Крышеснос

Тэхён идёт в столовую утром, а ему все вокруг: Hello да Hello. Он тоже головой коротко кивает. Теперь Зажигалочка — местная звезда, ему вон даже повара специальное грильное мясо пожарили, которого нет в меню. — Нет, ну второй день уже удивляешь, — говорит один из официантов, — боюсь представить, что дальше будет. Ким ухмыляется, потому что сам не знает, чего от себя ожидать. Он, приняв утренний душ, идёт за столик к своим друзьям. Вчера они напились не так сильно, как позавчера, а потому в качестве бонуса у них всего лишь лёгкая головная боль. И ведь что странно: ни один из них не знает номер телефона хоть кого-нибудь из их компашки. Каждый раз они встречаются чисто случайно, но эта случайность является судьбоносной. Все очень рады встретить Тэхёна. Намджун свистит, Чонгук жмёт ему руку в качестве приветствия. Чимин отдаёт ему свой нетронутый ещё омлет, которого больше нет на витрине, потому что он довольно вкусный и туристы сметают его за несколько минут. Хосок активно шлёт Зажигалочке воздушные поцелуи. Юнги пока не пришёл. Никто и не удивлён, в принципе. Он с женой, причём, наверное, весельем их времяпрепровождение не назовёшь. — Ты теперь местная звезда, Зажигалочка, — говорит ему Чонгук. — Мм, — кивает Тэхён, — скоро очередь будет тянуться огромная за автографом. Так что, прошу, занимайте места, пока есть. — Вот ты, вроде, еще не знаменитость, а у тебя уже какая-то звездная болезнь, — произносит Мажор и пьет холодный чай. — Заранее репетирую свою новую роль, — отвечает Зажигалочка и все смеются. Их завтрак проходит спокойно. Тэхён, краем глаза, замечает на себе любопытные взгляды. Некоторые люди смотрят внаглую, и это напрягает немного. Так и хочется спросить: «Чего вам всем надо?», но воспитание не позволяет. Мужчины кушают, о чем-то разговаривая, то и дело ходя за чем-то ещё из огромного выбора еды. Официанты не успевают уносить за ними пустые тарелки, косясь в их сторону. — Пошёл я лежаки занимать, — произносит Солнце. — Я с тобой, — предлагает Мажор.

Fly Project — Toca Toca

На пляже играет музыка, слышно говорящих людей, а ещё то, как волны бьются о берег. Солнце печёт страшно, а горячий горчичный песок так сильно обжигает ступни, что приходится бежать по нему быстро-быстро и ойкая при этом. Семь лежаков с большими синими полотенцами на них стоят в ряд. Над ними большой навес, закрывающий от солнца. Впереди море изумрудного цвета, там просто куча людей, а вдалеке видны корабли с белыми парусами, перевозящие туристов. Дельтапланы с сидушками летают по идеально голубому безоблачному небу, специальными троссами прикреплённые к моторным лодкам. Чимин надевает солнцезащитные очки, ставит свою пляжную сумочку на лежак и достаёт оттуда крем от загара с меткой «50+». Он выдавливает его себе на руку, разогревая и начиная им обмазываться. — Ох, — вздыхает сбежавший от жены Юнги, когда садится на лежак. Сейчас, при свете дня, особенно заметно, какая красная у него кожа. Задница, наверное, тоже обгорела, а потому ему больно садиться. — Тебя помазать? — спрашивает Пак и Мин кивает. Ляля рукой касается его кожи и Юнги начинает скулить, зажмуриваясь, — Чего такое? — Холодно очень, — выдыхает старший, чуть ли не плача. Чимин закусывает губу, ему жалко Сахарка. А крем-то и не холодный вовсе, а тёплый, на солнце нагретый. — Потерпи немного, а то ещё больше сгоришь… Зажигалочка, поставив руки в боки, глядит на море. Он уже без штанов. На нем расстегнутая рубашка, развевающаяся на горячем ветру, и белая кепка, перевернутая козырьком назад. — Ну и че ты стоишь? — хмыкает Абсент. — На корабли смотрю, — отвечает Тэхён. — Дорогая Ассоль, Ваша задница перекрывает мне весь вид. — Ой-ой-ой, — ухмыляется Ким, начиная вилять своей задницей, — такое произведение искусства и совершенно бесплатно. Даже в музей ходить не надо. Чонгук ржёт, не переставая, раздевается, небрежно кидая одежду на свой лежак. Потом пританцовывает, идёт к воде, где уже вовсю ныряет