Свобода — рядом с тобой

— Как же меня всё это бесит! Ostras! — я швырнула в стену кусок ткани, которым мгновенье назад вытирала пыль со старых деревянных полок. Отец моментально повернулся, отвлёкшись от изготовления новой игрушки для неизвестного мне ребёнка. Одной рукой он поправил немного покосившиеся с переносицы очки, а второй опёрся на колено. Скрестив руки на груди, я состроила самое злобное выражение лица, на которое только была способна. Мужчина вздохнул, кинув на меня свой тяжёлый, мутный от прожитых годов взгляд. — Не думай, что тебе сойдут с рук подобные выходки, Тереса. — Его тон был холоден, от чего хотелось взвыть. Всегда он так, никогда доброго слова не дождёшься. Чёрт. — Почему я должна это делать? Я не хочу здесь находиться! — Выпалила я, чуть ли не переходя на крик, но сразу же придержала себя. — Я хочу домой. — Нет, Тереса, ты будешь здесь, со мной, — отец медленно, хрипя, отвернулся обратно ко столу с инструментами и продолжил, — мать хотела, чтобы мы проводили больше времени вместе. А это можно устроить только таким образом. — Мужчина замолчал, что-то обдумывая. — Я всё вспоминаю, как ты, в детстве сбегала ко мне, когда мама заставляла тебя есть редьку. Тогда ты сидела вот тут, — папа не поворачиваясь махнул на табурет, стоящий прямо возле стола, — маленькая, непослушная, ты так любила наблюдать за моей работой... Казалось, мужчина немного улыбнулся, но я не могла этого видеть. — Да, именно что "любила", — я зло выплюнула эту фразу. Отец хотел было что-то ответить, как дверь в мастерскую с грохотом открылась, ударяясь об стену с внутренней стороны. Некоторые игрушки, стоявшие недалеко от места "крушения" упали. Что за болван посмел такое сотворить!? Мы с отцом одновременно повернули головы в сторону пришедшего, недоумевая. — Здравствуйте, сеньор Паллеро. — Голос прозвучал как гром среди ясного неба. Показался он таковым скорее из-за того, что в мастерскую зачастую не проникала городская суматоха, да и рынок был довольно далеко. А мы с отцом чаще всего работали в тишине. Парень обращался исключительно к моему отцу, как бы намекая, что женщины должны оставаться в стороне и делать свои "женские" дела. Я взяла в руки метлу и словила себя на мысли, что с удовольствием бы прямо сейчас треснула ей эту наглую физиономию. Но я себя сдержала, клиент всё-таки. В дверях, словно дуб, выросла статная фигура парня. Утренний свет, пытавшийся пробраться в мастерскую, был закрыт широкой спиной. Он расплылся в несуразной улыбке, обнажая свои идеальные, даже какие-то неестественно-белые зубы. Волосы его были длинны и собраны в низкий хвост. Чёрные мелкие глаза осматривали комнату лукавым прищуром, от чего мне стало не по себе. Гость, будто не замечая той суеты, которую навёл минуту назад, прошёл в помещение, даже не закрыв за собой дверь. Я кинула непонимающий взгляд на отца, изогнув бровь, а тот в свою очередь пожал плечами, мол, понятия не имеет кто это. — Я — Карлос, из дома Кортес, старший сын, — парень горделиво представился и стряхнул рукой невидиму пыль со своей, на вид дорогой алой рубахи. Чувство, будто это должно было произвести на нас впечатление. Семья Кортес была одной из самых зажиточных в Энканто, они занимались разводом и продажей скота, а их мать была искусной швеей, к которой приходили многие горожане. К слову, о их сыне я ничего и никогда не слышала, может потому, что он ничем особо от других одногодок не отличался, а может потому, что даже уступал им по уму. — И нам нужен кукольный домик, величины.. Ну.. — он почесал тёмный затылок и продолжил, — вооот такой! — рука парня, до сих пор лежавшая на поясе взмыла вверх, застывая наравне с его грудью. — В нём должно быть, кажется, как там она говорила... — он нахмурился, что-то вспоминая, — пять этажей и на каждом винтовые лестницы, и... Но странный гость не успел договорить, так как я его перебила. — Сеньор Кортес, у нас на данный момент и так слишком много заказов, пожалуйста приходите через неделю, тогда всё и обсудим, — несмотря на нарастающее раздражение, я постаралась выдавить из себя милейшую улыбку, чтобы побыстрее