Крышеснос

Утро наступает не тогда, когда восходит солнце, а тогда, когда ты просыпаешься. Чимин, лежащий на полу, открывает глаза и сразу же чувствует эту неудобную твёрдую поверхность. Хорошо, что под ним хотя бы коврик, а то совсем бы было жёстко. Итак, словно проснувшись после настоящего зомби-апокалипсиса, Пак не чувствует себя. Тело ему собственное кажется неродным и неправильным, конечности не слушаются и мужчина не может встать, сколько не пытается. Голова кружится, во рту пустыня Сахара, а в голове сожаление и мысль, пускай и мимолетная, о том, что пить больше не будет. Ага, как же… Удивляясь тому, что встать удалось где-то с попытки десятой, Чимин идёт в душ. Он, потерянный, стоит под водой и пялит в стену, глаза его вытаращены неестественно и можно бы предположить, что мужчина задумался о чём-то великом, но в голове у него пусто. Неизвестно, где собирать своих друзей, кого-то отковыривать с пола, куда этот кто-то буквально врос, кого-то просто искать по карте мира. Чимин идёт по коридору, на часах четырнадцать часов, а в голове туман. Вообще, неважно, где они сейчас, ведь рано или поздно все равно будут у бара. Лучше рано, конечно, потому что отходняк мучает страшный. Надо опохмеляться срочно. Пак плетется в бар, в сланцы попадает вода из бассейна, которую кто-то активно выплескивает своими ныряниями. Резиновая обувь жулькает неприятно, а в голове холодное пиво со льдом. Чимин встаёт в очередь, там до него человек уже прилично. Кто-то, кто первый, отходит от бара с двумя стаканами чего-то очень привлекательного. Этот кто-то — Тэхён, который выглядит, как зомби. Пак улыбается, а губы трескаются резко, потому что сушняк. — Друг, дай глотнуть, а? — просит Чимин, следуя за Зажигалочкой до ближайшего столика. — При всем уважении, имей совесть, Ляль, — произносит Тэхён хрипло, а после закидывает в себя стакан 0.2 целиком. — Я вижу, все совсем плохо. — А Юнги сегодня в бассейн вырвало, — смеётся Зажигалочка, — вот это, конечно, было шоу. Я тут уже с утра, не спалось что-то, а он, вот, наверное, оказался здесь ещё раньше. — Бедняжка Юнги, — вздыхает Чимин, — его жена, наверное, заставила. — Ага, — Ким смотрит на второй стакан пива, после вздыхает тяжело и протягивает его Паку, — на вот. А то совсем бледный, смотреть жалко. Ляля присасывается губами и пьёт, судорожно глотая. Глаза закрывает от удовольствия. Ему словно элексир жизни подарили. Сейчас его мозг начнет нормально функционировать, а в организме вновь запустятся все необходимые процессы жизнедеятельности. Чимин откидывает голову на стул, смотря на плывущие белые облака, в нос забивается запах хлорки от бассейна, а горячий воздух обжигает дыхательные пути. Ляля вдруг слышит, как что-то скрипит, как если бы стулом водить по поверхности. Пак переводит взгляд на источник звука, замечая Абсента, который уселся к ним. — Ну что, сколько девочек ты уже успел закадрить? — интересуется Тэхён, весело приподнимая брови. — Ни одной, — грустно отвечает Чонгук, — не клюет рыбка что-то… Зажигалочка усмехается, а Ляля спрашивает: — У тебя сил хватает кого-то кадрить? Я еле поднялся сегодня. — У меня с собой специальные таблеточки против похмелья. Я ж знал, куда еду. А ты, Ляля, не подготовился? — Нет, — блондин показывает язык, — как-то забыл о том, что оставлю свою печень в Турции. — На обед пойдем? — спрашивает Абсент, глядя на Тэхёна. — Я — да, как остальные — не знаю, — отвечает Ким Зажигалочка. Ляля куксится, как думает о еде, но друзья уговаривают, и он все же соглашается. Солнышко стоит в очереди за пиццей, выглядя очень потрепанным жизнью. Мужчины его и не сразу узнают, но потом все же подходят поближе, здороваясь и спрашивая, как у него самочувствие. — Как у яичницы. Меня как-будто на сковороде пожарили. — Вот-вот, — кивает Пак, — лучше слов и не