Хосок. Море тёплое такое, как парное молоко. Водичка просто прелесть. Абсент глаза от счастья прикрывает, заходя в воду. У него в Пусане море похолоднее будет, с таким удовольствием не покупаешься. Когда волны бьются о его плечи, пока Чонгук плывёт к Солнышку, он мечтательно прикрывает глаза. У него такого счастья ещё несколько дней, что не может не радовать. Хочется каждую секундочку впитать в себя и запомнить, а пока отпуск не стал воспоминанием — наслаждаться им сполна. Сокджин, широко расставив ноги, а корпусом подавшись вперёд, наблюдает за парнями в море. — Мажор-щи, — окликают его сзади, тот оборачивается, глядя на Монстра и четыре пластмасовых стакана в его руках, — вот, пожалуйста. На пляже тоже есть бар, а значит бухич продолжается. — Спасибо, — кивает Джин, — это что? — он пытается заглянуть в стаканы, пока Намджун подаёт ему две штуки. — Какая разница? Просто пей. Мажор пожимает плечами, начиная пить и глядя, как Тэхён с разбегу и с криками несётся в море. Сам он зажмуривается, морщит нос и пьёт какой-то алкогольный коктейль со льдом. Солнце припекает теплом, ноги блестят от солнцезащитного крема. Жизнь так прекрасна. Хосок кидается обниматься на Тэхёна, а Абсент, с важным лицом, танцует в воде. Его моднявые солнцезащитные очки держатся на честном слове где-то на макушке, застряв в чёрных волосах. На них движется огромная тёплая волна, а ударившись об их тела, плавно несётся дальше, бьётся о берег и превращается в белую шипящую пену. Мужчины идут поглубже в воду, глядя на буйки впереди себя. Зажигалочка устроился у Солнца на спине, обняв того за шею. Хосок неожиданно ныряет, скидывая наглеца с себя. Тэхён, умеющий шикарно плавать, выныривает и причесывает свои мокрые волосы назад. Абсент плавно подпрыгивает на волнах, улыбаясь, и облизывает свои солёные от моря губы. — Иди сюда бегом, почему ты ещё сухой, а? — вопит Зажигалочка, подплывая к Чонгуку и забирая его с собой под воду. Вскоре в море заходят и остальные мужчины. Юнги правда морщится, потому что кожу жжёт неистово, но все равно плывёт к друзьям. Чимин высоко смеётся, когда волны подхватывают его. Его глаза исчезают и он не видит приближения новых, а потому его накрывает с головой. Ляля кашляет, нахлебавшийся воды, но все ещё счастливый. Накупавшись вдоволь, мужчины идут загорать. Юнги из них, видимо, неймется больше всего. Выдвинув лежаки из-под навеса, они подставляются горячему светилу. Надевают очки на глаза, чтобы не морщиться (из-за этого же могут быть морщины!), мужчины прислушиваются к звукам разливающейся воды и шуму волн. Зажигалочка с Абсентом приносят напитки на всех, ставя на пластмассовые белые столики рядом с лежаками, и тоже ложатся. На пляже они проводят несколько часов, решительно наплевав на то, что когда-то там солнце печёт особенно сильно и лучше бы не загарать вообще, оставшись в номере или, на худой конец, в отеле у бассейна. Доверяя солнцезащитному крему слишком слепо, они обгорают все семеро. Загар ложится неравномерно у всех: у кого красная рука, у кого красная нога, у кого красная спина — в общем, болеть будет страшно. Поскольку на пляже есть не только бар, но и ресторанчик, который работает пару часиков в обеденное время, раздавая гамбургеры и картошку фри, заменяя обед в отеле для тех, кто не хочет возвращаться с пляжа, мужчины совершенно не голодны. Они возвращаются в отель часов в пять, устраиваясь за столиками возле бассейна и прямиком мчась в бар. Холодное пиво со льдом и долькой лимона кажется настоящим спасением. Абсент прислоняет бокал к своему обгоревшему плечу и шипит. Ляля достаёт кусочек льда из своего бокала, начиная водить им по своему лицу и прикрывая глаза. Они все сидят прямо в купальных плавках, так и не переодевшись. С них градом течёт морская вода, а потому под ними образовалась огромная лужа. И ладно бы только они одни так делали, так тут весь отель садится за столики, не обтеревшись полотенцем, из-за чего повсюду треугольные желтые