До встречи с тобой

***

Первое, что видит Джейсон, когда открывает глаза, это белый потолок и лампы, висящие над головой. Проморгавшись, он напрягает все свои извилины, пытаясь вспомнить, что с ним произошло, но память, как назло, не помогает ему с ответами. Так, он, вроде бы, нюхал героин дома у Седого Билла, а вот дальше... Дальше сплошной туман. В ушах начинает противно звенеть, и Джейсон морщится, понимая лишь одно – он находится в больничной палате, а это значит, что в какой-то момент что-то явно пошло по пизде. Через час медсестра, пришедшая проверить его самочувствие, рассказывает ему в подробностях, что с ним приключилось. Джейсон слушает её, и охуевает от самого себя. Пиздец, значит он нахуярился до сраного передоза, и из-за этого чуть не сдох. Вот это ты молодчик, конечно, Колчек, сука, так держать. Ему кажется, что ничего хуже он уже не услышит, но затем медсестра добавляет, что вчера, пока он валялся в отключке, к нему приходили мужчина с юношей. Оба были восточной внешности. Джейсон ощущает, как от стыда у него горят уши. Получается, теперь Салим с Зейном были в курсе того, что он накидался до полусмерти, и видели его в таком... жалком состоянии. Это окончательно вгоняет Колчека в уныние. Он накрывается одеялом с головой, и занимается самобичеванием до тех пор, пока его не одолевает сон. В следующий раз Джейсон просыпается, когда на улице уже начинает темнеть. Повернувшись на бок, он замечает Зейна, сидящего на его кровати с книгой в руках. К горлу подступает ком. Сглотнув его, он хриплым после сна голосом шепчет: — Эй, заучка, надеюсь, пока меня не было, ты уже сводил свою Тессу на свидание? От неожиданности Зейн дёргается, а затем, отложив книгу на тумбочку, смотрит на Джейсона повлажневшими глазами. — Идиот, — произносит он одно-единственное слово, после чего наклоняется, чтобы неловко обнять приподнявшегося Колчека правой рукой за шею. — Я так боялся, что ты умрёшь. — Прости, пацан. Обещаю, что больше так не буду. Пока они неловко жмутся друг к другу, в палату заходит Салим с двумя стаканчиками кофе. — Джейсон,— произносит он его имя с такой интонацией, что у Колчека ноет где-то под рёбрами. — Слава Аллаху, ты в порядке. — Ну да, твоими молитвами, наверное. Они встречаются взглядами, и Зейн удаляется в коридор, решая тактично оставить их наедине. Джейсон пытается скрыть свою нервозность, но тщетно – Салим её всё равно замечает. — Кажется, ты не слишком-то рад меня видеть, — грустно усмехается он, подходя ближе. — Да, ты прав. Если честно, то ты последний, кого бы я желал видеть здесь в данную минуту. — Почему? — Потому что... Блять, потому что это унизительно, понимаешь? Я не хотел, чтобы ты видел меня... таким. — Каким таким, Джейсон? — искренне не понимает Салим, садясь возле него. — Уязвимым? — Да. Я хотел, чтобы ты думал, что у меня всё всегда под контролем, что я не теряю голову, и не объёбываюсь до коматозного состояния, чтобы сбежать от проблем. — Правда? А вот мне почему-то кажется, что ты хочешь сбежать только от меня. Осознание того, что вчера он мог потерять его, со всей силы бьёт под дых, и Салим не удерживается – берёт Джейсона за руку, и прижимает его ладонь к своей щеке. Покраснев от смущения, Колчек замирает на месте, боясь пошевелиться. — И всё-таки, зачем ты это сделал? — спрашивает Салим. — Зачем заставил нас с Зейном волноваться за тебя? Джейсон поджимает губы, задумавшись, а затем, глядя Салиму прямо в глаза, отвечает: — Чтобы душа перестала болеть. Салим открывает рот, чтобы спросить что-то ещё, но внезапно в палату заглядывает врач, и вежливо просит оставить его с пациентом наедине. Понятливо кивнув, Салим присоединяется к Зейну, ожидающему его в коридоре. После осмотра Джейсон с кислой миной сообщает им, что его полное восстановление займёт ещё около пары дней, но он не собирается торчать в этом месте так долго. Салим уговаривает его подумать, но Джейсон остаётся непреклонным – с него довольно, заебало уже валяться на мягкой койке, и позволять медсёстрам тыкать в себя иглами. Он пишет письменный отказ от дальнейшего лечения, затем, сняв больничную одежду, переодевается в свою, в которой был доставлен сюда на скорой, и с облегчённым вздохом выходит на улицу. Оба широких кармана куртки оттягивает чем-то тяжёлым. Джейсон опускает туда руки, обнаруживая в первом любимую помятую кепку и немного мелочи, а во-втором ключи от своей хаты, сотовый с двумя отвалившимися кнопками, и три визитки с его работы. От последних он тут же безжалостно