выпроводить отсюда наглого клиента, дел и вправду было невпроворот. Отец, оставив своё прошлое занятие, нелегко поднялся со стула и, взяв трость, подошёл к горе-заказчику. На его фоне, отец был словно подростком, худощавым и совсем мелким. Осмотрел того с ног до головы и проговорил: — Это дело не делается в спешке, да и слишком затратное... Долго буду изготовлять , — папа кинул взгляд на меня, будто ожидая, что мне станет совестно. Ведь я не хотела оставаться в его мастерской, чтобы помочь. — Примерно восемь дней, начну завтра. Улыбка парня не сползала с лица и казалось стала только шире. — Ты не понял, отец, — брюнет сделал шаг к нему, — мне нужен этот домик до послезавтра, не ты тут ставишь условия. — на лбу Карлоса вздулась венка, предупреждая о нарастающем раздражении. У этого парня явные проблемы с самоконтролем... И воспитанием. За что я люблю характер отца, так это за его непрогибаемость под обнаглевших людей и он тут же её показал. — Настолько большие заказы не делаются за три дня, древесина сама себя не подготовит, — папа говорил всё это совершенно безразличным, спокойным тоном, — краски сами себя не приготовят, ткань сама себя не нарежет и не пошьёт. Или быть может ты волшебник и сам можешь всё сделать, — он на секунду остановился, будто бы ему нужно было вдохнуть, — а если что-то не устраивает — идти к другому мастеру, pendejo. Отец всегда отличался острым языком и никогда не жалел клиентов, всегда говорил прямо и много язвил. На самом деле, постоянные клиенты давно привыкли к такой манере разговора и не обращали внимание, ведь главное результат. А результатом обычно все были довольны. Но вот новые... Перехватив метлу в одну руку, я невольно хихикнула, прикрыв рот другой рукой, наблюдая глупую физиономию парня, который в мгновение ока стал красным как помидор и запыхтел от возмущения, точно чайник. В эту же секунду, обратив внимание на моё хихиканье, видимо, уразумев, что мы никак не хотим слушать его и выполнять неугодный заказ, он просто взбесился. Выхватил трость из руки моего отца и с рыком сломал её об собственную ногу. Отбросив, уже бесполезный кусок древесины, в угол комнаты, он замахнулся, видимо, чтобы ударить отца. Не знаю чего он хотел добиться этим, видимо планировал заставить отца "образумиться". Шлёп! По мастерской эхом пронесся этот жуткий звук, а очки отца отлетели следом за тростью, изрядно треснув. Это произошло за доли секунды и ни я, ни папа не успели среагировать. Я ахнула, в испуге, а родитель остался неподвижным, смеряя этого огромного, во всех смыслах, идиота, своим фирменным тяжёлым взглядом. — Да, что ты себе позволяешь? Как ты смеешь себя так вести?! Sacate a la chingada! — тут я уже не выдержала и глаза наглеца тут же округлились, чуть ли не полезли на лоб, настолько он был шокирован. Воспользовавшись его минутным замешательством, я отодвинула отца и со всей силы начала хлестать парня злосчастной метлой, так вовремя оказавшейся в моих руках. Я лупила его по всему, до чего доставала, выгоняя из помещения. Тот начал закрываться руками, словно загнанный зверь, пятясь назад. Бедненький. Кошмар! И часто отец жалует таких покупателей? Мы это обязательно обсудим! Ведь в один из дней, он вернулся со сломанной ногой, видимо, выдумав историю про то, как упал со ступеней мастерской. Почему-то этот упрямец отказался от целительной еды Джульетты. Как раз с тех времён он и остался хромым. Карлос уже выпрыгнул за порог дома, выкрикивая ругательства в мою сторону, что все прохожие жители обратили на нас внимание. Никто не остановился. Люди разочаровывают. — Чёртова сумасшедшая девка! — Брюнет начал тыкать в меня, стоящую на пороге, пальцем, вытаращив свои налитые кровью глаза. Он был в бешенстве. Ишь чего, привык к безотказности, только потому, что твоя семья одна из самых богатых. Кретин. — Я сделаю так, что к вам больше никто не сунется, — кричал он, унося заплетаюшиеся ноги подальше от нас, — попомните мои слова! Скрылся из виду. Взоры людей постепенно обращались в другие стороны, теряя интерес. Фух, можно выдохнуть спокойно. И не зря же говорят — утро добрым