. Он совсем поехавший: в прошлый раз мне кусок мяса с руки выдрал, мне зашивали рану, — голос у него как у обиженного ребенка. Пациент фыркает даже под кляпом. Ему весело от мысли, что удалось насолить этому уроду.       — Ещё бы. Как не кусаться, если тебя вот так мучают. Вот сниму это и провожу его вместе с тобой в палату. Посмотришь, как он будет идти. Боже, а худой какой! Вы его хоть кормите?       — Я ему кашу пихаю утром и в обед, он же сам не хочет ни в какую. Оставлял ему неделю еду, а он не ел. Прихожу, а он в обмороке лежит. Я ж не знал поначалу. Аарон, док, приказал приносить еду и не выпускать с палаты, опасен сказал очень. Код 234.       — Доверь мужикам заботу и получишь труп! — Маришка недовольно поджала губы и все-таки сняла кляп. Вытерла слюну, набежавшую на грудь и шею. Мужчина выдохнул и с благодарностью раненого зверя посмотрел на неё своими прекрасными серыми глазами.       — Может мне ещё и смирилку снять с него прикажешь?       — Не помешало бы. Как можно так мучить больного человека? Я слышала, он не помнит ничегошеньки.       — Да, амнезия такая, как будто стёрли всё. Не говорит, только мычит что-то непонятное. Орёт по ночам только.       — Ну, видишь, он спокойно идёт, нечего было относиться к нему так.       Они проводили пациента без имени в палату, и Мэт все-таки снял с него рубашку. Даже с одной рукой и в нынешнем состоянии от этого пациента можно было ждать какую-то неприятность. Но в этот раз калека не сопротивлялся и дал себя одеть.       — Всё. Может, теперь не будешь себя вести как скотина и поешь нормально? Я сейчас принесу твой обед. Завтра меня не будет на смене. Джек не такой милый как я, если не забыл?       О да! Джека несчастный пациент помнил, тот был прирождённым садистом и насильником. Он уже пытался вставить ему, за что получил по яйцам. Тогда этот черт чуть не удушил его. Чудом удалось спастись. Если бы не доктор, то его точно бы уже не было. Огромная лысая гора могла в то утро просто размазать его по стенке.       После душа и стрижки стало легче, и девушка эта, Маришка, неплохая. Она ему помогла. Значит, не все здесь такие страшные. Мэт принёс обед, он оказался немного вкуснее обычного его рациона. Добавили рисовые шарики и рыбную котлету. Даже есть захотелось за долгое время. Вот только совсем не хотелось видеть Джека. Мужчина чувствовал недобрую энергетику этого типа. В целом, день проходил лучше его обычного существования овоща. В окно он рассматривал пустынную улицу и тут увидел человека на пробежке. Что-то неуловимо знакомое показалось в нём. Он кого-то точно напомнил, кого-то из прошлого. От попыток вспомнить жутко болела голова. Кто-то родной у него был в этом мире. Очень хотелось вспомнить всё, но мысли упорно расползались под черепной коробкой. Просидев практически в одной позе до вечера и не поняв как поужинал, пациент отключился в тусклом свете ночного освещения. Он не знал, что за ним всё время наблюдает камера и фиксирует любые изменения. Доктор Аарон сделал несколько записей о том, что мистер Барнс ведёт себя более адекватно, чем весь предыдущий месяц своего прибывания здесь. Доктор также отметил спад агрессии в поведении.       У доктора оставался нерешённым вопрос набора новых санитаров. Джека он решил уволить после нападения на Барнса. Всё-таки такого опасно подпускать к пациентам. Хорошо, что охрана вовремя сообщила ему об инциденте. Придётся более тщательно подбирать кадры, вот только где? От этих мыслей хотелось всё бросить и уехать к океану. Долг превыше всего, говорила мать, а значит отдых не светит ему ещё долго.