избавляется, зная, что в автомастерскую уже точно больше не вернётся. Единственное, чего не хватает – это полупустой пачки сигарет Ника, но Джейсона это не тревожит. Ему даже начинает казаться, что с её исчезновением, исчезает и тяжесть с плеч. Словно он, наконец, отпускает прошлое. Отпускает Ника и самого себя. «Надо будет потом как-нибудь заскочить к Седому Биллу и поблагодарить его, — думает Джейсон, напяливая кепку на голову, — за то, что вовремя пришёл на помощь и сохранил мои вещи». Обернувшись, он видит, как Салим что-то негромко объясняет Зейну, а тот поджимает губы и упрямо качает головой. — О чём шепчетесь? — подойдя к ним, интересуется Джейсон. — Зейн стоит перед сложной дилеммой, — вздыхает Салим. — Он хочет остаться с тобой, но при этом ему нужно встретиться с Тессой, которую он обещал сводить в кино. — Ну, и в чём проблема? — хмурится Джейсон. — Я думал, что ты без ума от Тессы. — Да, так и есть, — чешет бровь Зейн, — но ты ведь... — Что я? Не смогу подтереть задницу без твоей помощи? — Джейсон, — журит его Салим, и тот выставляет руки перед собой. — Сорян, оно само вырвалось. Короче, хватит уже жевать сопли. Давай, дуй к своей девчонке. За меня можешь не переживать. Я... больше не исчезну, даю тебе честное слово морпеха. Некоторое время Зейн топчется перед ним, взвешивая все за и против, потом коротко кивает и, попрощавшись с ними обоими, бежит на автобусную остановку. После этого Салим предлагает Джейсону выпить вместе с ним самый лучший иракский чай во всём Лондоне, и тот сразу же соглашается. Спустя почти час пешей прогулки, они, наконец, оказываются в квартире Салима. Вешая куртку на крючок в прихожей, Джейсон вдыхает полной грудью. Пройдя на кухню, он садится за стол, и с улыбкой на лице наблюдает за тем, как Салим наливает воду в чайник и ставит его на медленный огонь, затем кидает внутрь заварку, несколько зёрен кардамона, и пару кусочков высушенных маленьких лимонов. — Придётся немного подождать, — говорит Салим, садясь возле Джейсона, — пока он заварится. — Ладно, я никуда не спешу. Салим кивает и отводит взгляд в сторону, но затем снова смотрит на Джейсона. — В больнице, когда я спросил тебя, зачем ты это сделал, ты ответил, чтобы душа перестала болеть. Что это значило? — Бля, — закатывает глаза Джейсон, — так и знал, что ты меня к себе нихуя не ради чаепития позвал. Слушай, мне неохота об этом говорить, ясно? Что сделано, то сделано, и не важно, какая у этого была причина. — А если мне важно? Что, если я хочу знать? — Зато я, блять, не хочу, чтобы ты знал! — рычит Джейсон, в тот же миг вскакивая на ноги. — Чего ты пристал ко мне, а? — Потому что мне не всё равно. Я не хочу, чтобы это снова когда-нибудь с тобой произошло. Ты... Ты важен для меня, Джейсон. И для Зейна тоже. Колчек прикрывает глаза и отворачивается от него. — Джейсон, — шепчет Салим, выключая плиту и подходя к нему, — пожалуйста, посмотри на меня. Колчек никак не реагирует на его просьбу, только горбится сильнее и шумно дышит. Салим встаёт перед ним и трогает за острый подбородок, вынуждая поднять голову. — Джейсон... — Не надо, Салим. Пойми, если я скажу тебе, то никому из нас не станет от этого легче. — Может да, — чуть слышно произносит Салим, касаясь чужого виска пальцами, — а может и нет. — Бля, какой же ты всё-таки настырный мудила, — вздыхает Джейсон, наконец, сдаваясь. — Хочешь получить ответ на свой вопрос? Ну так слушай. Я сделал это из-за тебя. — Меня? — удивляется Салим, и Колчек судорожно кивает головой. — Я завязал с наркотиками два месяца назад. Долго и упорно лечился в стационаре, жрал целебные пилюли, как не в себя, думал, что больше никогда не вернусь к этой херне снова, и тут, блять, появился ты. Поселился у меня в мыслях, под кожей, и даже, сука, вот здесь, — стучит он себе по груди ладонью. — Я так устал от того, что ты постоянно был рядом, но не в том плане, в котором мне это было нужно, и решил, что доза поможет мне вытравить тебя из своей головы хотя бы ненадолго. — Вот оно что. Так значит, я тебе нравлюсь? — Нет. Ты мне не просто нравишься, я, бля, кажется, по уши в тебя влюблён, причём с самого первого дня, как увидел. — Почему ты скрывал это от меня? — Да потому что максимум, на что я рассчитывал, это получить кулаком в морду после своего признания. Трусил, что ты начнёшь относиться ко мне по-другому, быть может, даже возненавидишь меня. Я знаю, как у вас там, в Ираке, да и во всём остальном мире, если честно, относятся к гомосексуальным отношениям, поэтому решил молчать. Мы