подобрать. Но почему-то, когда они подходят за едой, то их тарелки вновь оказываются полными. Планировали чуть ли не одной водой сегодня питаться, однако не выдержали. Еда здесь ну слишком привлекательная. Сразу же каждому по стакану пива со льдом. Официант на них смотрит странно, но не спорит. Хосок оживляется, нарезая свою еду и заглатывая, не успев даже тщательно её разжевать. Чимин делает то же самое, хотя ещё недавно лишь от мыслей о еде его воротило. Тэхён ест медленно, не торопится, потому что обед только-только начался и длиться будет ещё полтора часа. Куда им торопиться? У них только второй день отдыха. Абсент ест исключительно изысканные блюда, вроде жареных креветок. Он уверен в том, что в Турции надо есть то, чего не ешь дома, поэтому его тарелка полна разной экзотики. Вскоре к ним подходит Мажор, который переоделся из костюма (надо же!) в нормальные шорты и майку, а то раньше складывалось впечатление, что он в нем, подобно Боссу Молокососу, родился. Ходит с точно таким же важным видом, а лицо у него совершенно милое, несмотря на возраст. Чимин причмокивает блестящими от масла губами, взглядом следя за Сокджином. Тот ставит дополнительный стул за их столик. — Доброе утро, Ваше Величество, — усмехается Тэхён, — как спалось? — Шикарно, — шёпотом произносит Джин. — Не понял, — хмурится Зажигалочка, — а что у нас с голосом? — Вчера очень громко поддерживал тебя, а орать я не привык, — отвечает Мажор, хрипя. — Ешкина матрёшка, — тихо говорит Тэхён, — а делать что будем? — У меня есть сироп от кашля, — произносит Абсент, — помогает хорошо. Ляля смотрит на него и усмехается: — Ты все с собой взял? Тебе на все случаи жизни хватит? — Я просто помню, с кем путешествую, — растягивает губы Чонгук, — у вас вечно все не слава богу. Хосок смеётся, щекой упирается себе на руку и смотрит за младшим. Абсент подбородок свой гордо поднимает, а после пятерней волосы прочесывает густые и чёрные. Красивые до жути. — Мой же ты золотой! — произносит Тэхён, обхватывая его за голову двумя руками и отрывисто целуя в волосы, Чонгук закатывает глаза. Ляля смеётся, а после его взгляд падает на Юнги с женой, которые тоже приходят в столовую. Выражение лица Пака сразу же меняется, а улыбка испаряется. — Подкаблучник, Ляленька, он и есть подкаблучник, — грустно вздыхает Солнышко. — Иуда! — кричит Абсент, а Сахар, услышав знакомый голос, оборачивается, — Глядите-ка, отозвался! Мин кивает в приветствие, у Зажигалочки руки скрещены на груди и выражение лица не особо радостное. — А где, собственно говоря, Монстр? — бровями ведёт Чонгук. — А так он спит, наверное, — отвечает Хосок, — в клубе Моня казался мне ещё трезвым, а потом, когда начал про ёжиков спорить, то я сразу понял, что он завтра до вечера спать будет. Он мне пытался доказать, что у них ядовитые колючки, а это же ёжики, а не дикообразы… Чонгук морщит лоб, ему неинтересно. — Нет, а с кем я пить буду? — хмурится Абсент. — Спокойно, Дубровский, я — Маша! А я тебе на что, дорогуша? — возмущается Зажигалочка. — Извини, конечно, но ты любую бодягу можешь пить. Здесь только Намджун — настоящий ценитель вкуса и вчера мы договорились пить Мохито, — Абсент снова высоко поднимает свой подбородок. — А разве не ты в прошлом году все кричал, что Мохито для геев? — передразнивает его Ким. Все кругом закатываются от смеха, а Чонгук фыркает недовольно. Монстр приходит к ним где-то через час. Вот как чувствует, что они в баре. Вид у него заспанный такой, к щеке прилип какой-то листочек, видимо, его от дерева ветром оторвало. Только как он оказался на Киме — никто не знает. — Представляете, я сегодня уснул на балконе. Сидя на полу и головой улегшись на стул, — произносит мужчина. От него раздаётся запах вчерашнего алкоголя. Хосок весело приподнимает брови, а после спрашивает: — Как спина? Не