значки с написанным на них «Caution! Wet floor!» и падающим человечком. — А я считаю: хорошо сходили, — кивает Монстр, — и ничего, что обгорели. Ничего, — он похож собой на далматинца, ведь у него огромное красное пятно на груди, а ещё несколько на руках, на ногах и даже на ступнях. — У меня есть с собой крем, который успокаивает кожу, — произносит Абсент, потягивая пиво, — пойдём ко мне, намажемся. Сахарок вообще стоит. Единственный. Вот надо было ему лечь на живот на лежаке, теперь он вообще сидеть не может. Ляля смотрит на него с непоколебимой жалостью, то и дело вздыхая. Больше ничем помочь не может все равно. — Сладость моя, — зовёт Зажигалочка, который, почему-то, меньше всего обгорел, — а женушка твоя что скажет на то, что ты весь день с нами провел? — Ха-ха-ха, — смеётся Юнги, но у него вдруг резко начинает болеть все тело, а потому выражение его лица в один момент меняется, — хо-хо-хо, она уже на развод подала по-любому. — Валить тебе надо, а лучше — куда-то на Северный полюс. Там точно не достанет, — отвечает Ляля. — Поверь мне, Давон и в Антарктиде, на Южном достанет, — вздыхает Сахарок, а после от грусти залпом осушивает целый стакан пива. Они сидят так какое-то время, на людей смотрят, себя во всей красе и в плавках показывают. Время близится к ужину. Мужчины расходятся по разным номерам, переодеваясь в более приличную одежду, а то в одних трусах туда не пускают. Юнги приходит один, без жены, немного взвинченный. Садится за большой круглый стол и даже не берет себе ничего. Ляля с полной тарелкой удивленно смотрит на него. Вскоре к ним и Абсент подходит. — Что случилось? — спрашивает Чимин, усаживаясь рядышком. — Все, — отвечает ему Сахарок. Ляля с Абсентом переглядываются непонимающе, а после первый уточняет: — Что «все»? — Ну все, — Юнги жмет плечами, — я ей все высказал. Как вы и сказали, ребята. — Прям все? — щурится Чонгук не веряще. — Прям все. Остальные мужчины тоже подходят, начиная есть. Сахарок себе так ничего и не приносит, прося бармена обслужить его и налить чего-нибудь. Тот возвращается со стаканом пива, видимо, видел этих ребят в баре, а потому и сразу понял, чего те хотят. — Устал я, понимаете? — Юнги уже пьяный, а то, что он ничего не поел, сыграло ключевую роль в его быстром опьянении, — Она же этот… Как его… Что-то там с арбузами связано. — Торгаш? — хмурится Чонгук. — Да нет же, — едва отвечает старший, — там что-то другое было… Ну да ладно. Я с ней жизни не вижу, а я имею право выпить с друзьями, в конце-то концов! — Сахарок стучит кулаком по столу, да так громко, что люди со всего ресторана оборачиваются в испуге. Подумали, наверное, драка началась. Юнги настроен явно решительно. Он хочет всем показать, что больше не подкаблучник, но потерянное лицо восстанавливать ещё долго придётся, но Сахарок уверен, что и с этим справится. После ужина они сидят на баре. Вот такой вот пункт в рутинном списке, который ничего не остановит. Музыка со стороны сцены играет кайфовая, современная. Люди все выглядят красиво, одетые нарядно, а не как по утрам. Там они, честно говоря, и на людей-то не похожи особо. Бассейн отливает всеми цветами радуги, как жаль, что сейчас он закрыт для плавания и откроется только завтра. Ляля потягивает пина коладу из трубочки. Скромно что-то очень. Обычно в это время его язык уже начинает заплетаться от выпитого алкоголя. — Мгм, Лялечка, а что это ты не пьёшь ничего? — спрашивает Сахарок, внимательно рассматривая приятеля, глазами задерживаясь на нем дольше положенного. — Не хочу пока, — Чимин жмёт плечами. — Случилось чего? — Юнги наклоняется ближе и произносит это так тихо, чтобы только младший его услышал. Ляля на него глядит, отрицательно мотая головой: мол, все хорошо, — Давай я закажу тебе чего-нибудь по-крепче. Такие напитки же только девочки-подростки и пьют. — Мне нравится, — Чимин цокает языком и пьёт дальше. Мин встаёт с места, направляясь к бару. Пак резко наклоняется к ребятам и говорит: — Так, план сработал. Теперь он наш. Зажигалочка ведёт бровью, ухмыляясь, а после отвечает: — Конечно сработал. Неужели ты сомневался, что мы уговорим Сахарка бросить свою женушку? — Её с нами не сравнить. Ну объективно, — соглашается Солнышко. — Только что вот он будет делать, когда вернётся домой? Отдых закончится и ему придётся жить дальше, а с женой они поругались, — рассуждает Монстр, но Абсент шипит «шухер» и все замолкают. Юнги возвращается, подавая Чимину пиво. Он улыбается так ярко и говорит: — Что бы ты без меня делал. — Спасибо, — кивает Ляля, самодовольно растягивая свои губы. Он пина коладу свою только для отвода глаз пил. Хотел старшего сплавить куда-то, чтобы поговорить с ребятами, ну а специально просить Сахарка принести ему что-нибудь не хотелось. Не пошёл бы он. — Да пожалуйста, — жмёт плечами Юнги, — всегда рад тебя споить. То есть порадовать. Чонгук жуёт жвачку, оглядываясь по сторонам в поисках какой-нибудь симпатичной чики, но так ни одну и не находит. Он высокомерно надувает пузырь, громко им щелкая, а Зажигалочка резко бьёт его куда-то в живот локтем, потому что звук этот был прямо ему на ухо. — Скучно сидим, — говорит Абсент, — и программа на сегодня невесёлая. Всего лишь гимнастика. Ну и чего я там не видал? — Вот-вот, да Мажор в прошлом году и то лучше гнулся, — поддакивает Солнце. — Это было на спор, — смеясь, напоминает Ляля. — И на полный желудок алкашки, — кивает Зажигалочка. — Ага, — ухмыляется герой истории, — меня потом в травмпункт, а вы на своём ломаном английском так и не могли объяснить, как у меня рука в ноге запуталась. — Зато весело было, — фыркает Сахарок. — Вон, у меня видео осталось, — поддакивает Монстр, доставая телефон. — Нет! — неверяще произносит Сокджин, будто его предали, — Ты не снял это! — Ошибаешься, хённим, — отвечает Намджун, — снял с очень хорошего ракурса. Раздаётся просто дикий ржач. Лицо Мажора то краснеет, то бледнеет. Он бы так охотно смылся куда-нибудь, лишь бы пережить этот позор, но ему приходится сидеть молча и смотреть в стол. Если бы мужчина рассказал кому-то из знакомых, те не поняли бы таких забав. Слава Богу, сейчас он хотя бы со своими друзьями и те не презирают его за прошлогодние танцы. — Сейчас бы вновь чего-нибудь такого, — растягивает губы Абсент, — чтобы прямо вот на всю жизнь осталось воспоминание. — Окей-окей, тогда идём в бар, берём пиво и играем в игру: кто быстрее всех выпьет десять стаканов, — предлагает Ляля. — Поддерживаю, — кивает Зажигалочка, — но желать удачи вам не буду. Я же знаю, что победа будет за мной. — Что-то слишком самодовольно, — ухмыляется Абсент, — я тоже буду бороться за первое место. На что играем, кстати? — Хм, пусть победит самый трезвый из нас, — предлагает Монстр, — значит, пьём поровну, а кто вспомнит сегодняшнюю ночь, тот и победил. — Идёт, — раздаётся семь раз. Мужчины приносят алкоголь. У них два стола полностью, до краёв уставлены стаканами. Окружающие оглядывается, на сцене началась гимнастика, играет музыка, а прожекторы светят во все стороны для спецэфектов. Семерых мужчин это во-о-обще не колышит. Вместо этого те увлечены друг другом и своей игрой. Они ставят таймер, остаётся только нажать на красную кнопочку и запустить его. Солнце, кому принадлежит телефон, радостно произносит в предвкушении: — Что ж, первый круг стартует через... Три... Два... Один. Конопка нажимается, игра начинается. Слышно нетерпеливое дыхание, которое мужчины пытаются судорожно хватать во время попойки. Затем раздаётся шум, когда пластиковый стакан резко ставят на стол. Циферки на телефоне сменяются новыми, все семеро сдаваться не собираются и едва успевают глотать пузырчатое пиво. Дальше — смех. Хмельной. Быстрое опьянение. Затем ещё раунда два-три таких же. Кажется, громкая музыка, яркий свет, пьяные разговоры и бесконечное веселье. В крови желание просто дикое — танцевать, а энергии хоть отбавляй. Адреналин повышенный, целый коктейль из чувств, а затем — темнота.