тогда с Зейном именно из-за этого и посрались. Когда он боялся позвать Тессу в кино, я назвал его ссыкуном, а теперь понимаю, что на самом деле всё это время ссыкуном был именно я. Ну, вот и вся история. Теперь можешь врезать мне, если хочешь. Я пойму. — Глупый. Это мне следует врезать, — говорит ему Салим, — за то, что я был слепцом, и не видел того, что всё это время было у меня прямо под носом. Из-за этого ты так долго мучился, а затем ещё и угодил в больницу. Если сможешь, то... прости меня, дурака, Джейсон. — Нет, всё нормально, — уверяет его тот. — Ты ни в чём не виноват, правда. Но Салим его будто и не слушает, продолжая извиняться, а затем, обхватив лицо Джейсона руками, уверенно касается его плотно сжатых губ своими. Совершенно невинный поцелуй длится не дольше пары секунд, и заканчивается также неожиданно, как и начался. «Не поспешил ли я с этим?» — думает Салим, разглядывая шокированные лицо Джейсона, но тут же чувствует облегчение, когда тот прижимает его к стене, и сразу же толкается языком в рот, на этот раз делая поцелуй мокрым и страстным. Сбросив мешающую кепку на пол, Салим хватает Джейсона за бёдра, и усаживает на край кухонного стола, а сам встаёт между его раздвинутых ног. Колчек гортанно стонет, позволяя Салиму оставлять засосы на своей шее, и слегка тянуть за волосы на голове. Чёрт, как же хорошо, что Зейна не оказывается дома. Через некоторое время они перемещаются в спальню, ни на секунду не прекращая целоваться. Джейсон, постоянно ищущий ласку, с трепетом отзывается на каждое прикосновение Салима к своему телу. Ему в новинку вся эта нежность, которую он никогда не получал ни от одного своего бывшего партнёра, поэтому Колчек слегка теряется, когда Салим кончиками пальцев прослеживает контур его татуировок, а затем прижимается губами к едва заметным белеющим шрамам, оставленным военной службой и отцовским ремнём. Они хотят доставить друг другу взаимное удовольствие, поэтому опытным путём выясняют, что и как именно нравится партнёру. Так, например, Салим узнаёт, что у Джейсона оказываются очень чувствительные мочки ушей, а Джейсон, в свою очередь, находит эрогенную зону Салима, которой оказываются его соски. Понимая, что для более активных действий у них нет ни смазки, ни презервативов, Джейсон явно расстраивается, и Салим понимает, что нужно срочно это исправлять. Оставляя короткие поцелуи везде, где только можно, он опускается между ног Колчека, и без какой-либо брезгливости берёт у него в рот. Джейсона от этого едва не подкидывает на постели. Он громко стонет и запускает руку Салиму в волосы, мягко массируя кожу головы. Поначалу тот, не имея совершенно никакого опыта в минете, постоянно давится, и несколько раз случайно задевает чувствительный орган зубами, на что Джейсон только сдавленно шипит, но терпит, поощряя чужие старания. Спустя какое-то время Салиму всё же удаётся приноровиться, и он начинает работать ртом увереннее, дополнительно пуская в ход ещё и язык. Джейсон раздвигает ноги шире и вжимает голову в подушку, чувствуя приближение скорой разрядки. — Бля, Салим, я сейчас к-кончу, — хрипит он сорванным от возбуждения голосом. Тот что-то утвердительно мычит в ответ, а затем давится и кашляет, когда в горло бьёт горячим семенем. — Извини, я же предупреждал. — Ничего, всё... нормально, — отвечает ему Салим, вытирая рот тыльной стороной ладони. Джейсон тут же тянется к нему руками и крепко обнимает, целуя в губы. — Спасибо. А теперь настала моя очередь. — Нет, не стоит, я могу справиться и сам... — уверяет его Салим, но когда чужой горячий рот накрывает чувствительную головку, забывает обо всём на свете. Примерно через десять минут, уставшие и взмокшие, они засыпают, но не надолго – спустя час у Джейсона начинается ломка. У него повышается потоотделение и поднимается температура тела. Салим поит его прохладной водой, после чего закутывает в одеяло, и прижимает к себе. — Да уж, намучаешься ты со мной, — произносит Джейсон, ухмыляясь. — Может, просто пошлёшь меня нахуй, пока ещё не поздно? — Я не привык пасовать перед трудностями, — честно отвечает ему Салим, чмокая в уголок губ, — так что мы справимся. Вместе. Я тебя не брошу, слышишь? — Ага. Хорошо. Ловлю тебя на слове. — Засыпай. Когда проснёшься, я буду рядом. Коротко угукнув, Джейсон закрывает глаза. Он знает, что совсем скоро ему станет ещё хуже, но рядом с Салимом его ничто не пугает, ведь он сказал, что они справятся. Вместе. И Джейсон верит ему, как самому себе. Да, они обязательно со всем справятся.