До встречи с тобой

***

Зейн ненавидит себя за то, что ему приходится лгать отцу. На вопрос о том, как проходит его учёба в университете, он всегда отвечает коротко и честно – всё хорошо, учителя чудесные, материал даётся мне легко, пап, так что нет никаких проблем. Салим, довольный успехами сына, коротко треплет его по вихрастой макушке, а затем, улыбаясь, интересуется: — Ну, а с однокурсниками как обстоят дела? Уже завёл себе среди них новых друзей? Зейн еле сдерживается от того, чтобы поморщиться. Он улыбается отцу в ответ и кивает, ощущая, как вспотели ладони от напряжения. — Конечно завёл. — Правда? — Ага. — Что ж, это здорово. Если захочешь, то можешь привести их к нам домой. Я буду очень рад с ними познакомиться. Зейн снова кивает, чувствуя привкус горечи, осевшей на языке. Ему тошно от самого себя, но глядя на добродушное отцовское лицо, он не может признаться в том, что никаких друзей у него, помимо Тарика, оставшегося в Ираке, нет, зато есть тычки в спину, презрительные взгляды, которые однокурсники кидают на него каждый божий день, и шепотки за спиной, в которых Зейн отчётливо слышит: «Сраное иракское отродье». Это его задевает, однако он стойко терпит унизительные подколки и прозвища в свой адрес, понимая, что если начнёт дерзить в ответ, то это не закончится ничем хорошим. Конечно Зейн, выросший в стране, где войны с чужеземцами идут, не прекращаясь ни на минуту, не понаслышке знает, как нужно за себя постоять, но ему крайне не хочется влипать в неприятности, а также разочаровывать отца. Он продолжает повторять, что у него все хорошо, и игнорирует чужие злобные комментарии в свой адрес. — Вы в своём Ираке все такие терпилы, или там только ты один такой особенный, а, черножопый? — выплёвывает староста Майки, глядя на Зейна, как на пустое место. — Не, он там точно один такой, ведь если бы не был терпилой, то уже давно бы угнал самолёт, и ёбнулся бы им в наш университет, прям как те пидорасы в две тысячи первом, — гогочет Джек со второго курса. — Вы ведь только это и умеете, да, Осман? Устраивать теракты и хуярить мирных жителей. — А ты умеешь только просиживать здесь свои штаны, и деньги своего папочки, который платит за твоё обучение? — не выдержав, цедит Зейн сквозь зубы. Джек перестаёт скалить зубы в усмешке и сжимает руки в кулаки. — Ну-к повтори, чё ты там вякнул, гнида черномазая. Его ноздри раздуваются от гнева, а лицо краснеет, словно спелый помидор. Зейн не отвечает, спокойно собирая учебники в рюкзак, и это злит Джека ещё больше. Он скрипит подошвой своих новых кроссовок по полу, и дёргается в его сторону, но Майки кладёт ладонь ему на грудь, останавливая. — Угомонись, блять, за пиздиловку в университете тебя по головке не погладят. — Похер, — шипит Джек, глядя на Зейна, как на врага народа. — Этот уёбок должен ответить за свои слова. Майки снова тормозит его, а затем наклоняется, и что-то с энтузиазмом шепчет на ухо другу. Не переставая сверлить Зейна разъярённым взглядом, Джек выслушивает Майка, после чего расслабляет плечи и широко улыбается. — Пизда тебе, иракец недоделанный, — говорит он спокойным тоном. Майки хватает его за плечо и они уходят в сторону столовой, оставляя Зейна в покое. Правда, как выясняется чуть позже, совсем ненадолго. После занятий Зейн, как обычно идёт домой. Покинув университет, он пересекает оживлённую улицу, по которой снуют многочисленные машины и прохожие, а затем сворачивает в пустынный переулок, через который всегда срезает путь до дома. Именно там его и встречает Джек вместе с Майки. — Ну что, полудурок, думал, мы так просто отпустим тебя? Я же сказал, что ты ответишь за свой базар. Зейн понимает, что драки ему не избежать, поэтому он снимает рюкзак, и прислоняет его к одной из стен заброшенного кирпичного здания. Вокруг никого, поэтому рассчитывать Зейну придётся только на самого себя. Рыча, как бешеная псина, Джек кидается на него, метя кулаком в лицо. Зейн успевает