болит? — Ох, очень болит… — хнычет Монстр, а после просит бармена принести ему пива. — О, ну вот это я, конечно, понимаю — ценитель вкуса, — не упускает возможности подколоть Абсента Зажигалочка. Вечер наступает как-то слишком быстро, они весь день сидят у бара и опохмеляются. Между делом шутят, смеются, приходя в себя. У Джина даже голос восстанавливается и, как оказалось, ему даже не понадобился специальный сироп. Юнги вот только целый день не видно. И либо он действительно провинился перед женой, что теперь весь день ходит с ней и пылинки с неё сдувает, либо… А второго варианта как-то и нет. Мужчина приходит часам к девяти весь обгоревший. Поскольку у него так-и-так слишком светлая кожа, то сейчас он буквально розового цвета. Белым остаётся только участок, где находятся глаза, в виде следа от очков. — Привет, — произносит Мин, подсаживаясь к остальным. — Явился… — отвечает ему Тэхён немного недовольно, — сильно люлей получил? Юнги не отвечает, лишь поджимая губы. Итак ясно, что сильно. — Молодец, что пришёл, Сахарок, — кивает Ляля, — как ты от неё вообще вырвался? — Сказал, что схожу за кремом. Она поверила, хотя солнце уже зашло за тучи, — Мин жмёт плечами. — Или ей просто жалко тебя стало, — усмехается Абсент, — на тебе же лица нет. Юнги вздыхает, приобнимая Лялю за плечо. Чимин кусает губы, а после смотрит к себе в стакан. Пузырьки пива лопаются так красиво и переливаются под вечерними фонариками. Сахарок снова вздыхает, а после отвечает: — В следующем году оставлю её дома. — А ещё лучше: разведись с ней. Будешь сам себе хозяином, — жмёт плечами Тэхён, — просто невозможно. Это не делай, туда не ходи. Ты мужик или где? — Выбирай «или», — подсказывает Намджун, — никогда не прогадаешь. — Да мужик я! — повышает голос Юнги и для убедительности кулаком по столу стукает, а после шипит от накатившей боли. — Ой, разбил? — спрашивает Ляля, беря его руку в свои и рассматривая. — Да, пустяки, — жмёт плечами Мин. Вечерняя программа в отеле начинается только в десять. Юнги остаётся сидеть с остальными, забыв о своей жене. Она неглупая вовсе, догадается, что муженек её кинуть решил и придёт сама. Вопрос лишь в том, сможет ли Сахарок ходить завтра? Она же ему все кости переломает, если захочет, и ведь действительно захочет… Сегодня конкурс караоке. Конечно, закинув стопку в себя целиком и не закусывая, Зажигалочка вышагивает к сцене. Идёт так медленно, вальяжно, на его глазах солнцезащитные очки, но даже они не могут закрыть этот азарт в его взгляде. — Поставьте, пожалуйста, что-нибудь повеселее, — просит Тэхён, а толпа, увидев знакомое личико, аплодирует. Караоке — вещь совершенно классная. На большом экране прожектора изображён текст с бегущей строкой. Ким Зажигалочка так сосредоточен, что кажется, он вот-вот закричит на весь отель. Однако, на удивление всех присутствующих, когда этот мужчина открывает рот… Голос у него бархатный, совершенно красивый, а слух идеальный. Поёт он так, что слезы из глаз норовят потечь абсолютно самостоятельно. Толпа, слушая его, замирает в тишине. — Как поёт, а, — произносит Ляля, вздыхая, а потом вздрагивает. Начинается припев. А Зажигалочке, видимо, стало скучно, поэтому мужчина вдруг начал кричать, словно он сейчас даёт концерт на стадионе: «SHOW MUST GO ON, YE-E-E-AH» И тут начинается настоящий хаос. Абсент свистит и кричит «Бравó!», Хосок высоко поднимает руки, складывая их в замок, Намджун достаёт свой телефон и на не очень хорошей камере приближает своего друга, снимая его выступление. Мажор решает сидеть молча, потому что ему не очень хочется снова разговаривать шёпотом. Ляля качается из стороны в сторону и глаза держит закрытыми. Юнги улыбается довольно и слушает. Когда приходит бармен, он заказывает парочку бутылок алкоголя покрепче. Его приносят сразу несколько работников, потому