не бывает! Сзади, на моё плечо легла тяжёлая рука. Я обернулась, наконец вспомнив о пострадавшем отце и кинулась осматривать его лицо. Тот пытался увернуться от моих цепких рук, но всё было тщетно. Вцепившись в него руками, я подметила, что щека покраснела. Значит будет синяк, да ещё какой, от такой то лапищи. Засранец, встречу ещё раз такое ему сделаю, он ещё пожалеет, что на свет вылупился! — Папа, пойдём к дому Мадригалей, — я жалостливо выдавида эту фразу, гладя его по пострадавшей щеке, — там Джульетта, она... — Я не успела договорить, как отец сразу же махнул рукой прямо перед моим лицом, высвободившись от меня. — Ни за что. Я не хочу иметь с ними никаких дел, всё. Продолжаем работу. — И он медленно, хромая и тяжело дыша, дошёл до рабочего места, сел и продолжил строгать новенькую игрушку. И так каждый раз...Снова и снова он отказывался от помощи Мадригалей и никогда не хотел объяснять причину столь глупого поведения. Забавное совпадение, что буквально несколько дней назад я помогала парню, которого так же вышвырнули из чьего-то дома, а теперь сама пинками выкинула другого парня из своего. Мне не оставалось больше ничего, как тяжело выдохнуть, кинуть грустный взгляд на разруху, которую устроил Кортес и начать всё это потихоньку убирать.

***

Прошло уже целых две недели с нашей последней встречи с предсказателем. Жизнь шла своим чередом. За это время я лишь пару раз выходила на рынок, находящийся в десятке домов от мастерской. Соседи странно косились на меня каждый раз, наверное, после того случая сыном Кортесов. Ну и чёрт с ним. Клиентов ничуть не уменьшилось и это главное. Отец ни в какую не хотел признавать, что ему уже трудно обойтись без моей помощи. По началу меня всё раздражало из-за моего недобровольного прибывания здесь, но после происшествия двухнедельной давности, я по-другому посмотрела на эту ситуацию. В детстве я и вправду очень любила забегать к отцу, помню как сейчас, с широкой улыбкой лепетала, расспрашивая его о создании игрушек, всё казалось таким сложным и недосягаемым. От того и невероятно интересным. Я неизменно восседала на низкой деревянной табуретке, которая всегда занимала место возле его рабочего стола. Казалось она стояла там специально для меня, но нет, отец просто обычно ставил на неё пузырьки с краской или другой мелкой утварью, пока не прибегала я. В эти моменты я бегала вокруг, переставляя готовые изделия с места на место, туда где мне казалось они будут лучше смотреться и обещала папе, что когда вырасту — обязательно буду помогать создавать это волшебство. Но всё изменилось. Нет, мне до сих пор интересно создавать игрушки, но иногда... Просто не могу заставить себя делать это... Всё из-за напряжённых отношений с отцом... Да и мать ещё в детстве пошатнула мою уверенность в возможности замены отца в этом семейном деле... Но сейчас я здесь и я должна делать свою работу! На дворе стоял полдень и отец не покладая рук трудился с раннего утра, в то время как я, в основном, занималась уборкой всех отходов, остававшихся после его творений. Опилки, капли красок, шерсть, куски ткани, нитки — в общем сидеть мне некогда, а уж читать книги и подавно. Когда собиралась сюда, то явно не учла этот момент, нагребла кучу книг, а ни сил, ни времени не оставалось. Даже для общения с отцом. Скорее всего он забрал меня к себе, чтобы я готовила, стирала, убирала и ему вовсе не приходилось возвращаться домой. Звучит обнадеживающе. И грустно. Очередной раз испуская тяжёлый вздох, который стал моим верным спутником последнее время, я опустилась на колени для того чтобы протереть заляпаный пол мокрой тряпкой. Папа поглядал на меня краем глаза, думая, что я не замечаю, но ничего не говорил. Из-за сегодняшней душноты во всём доме были открыты окна, от чего с улицы слышались людские оживленные голоса: кто-то напевал радостные песни, которые разбавляли эту нудную рутину, кто-то просто беседовал о всяких мелочах, которые сложно было разобрать, кто-то отводил упрямый скот на пастбище. — Тереса, подойди сюда, — папа внезапно заговорил и я даже немного вздрогнула от