Игра с ненулевой суммой

стимуляторы, галлюциногены и эйфоретики

доказывают, что рай умещается в пакетике

_______________________________________

— Миньярд! Аарон дёргается непозволительно резко и с трудом сдерживает рвотный позыв. Он пытается сообразить где находится и хоть как-то сфокусировать взгляд. Перед глазами всё плывёт. Он шарит рукой по деревянному столу в поисках очков. Чёткость вернувшегося зрения заставляет поморщится. Перед ним стоит неизвестная блондинка, хотя, кажется, она из команды чирлидерш. Она смотрит на него как-то недовольно, от чего его начинает мутить ещё больше. Ему не нужны неприятности. — Чего тебе? — на втором слове он запинается и заходится в сухом кашле. В горле пересохло, а нос всё ещё неприятно пощипывает от неизвестно из чего намешанной дорожки, которую ему предложил утром в туалете смутно знакомый первокурсник. До этого он пересекался с ним разве что в Эдеме, где тот быстро влился в местную тусовку. Теперь девушка смотрела на него с неким сочувствием. Аарон едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Ему не нужно было всё это жалостливое дерьмо. Он был сыт по горло чужим сопереживанием, учитывая, что каждый второй говорил ему блядское «‎соболезную» чисто для галочки, словно где-то кто-то вёл счёт таким бессмысленным жестам… ‎‎Аарон почти приятно удивился, когда чирлидерша внезапно протянула ему бутылку воды. Он вопросительно уставился на неё. — Тебя вызывают в деканат. Приведи себя в порядок. Тебе явно не нужны лишние проблемы. Аарон мельком думает, что она пиздецки права. Если его сейчас выпрут из медицинской школы, то его единственным вариантом будет отсасывать богатеньким дядям в туалетных кабинках Эдема. И не факт, что за деньги, скорее всего, он падёт так низко, что его будет больше интересовать, где и как достать очередную дозу. Аарон усмехается. Да уж, ему точно не нужны лишние проблемы. Он и так уже по уши в дерьме. Блондинка дёргается от его кривой улыбки, словно приняв её на свой счет. Аарон пытается перестать выглядеть как поехавший маньяк, но лицевые мышцы словно занемели, отказываясь слушаться. Ему хочется влепить себе пощёчину или просто ёбнуться лбом о стол, но начинающаяся головная боль точно не простит подобного. Рот сводит судорогой, когда он пытается поблагодарить. Аарон прикрывает его ладонью, быстро кивает и снова морщится от боли где-то в затылке. Дрожащими пальцами выхватывает у блондинки бутылку с водой. Та отшатывается от его неожиданного движения, поджимает губы, словно сдерживая порыв что-то сказать, а затем отворачивается и уходит прочь. Теперь Аарон благодарен ей вдвойне. Краем сознания он слышит как хлопает дверь аудитории. Пластик слегка трещит в руке, пока он пытается открутить крышку и попить. Его бросает в пот, он чувствует лёгкий озноб в районе позвоночника. На стол что-то капает. Затем ещё раз. Аарон переводит взгляд на столешницу. Красные капли двоятся. Их слишком много. У него кружится голова. Его снова тошнит. Рукавом свитера он вытирает кровь под носом, но колючая шерсть лишь размазывает её ещё и по щеке. Он облизывает пересохшие губы. Тянется рукой влево. Маленький zip-пакетик с таблетками, очередной подгон первокурсника из туалета, обнаруживается лишь на самом дне сумки. Аарон проглатывает сразу две, запивает оставшейся водой. По подбородку снова течёт что-то тёплое. Капля приземляется прямо на пустой кусочек полиэтилена. Аарон медленно моргает. Жарко. Как же тут жарко. Надо уходить. Лекция уже закончилась? Что это была за лекция? Что говорила чирлидерша? Кто она такая? Декан? Что ему нужно? Перед глазами сплошной красный. А еще зелёный. И жёлтый. И синий. Какой красивый синий. У матери были такие же глаза… — Миньярд, вы меня слушаете? Он снова дёргается слишком резко, словно выныривая из воды. Грубый голос заставляет его отвести взгляд от огромного витражного окна. Разноцветные ромбы отпечатываются на сетчатке, напоминая цветастые таблетки. Аарон глубоко вздыхает и заторможенно переводит взгляд на седого ректора, а затем вопросительно склоняет голову набок. — Простите, я не расслышал последнее предложение… — Аарон вообще ничего не слышал. Его вело, тягучая расслабленность мешала соображать. Рукава свитера всё ещё влажные — он наскоро умылся в туалете: ледяная вода обожгла горящее лицо, а из зеркала на него уставилась объёбанная насмехающаяся