что заказ и впрямь очень большой — десять поллитровых бутылок. Тэхён допевает песню до конца, слыша аплодисменты, а больше всех — от Чимина. Ему хлопают до тех пор, пока он не садится на свое место. — Умница, — кивает Абсент, — до сих пор не могу привыкнуть к тому, какой красивый у тебя голос. — Ах, ну спасибо, — кивает Зажигалочка. — Выпьем, — предлагает Сахарок, беря бутылку в руку. Все следуют его примеру. Мужчины чокаются стеклянными сосудами, поднимая их наверх. А дальше все как в тумане. Кажется, они выпивают все свои запасы где-то минут за двадцать, а потом ещё неоднократно просят повторить заказ. Помимо Зажигалочки поёт ещё несколько человек, но никто не может повторить его успеха. После конкурса в отеле начинается дискотека. Пьяные мужчины встают, образовывая свой личный круг и начинают там танцевать. Тэхён достаёт из кармана пачку сигарет. Он курит редко, только когда хорошо выпьет и ему вдруг хочется это сделать. Мужчина раздаёт сигареты своим друзьям и они танцуют прямо с ними. Абсент курить отказывается, у него непереносимость, а Ляля просто не хочет, поэтому не курит тоже. Солнце же делает это легко, словно занимался этим всю жизнь. А может, и занимался… Кто знает, что он делает в обычной жизни, кроме отпуска? Тэхён кричит и весело размахивает руками, привлекая внимание всего отеля. Конечно же, попробуй не заметь такую весёлую Зажигалочку. Им хватает нескольких песен, чтобы успеть соскучиться. Мин Сахарок предлагает сходить на пляж, говоря, что там круто. Конечно там круто, это же пляж! Юнги там целыми днями с женой проводит, а вот с друзьями ему намного интереснее, чем с ней. Тем более, время близится к полуночи. В этот момент все веселье только и начинается. Чимин уже не различает сон от реальности. За целый день мужчина выпил так много алкоголя, что сейчас находится где-то в прострации. Но этот день еще не закончился, а потому нельзя засыпать. Пак расположился на лежаке, свернувшись клубочком. Он смотрит на тёмную воду и белую шипящую пену, которая доходит до белой пластиковой ножки лежака. На море шторм, завтра будут сильные волны и это радует. С ними всегда очень прикольно плавать. По берегу горчичного цвета бегает Тэхён и смеется, пиная подступающую воду. Брызги даже до Чимина доходят, мужчина морщит лицо, ощущая влагу на нем. Чонгук тоже на лежаке пьет что-то прямо из горла. Взял с собой бутылку из бара. Он смотрит на Зажигалочку, смеясь иногда. Хосок мочит ноги в воде, в руках держа сланцы, а то они уплывут от него. — Привет, — здоровается Сахарок, садясь на лежак, что стоит напротив лялинового. Они виделись минуту назад. — Привет, — отвечает Пак, пожимая плечами. — Устал? — Мин головой облокачивается на бок, на спинку лежака. — Немного. — Сходим завтра днем на море? Здесь весело, музыка играет, а ещё дают бесплатные гамбургеры и картошку фри, — улыбается Сахарок. — Я помню. Мы же тут каждый год отдыхаем. — А, — неловко отвечает Мин, почесывая щеку и опуская взгляд, — точно. — Я думал, ты с женой пойдёшь? Снова, — отвечает Ляля. — Ай, и ты туда же, — вздыхает Мин, — я не подкаблучник, просто хочу, чтобы моя жена отдохнула немного. Она работает много, устаёт… В общем, поэтому я и взял её с собой. Только поэтому, — Юнги неловко улыбается. — Я не знал, что у тебя есть жена до этого года, — Чимин поджимает губы. — Думаешь, мне нужно с ней развестись? Она ведь столько проблем приносит, как Зажигалочка говорит. Думаешь, она и вправду так сильно ограничивает мою свободу? — Да не в этом дело. Юнги, ты мне… — тихо говорит Ляля, но его вдруг перебивают. — Пойдёмте купаться? Водичка во, — произносит Намджун и показывает большой палец. Юнги, обернувшись, сразу же бежит к нему. Он раздевается по дороге и кричит что-то нечленораздельное. Чимин вздыхает, а после бежит за ним, к остальным ребятам.