вовремя увернуться, но, сосредоточенный лишь на одном противнике, совсем забывает про второго. Майки впечатывает его спиной в холодную стену, на мгновение вышибая из Зейна весь дух. Тот пытается вырваться из чужой хватки, но Майки, сука, держит крепко и довольно скалится, глядя на его трепыхания. Джек тут же оказывается рядом. Вдвоем повалив Зейна на землю, они беспощадно принимаются бить его ногами куда придется. — Кричи от боли, сука! — произносит Джек. Зейн, прикрывший лицо руками и стойко терпящий удар за ударом, не издаёт ни звука. — Кусок иракского говна! Кричи, я сказал, кричи! — Эй, а ну отвалите от него! — как сквозь толщу воду неожиданно доносится до слуха Зейна чей-то голос. Удары тут же прекращаются, и он отнимает руки от лица, видя, как к ним троим направляется какой-то мужчина в потрёпанной кепке. — Совсем охуели? Мало того, что он один, а вас двое, так у вас ещё и разные весовые категории. Чё, решили силами с беззащитным пацаном помериться, мудачьё ссаное? — Вас это не касается, — чуть поумерив пыл, отвечает Джек. — Тебя, блять, забыл спросить что меня касается, а что нет, — говорит незнакомец, прищурив глаза. — Значит так, у вас есть два варианта. Либо вы сейчас оба берёте и съёбываете отсюда нахуй, либо я собственноручно выбиваю из вас всё дерьмо. По одному взгляду на этого человека Майки понимает, что это точно не пустые угрозы. От незнакомца веет опасностью и плохо сдерживаемой агрессией. — Хорошо, мы уходим, — произносит он и тянет Джека за рукав пальто. Тот ещё недолго мнётся на одном месте, а затем, подобрав сброшенные перед дракой вещи, разворачивается и уходит прочь. — И чтоб я больше вас здесь не видел! — кричит им вдогонку безымянный спаситель, присаживаясь рядом с кряхтящим от боли Зейном. — Бля, пацан, ты как? Живой? — Живой. — Эт хорошо. Хочешь ещё полежать? — Н-нет. — Тогда давай руку. Сцепив зубы от боли, Зейн протягивает свою правую ладонь вперед, и его аккуратно ставят на ноги. Незнакомец окидывает его внимательным взглядом, после чего неожиданно задирает ему кофту до самого подбородка. — Эй, какого чёрта вы делаете? — возмущается Зейн, отпихивая его от себя. В ноздри бьёт слабый запах машинного масла и бензина. — Да тихо ты, — шикает на него мужчина. — Я просто смотрю, насколько сильно те двое тебя помяли. Зейн издаёт понятливое "Оу" и шмыгает носом, пока неизвестный мужик лапает его за грудь и бока. — Чёрт, повезло тебе, что я проходил мимо, когда шёл на работу, и эти кретины не успели тебе ничего сломать, — наконец, выносит свой вердикт незнакомец, опуская чужую кофту и хлопая Зейна по плечу. — Считай, что отделался малой кровью. Пара синяков и мелких царапин. До свадьбы точно заживёт. — Вот как. Ясно. Эм, спасибо вам за помощь, мистер... — Джейсон Колчек. Можешь звать меня просто Джейсон. А тебя самого-то как звать, малец? — Зейн. — Зейн? Какое... необычное имя. Откуда ты родом? — Из Ирака, — отвечает тот, краем глаза замечая, как Джейсон поджимает губы. — Дай угадаю. Те два пидора тебя именно поэтому прессовали, да? — Ага. — Пидоры, — снова повторяет Джейсон, поправляя козырёк кепки. — Ты ведь учишься в Хайгейтском университете, верно? — Да. Но как вы узнали об этом? — Просто догадался. Он тут единственное ближайшее высшее учебное заведение на несколько кварталов в округе. А те парни, что избили тебя, твои однокурсники? — А, да. То есть, нет. То есть, только один из них. Второй его друг со второго курса. — Понятно. На несколько мгновений между ними повисает тишина, после которой Зейн неловко откашливается и говорит: — Ну, ладно. Мне пора возвращаться домой, а не то отец будет волноваться. Ещё раз спасибо вам за помощь, Джейсон. — Не за что, — хмыкает тот. Зейн хватает рюкзак и, забросив его себе на плечо, бегом несётся к выходу из переулка. Он бежит до тех пор, пока не становится трудно дышать, а затем, остановившись, оборачивается, но его благородного спасителя в кепке там уже не оказывается.