копия. Костяшки пальцев неприятно покалывали. Копия в зеркале усмехалась так противно, что захотелось разбить ей нос. — Аарон, — ректор устало откидывается в кресле и трёт переносицу. Затем снимает очки. Протирает толстые стёкла уголком рубашки. Аарон следит за каждым движением. Ему кажется, что мир замедлился в несколько раз. — Ты лучший студент на этом потоке, но преподаватели не могут больше закрывать глаза на твоё… нестандартное поведение. Однако, мы принимаем во внимание обстоятельство в виде недавней смерти твоей матери. Наверняка, Тильда очень гордилась твоими успехами. Мужчина замолкает. Аарону хочется смеяться, но он прикусывает язык. Опускает голову, рассматривая свои руки. Очки слегка сползают с переносицы на кончик носа. Какая же это хуйня, — думает он и чуть не произносит это вслух. Какая же это жалкая лицемерная хуйня. Мать гордилась его успехами? Да она даже не пришла на церемонию зачисления. Может она гордилась им, когда он начал употреблять вместе с ней. Или гордилась им, когда он не рыдал во время очередных побоев. Но, наверное, больше всего она гордилась им, когда умирала в одиночестве, захлёбываясь собственной блевотой, пока он искал очередную дозу. Он тогда так долго пялился на её слегка пожелтевшую кожу, на слипшиеся волосы, на застывшую рвоту, на остекленевшую синеву глаз. Он может поклясться, что на её губах была улыбка. Чему она была так рада? — Это всё? Я могу идти? — Аарон чуть ли не шепчет. Он не поднимает взгляд, он не хочет видеть очередное сочувствие. — Миньярд… — ректор запинается, кашляет, прочищая горло, слово пытаясь выиграть время и подобрать слова. — Аарон, ты должен понимать, что в медицинской школе не каждому выдают стипендию. Ты успешно закончил первый год обучения и перешёл на второй курс. Да, ты пропустил первый семестр из-за… семейных обстоятельств, но скоро теоретические экзамены и если твои результаты будут… неутешительными, то мы будем вынуждены лишить тебя стипендии, а также скидки на общежитие. Аарон молчит. У него снова всё плывёт перед глазами. Он переводит фокус взгляда с дрожащих пальцев на ковёр под ногами. Рваные и грязные кеды создают неуместный контраст с дорогой белоснежностью. Аарону это не нравится. Ему кажется, что ворс колышется, словно трава, он смотрит на это как через макро-съемку, его укачивает, как в детстве, когда машина ехала слишком быстро. Тильда постоянно куда-то опаздывала… — Следующие два года — практические, — ректор снова продолжает. Видимо понял, что Аарон ничего не скажет. — Миньярд, послушай меня. Либо ты успешно сдаёшь экзамены и идёшь на практику, либо можешь попрощаться с дипломом врача. Мы возлагаем на тебя большие надежды и… Дальше Аарон не слушал. Он уже всё понял. В мгновение весь его мир сузился до раздражающе белого ковра. Всё остальное превратилось в фоновый шум. Белый. Белый. Белый. Почему всё такое белое? Почему всё такое медленное? Аарон завороженно наблюдает как красная капля разбивается о мягкий ворс. Голова кружится сильнее. Он точно видел это раньше… Кровь на ковре… Тильда… Мама? Мама, почему так больно? Его выворачивает прямо на грёбаный ковер. Он едва успевает слегка наклониться, упираясь ладонями в колени, чтобы не запачкать кеды. Кажется, ректор затыкается только сейчас, потому что Аарона вдруг оглушает тишина. Он кашляет, давится слюной. Горло дерёт, потому что желудок почти пустой. Из носа снова капает кровь. Кровь и рвота. Это всё, чего я стою, — думает Аарон. Снова кашляет, выпрямляется, вытирает губы тыльной стороной ладони, затем рукавом свитера пытается остановить кровь. Он не хочет смотреть вниз. Он не хочет смотреть вперёд. Взгляд выхватывает синюю часть витража… Стеклянный синий… Аарона едва не выворачивает снова. Он всё-таки смотрит на ректора. И видит отвращение. Только отвращение. Больше никакого сочувствия. Аарон усмехается про себя. — Извините, — голос хриплый, словно у него застряло что-то в горле. — Видимо, я съел что-то не то в столовой… Я пойду. Отдохну и буду готовиться к экзаменам. Оправдаю надежды… Аарон всё-таки позволяет себе небольшую усмешку. Вряд ли ректор это заметил. Конечно, ведь содержимое его желудка на полу куда более интересное зрелище. Но Аарон не смотрит вниз. Выходя за двери, Аарон молится, чтобы цветные таблетки в форме звёзд успели перевариться, иначе уборщик явно будет озадачен рационом местных отличников.