До встречи с тобой

***

О том, что ему намяли бока, Зейн, конечно же, решает отцу не сообщать. Придя вечером с работы, Салим сразу же кидается к сыну с новыми расспросами о том, как прошёл его день, а затем, не дожидаясь ответа, крепко его обнимает. Зейну, умеющему контролировать свои эмоции, с трудом удаётся не застонать от боли, когда его отец, сам того не зная, случайно касается свежих ссадин на теле. Сославшись на усталость, он уходит к себе в комнату, пропуская ужин, и сразу же заваливается спать. Следующее утро встречает его ломотой во всем теле и небольшой мигренью. Пока отец варит кофе, стоя к нему спиной, Зейн вспоминает своего вчерашнего спасителя. Включив своё воображение, он мысленно облачает матерящегося Джейсона в костюм Бэтмена, и не может сдержать смешка. Салим поворачивает голову в его сторону и смотрит на сына вопросительным взглядом, в ответ на который Зейн смущённо потирает шею ладонью. Сегодняшние занятия в университете, на редкость, проходят для него в более спокойном режиме, чем прежде. Его главные задиры – Майки и Джек, – целый день сверлят Зейна уничижительными взглядами, однако молчат и никак с ним не контактируют. Даже не используют свои привычные тычки и толкания, но Зейн не ведётся на их обманчивое спокойствие, прекрасно зная, что они могут снова подкараулить его где-нибудь после учёбы, чтобы закончить то, что не успели закончить вчера. К его большому огорчению, всё именно так и случается. Оказавшись на улице, он успевает сделать не больше пары шагов в сторону дома, как неожиданно чувствует две тяжёлых руки, опустившихся ему на плечи с обеих сторон. — Здравствуй, мой иракский друг, — сплюнув вязкую слюну на землю, произносит Джек. — Мы соскучились по тебе, — с издёвкой в голосе говорит Майки, придвигаясь ближе. — Хочешь прогуляться с нами? — Нет, — тут же отвечает Зейн, сжимая руки в кулаки. — Уверен? Может, подумаешь над ответом ещё раз? — усилив хватку на плече, цедит Джек, и Зейн хмурится, открывая рот, чтобы повторить то же самое, однако его перебивает знакомый голос: — Вам ведь сказали нет, членососы. Что, с первого раза не доходит, что-ли? Джейсон вырастает будто бы из под земли, ломая незажжённую сигарету, которую до этого удерживал в пальцах. Зейн не может сдержать широкой улыбки, когда видит его. Майки бледнеет и отходит назад, а вот Джек, хоть и очкует, но все равно находит в себе смелости огрызнуться. — Может и не доходит. Какое вам вообще дело до этого недоделанного иракца? Забыли, что из-за ублюдков вроде него в две тысячи первом погибла куча народу? Зейн видит, что Джейсон, как и вчера, поджимает губы, а затем кончиками пальцев касается странных выцветших маркерных рисунков на своей кепке. Взгляд его становится рассеянным. — Не забыл, и не думаю, что когда-нибудь вообще смогу об этом забыть, — наконец, говорит он, — но мне кажется глупым вешать всех собак на того, кто меньше вас в два раза, лишь потому, что он говорит на том же самом языке, что и те выродки. — Прервавшись на пару секунд, Джейсон хмурится, подбирая нужные слова, после чего продолжает: — Ты думаешь, среди нашей нации нет подобных уёбков? Конечно они есть, просто ты не привык смотреть дальше собственного носа. Зейн всего лишь пацан, блять, твоего возраста, а не террорист. — Откуда вы знаете, что он не станет таким же? Джейсон усмехается, задирая подбородок. — Я и не знаю, но и грести всех под одну гребёнку не собираюсь. Да, может, иракцы и не самый дружелюбный народ в мире, но и среди них, я уверен, есть немало хороших людей. Задумавшись над его словами, Джек ослабляет хватку на плече Зейна, чем тот незамедлительно пользуется, тут же вырываясь на волю. Джейсон подходит к нему и уводит в сторону, говоря: — Пойдем, я провожу тебя, пока ты не нашёл ещё больше проблем на свою задницу. Коротко угукнув, Зейн вешает рюкзак себе на спину и, оставив Джека и Майки позади, подстраивается под неторопливый шаг своего провожатого. От Джейсона опять чуть заметно пахнет машинным маслом и бензином, но к ним примешивается ещё запах новых автомобильных покрышек. Пока они идут, Зейн интересуется: — Почему от вас так странно пахнет? — Что значит странно? — Ну, от вас пахнет... машинами. — А, ты про это. Просто я иду с работы. — Кем вы работаете? — Автомехаником. Хочешь дам тебе визитку мастерской? — Зачем? — не понимает Зейн. — На случай, если тебе понадобится починить свою машину. — У меня нет машины. — А у твоего отца? — Тоже нет. — Но когда-нибудь ведь наверняка будет, — усмехается Колчек, протягивая ему небольшую прямоугольную карточку с названием автомастерской и номером телефона. Поблагодарив Джейсона, Зейн убирает её к себе в рюкзак. — И как? Вам нравится? — Что нравится? — Ну, работать там. — Хм, даже не знаю, — задумывается над его вопросом Джейсон. — Как по мне, работа как работа, не хуже других. Нравится она мне или нет, это уже неважно. Главное, что благодаря ей я не сижу без денег, а на остальное мне как-то плевать. — А я считаю, что работа должна приносить удовольствие. Мой отец говорит, что нужно заниматься тем, что тебе нравится, и тогда ты не будешь работать ни дня в своей жизни. — А ему самому его работа нравится? — Да. Помню, как в детстве он постоянно вырезал для меня разные