неожиданности, — быстрее! — Родитель замахал рукой, подзывая меня к себе. Я поднялась с пола и быстро приодолела небольшое расстояние между нами. Стоило мне приблизится, застыв в недоумении, отец, державний в руке кисть в алой краске, которой как раз, только что, расскрашивал деревянного солдатика, взмахнул ей и одним движением измазал мой кончик носа. В его глазах отразился проказливый блеск. Я удивлённо захлопала ресницами, не до конца понимая, что происходит. Отец хрипло фыркнул, отвернулись к своему прежнему занятию — выкрашиванию солдатика. Я всё ещё стояла столбом. Но потом до меня дошло. Всё произошло как-то само собой. Секунда, на моём лице отражается хитрая ухмылка и я ловко мокаю палец прямо в баночку с рядом стоящую синюю краску. *Мазь* И без этого лиловая щека отца окрасилась в синий. Папа озорно глянул в мои глаза и не остался в долгу, замазав мой лоб. Он поднялся с места и понеслась! Краска лилась во все стороны, уничтожая красивый узор на стенах, солдатики были разбросаны повсюду, а кусочки ткани подлетали до самого потолка. Наш хохот был слышен, казалось, до самой Каситы. Люди, проходящие мимо окон заинтересованно заглядывали внутрь, желая узнать, что же за произвол здесь происходит.

***

Наше сумасшествие продолжалось совсем недолго. Но казалось, что прошло уже несколько часов. Не думала, что отец может не быть слишком угрюмым и слишком серьёзным для всего такого. По правде... Я... Я давно так не веселились. И от этого действа стало так легко на душе, будто валун с плеч упал, без всяких слов. Закружившись в своеобразном, неуклюжем танце, мы приблизились к жёсткому старому дивану, стоящему в противоположной стороне от рабочего места. Одновременно приземлившись на софу, мы не прекращали хохотать, размазывая краску по лицам друг друга, словно маленькие шкодливые дети. Мне уже начало казаться, что я всё себе надумала и этих непростых взаимоотношений словно не бывало. Может мне приснилось? Может я схожу с ума? Я не хочу, чтобы это заканчивалось. Я так скучала по отцу. — Ооох, ну и утомила же ты меня, chispitа, — на мгновенье я остолбенела, папа называл меня этим прозвищем ещё в глубоком детстве... В уголках глаз начали собираться придательские капельки и, видит Бог, я пыталась их сдержать и не показывать, но дрожащий голос всё выдавал. Пока не заметив моё выражение лица, отец потянулся, будто только-только проснулся от долгого сна. — Это нам с тобой нужно было сотворить такое, — немного дрожащая отца рука махнула на кавардак, творящийся в мастерской, — чтобы вспомнить былые времена, — он улыбнулся, в уголках мутных ореховых глаз собрались мелкие морщинки, обозначая искренность. — Мгм.. Угу, — мне трудно было сдерживаться, не знаю что со мной, ведь я никогда не позволяла себе плакать при ком-либо, держа свою уязвимость при себе, за дверями родной комнаты. — Ты плачешь? — седовласый сразу же изменился в лице, оно стало очень взволнованным, — Тереса, ты чего? Расстроилась что мы такой хаос учинили? Не переживай, вместе всё уберём, — он не знал, что делать в такой "чрезвычайной" ситуации. Даже в детстве я плакала очень редко и в последний раз родители видели мои слёзы на похоронах бабушки... Я смахнула солёные капельки, пытавшийся вырваться из глаз и заглянула в глаза папы. Они выражали волнение и беспокойство, не удержавшись я прильнула к нему, крепко обнимая. — Нет, я просто рада, — шмыгнула носом, пытаясь нежно улыбнуться, — что мы пообщались... Нестандартно пообщались... Отец обхватил меня в ответ, заключая в самые тёплые за последние годы, объятия. Как же мне этого не хватало. В этот интимный момент нам было плевать на заглядывающих в окна прохожих, на пение порой надоедливых птиц, на весь этот бардак. Главный бардак, прочно засевший в наших головах, только-только начал налаживаться благодаря этому спонтанному действу... — Никогда не думал, что смогу такое устроить, не знаю, что на меня нашло, — папа немного отодвинулся и неловко почесал затылок. — Ох, это всё конечно странно и так хорошо, — я окинула комнату растерянным взглядом и подытожила, — но нам теперь нужно всё это как-то убрать...