фигурки. Это было его любимым хобби. После того, как мы перебрались в Лондон, он устроился резчиком по дереву. — Хм, круто. Зейн согласно кивает, и открывает рот для нового вопроса. — А как вы здесь оказались? Я имею в виду, возле университета. — Пришёл ногами, представляешь? — А если серьезно? — А если серьезно, — хмыкает Джейсон, — то я пришёл сюда ради тебя. Целых два часа прождал, представляешь? — Ого. Но зачем? — Потому что знал, что эти говнюки так просто от тебя не отстанут, вот и решил, что следует за тобой присмотреть, ведь, как говорится, – мы в ответе за тех, кого спасли от избиения в уличной драке. — Там говорится не так, — возражает Зейн, и Колчек закатывает глаза к небу. — Боже, какой ты, оказывается, зануда. Зейн тихо смеётся себе под нос, продолжая топать вперёд. Вдвоём они доходят до детской площадки, находящейся недалеко от дома Зейна, и усаживаются на скамью. Джейсон лезет в карман своей куртки, вытаскивая наружу пачку сигарет. Свет заходящего солнца окрашивает его карие глаза в светло-каштановый оттенок, делая взгляд более грустным, чем он есть на самом деле. — Вы курите? — спрашивает Зейн, и Джейсон устало качает головой. — Давай уже перейдём на ты, ок? Нет, я не курю, эта пачка сигарет всё, что осталось от моего... погибшего лучшего друга Никки. Я храню её, как память о нём. — О, эм... — начинает Зейн, но затем резко замолкает, и Джейсон, удручённо вздохнув, снова приходит ему на помощь. — Дай угадаю, ты хочешь меня о чём-то спросить. — Ну, я хотел узнать, как он... Ну... — Погиб? — Д-да. Извини. — Все нормально. Он погиб, когда мы вместе воевали в... одном месте. Подорвался на вражеской мине, и я ничего не мог сделать. Да уж, тупее смерти не придумаешь. После этого я вернулся в штаты, прошёл кучу психологов, которые поставили мне диагноз ПТСР, и назначили терапию с кучей лекарств, а когда те перестали помогать, я собрал все свои накопленные сбережения, затем тыкнул пальцем в глобус, переехал сюда и... начал лечить себя сам. Зейн недоуменно хмурится, внимательнее приглядываясь к своему новому знакомому, и лишь теперь замечает то, на что не обращал внимания раньше: на темные круги под глазами, слишком бледное лицо, впалые щёки и мелко подрагивающие пальцы. — Наркотики? — всё же спрашивает он, хотя уже и так знает ответ. — В точку. В общем, пустился во все тяжкие. Когда рухнули башни, я был обдолбан в говно, и узнал о случившемся только через неделю, но в этот раз моя эйфория растянулась аж на целый месяц, потому что не было больше никого, вроде Никки, который пришёл бы, и вытащил меня из этого дерьма. Я был один на один со своими демонами, и знаешь, пацан – им почти что удалось достать меня. — А сейчас ты тоже?... — Употребляю? Нет. Не без помощи центров реабилитации я кое-как завязал с этим дерьмом почти два месяца назад. Во-первых, на него уходит слишком много бабла, которого у меня больше не было, а во-вторых, иначе меня бы просто не взяли на работу в автомастерскую, и со временем я бы точно оказался на улице, да сдох где-нибудь в канаве. Хотя, признаться честно, иногда меня так ломает без дозы, что я на стенку лезу. Бля, ты... ты только не бойся меня, хорошо? Я, может, и не выгляжу, как нормальный человек, но я стараюсь, честно. — Я не боюсь, — чуть покривив душой, признаётся Зейн, видя, как Джейсон расслабляет напряжённые плечи. «Видимо, ему правда не всё равно, что я о нём думаю», — мысленно говорит он сам себе, а затем, глядя на темнеющее лондонское небо, хлопает себя по лбу ладонью. — Вот черт, мне же нужно идти. Отец уже скоро вернётся домой. — Он что-нибудь сказал тебе насчёт твоих синяков? — задаёт вопрос Джейсон, убирая смятую пачку сигарет обратно к себе в карман. — Эм, нет, не сказал. Я... Я решил оставить это в тайне. — Почему? — Чтобы не беспокоить его. Он и без этого постоянно волнуется обо мне, поэтому я не хочу лишний раз добавлять ему хлопот. — Отец, которому небезразличен собственный ребёнок. Черт, какой же ты везунчик, Зейн. Знаешь, когда я приходил домой избитым, мой папаша осматривал меня с ног до головы, спрашивал, победил ли я, и если я отвечал нет, то он пиздил меня железной пряжкой от ремня, говоря, чтобы я больше никогда не смел проигрывать. — Какой ужас! А если ты выигрывал? — Тоже пиздил, но уже не пряжкой, а кулаками, — усмехается Джейсон, вставая со скамьи. — Он избивал меня почти что каждый день, и я настолько к этому привык, что стал считать эти побои проявлением его чувств ко мне. Так мне было проще объяснить себе, что чем больше отец меня лупит, тем сильнее любит. — Я... Я не знаю, что сказать. Мой отец никогда не поднимал на меня руку. И на мать, когда она жила с нами, тоже. Иногда он, конечно, может повысить голос, но после этого сразу же извиняется, даже если понимает, что ни в чём не виноват. — Тебе действительно очень сильно повезло, Зейн. Береги своего отца. Ну, а теперь иди уже. Ты ведь спешил домой, разве нет? — О, точно! Пока, Джейсон. И, эм, — мнётся он, смущённо потирая шею, — спасибо тебе за то, что ты снова вступился за меня сегодня. — Ага. Всегда пожалуйста. Спохватившись, Зейн пулей мчится к выходу с детской площадки. Некоторое время Колчек смотрит ему вслед, после чего тоже уходит. Над городом нависают свинцовые тучи.