Рождественская песнь Сторибрука

Эмма и Киллиан приземлились прямо на скрипучие доски причала в доках. Их разделяла невидимая стена, не позволяющая не видеть не слышать друг друга. На этот раз представленная картина была общей для каждого. Как и призрак будущего.  — Нил!  — Бэй! Воскликнули они одновременно, глядя на старого знакомого. В глаза било яркое холодное солнце, а ветер дул с такой силой, что было трудно стоять. Нил с печалью во взгляде посмотрел на каждого по очереди и, поприветствовав, начал свой рассказ. Ни Эмма, ни Киллиан не знали, что он обращается к ним обоим. Со стороны каждого казалось, что он говорит всего с одним человеком:  — Пришло время узнать правду. Когда вы, полные сомнений и страхов, расстались в сочельник, вас настигло заклинание. Урсула, Круэлла и Малефисента под руководством Тёмного мага создали мощнейшее проклятие. Это проклятие Скорбных душ. Оно находит человека, испытывающего боль, ужас или сомнения, увеличивает эти чувства в несколько раз, заставляя человека переживать чудовищные муки. Становятся слышны голоса, а перед глазами встают страшные картины, пока тот, кто попал под действие заклятия, окончательно не сойдет с ума. Эмма отшатнулась, а Киллиан почувствовал прилив злости. Темный снова настиг его.  — К счастью, — проговорил Нил, — Реджина смогла остановить проклятие. Уничтожить его невозможно, но с помощью светлой магии она смогла немного блокировать его и призвать нас, духов Рождества. Мы явились к вам обоим. И я — ваш призрак будущего. Теперь вам открылась истина. Но этого мало. Чтобы победить заклятие, вы должны увидеть будущее. Вы должны увидеть, что оно с вами сделает, если вы не будете бороться. Он щелкнул пальцами, и перед Эммой и Киллианом возник «Весёлый Роджер» и… Они оба. Из будущего. Эмма с ужасом смотрела на похудевшего Киллиана с темными кругами под глазами и несчастным выражением лица. Крюк не мог отвести взгляда от Эммы из будущего, которая словно съежилась, стала меньше. Волосы её были спутаны, а взгляд был тусклым и безжизненным. Оба стояли друг напротив друга, смотря куда угодно, но только не в глаза.  — Так значит, ты уплываешь? — равнодушно спросила «будущая» Свон, обнимая себя руками.  — Мне не стоит оставаться в городе, где я сотворил немало зла, — таким же тоном ответил Киллиан, — нужно многое обдумать, я уверен, тебе будет лучше без меня.  — Наверное, — протянула Эмма, кажется, даже не слушая. Крюк отвернулся от неё, намереваясь подняться на корабль. Свон из будущего не пошевелилась, она не сказала ни слова и остекленевшим взглядом смотрела в пространство. Кажется, в их душах не осталось ничего, кроме чудовищной пустоты и тишины. Надежды больше не было. Но в эту самую секунду, Эмма и Киллиан из настоящего, что со страхом, который нарастал всё больше и больше, одновременно и громко, со всей яростью и любовью, нежеланием мириться с таким положением вещей, но желанием что-то изменить, воскликнули:  — НЕТ! И столь же одновременно, но совсем тихо прошептали:  — Я люблю тебя. Раздался треск подобный тому, что бывает, когда ступишь на тонкий лед, а затем всё пространство вокруг них стало покрываться миллиардом трещин. Эмма вытаращила глаза, Киллиан попятился. А трещины всё росли и росли, пока треск не сменился внезапным взрывом, и оба не почувствовали, как земля ушла из-под ног, и они начали куда-то падать.

***

Киллиан плюхнулся на спину с негромким криком. Ему казалось, что он летел вечность и с огромной высоты, но, что странно, падение вышло совсем безболезненным. Вокруг было очень темно. Лишь слабый свет, бьющий из неизвестного направления, давал ему понять, что он вновь очутился на пристани. И тут, следом, столь же неожиданно и мягко из предполагаемого портала вылетела Эмма и рухнула прямо на Джонса. Она что-то пробормотала, прежде чем подняться на локтях. Посмотрев вниз, она не поверила своим глазам и прошептала:  — Киллиан?  — Свон? Оба тут же вскочили, глядя во все глаза друг на друга. После всех испытаний, призрачных приключений и той боли, которую они испытали, они не могли верить ничему, что было у них перед глазами. Но образы любимых не растворились в воздухе и не исчезали, подобно призракам. Киллиан осторожно протянул руку вперед, Свон повторила его жест. И как только их ладони соприкоснулись, сплетя пальцы, они наконец-то смогли поверить: это не было видением. Эмма нервно рассмеялась, а затем, не давая себе опомниться, подошла вплотную к Крюку, дотронулась до щеки и нежно прильнула к его губам. Тот немедленно привлёк её к себе, обнимая одной рукой, чувствуя её каждой клеточкой, желая продлить этот миг, но всё ещё не до конца веря, что всё закончилось. Или нет? Немного отстранившись, Эмма посмотрела на него, улыбнувшись:  — Счастливого Рождества, Киллиан! Тот тоже улыбнулся:  — Счастливого Рождества, Эмма! И тьма вокруг них вдруг стала рассеиваться словно туман, отступая в стороны и давая проникнуть свету. Раздался шум ветра, и сильная метель началась словно с игрушечном стеклянном снежном шаре. Крюк рассмеялся, глядя на происходящее вокруг и заключил Эмму в объятия. Та уткнулась носом в его плечо, ощущая такой знакомый запах кожи и морской соли и, счастливо вздохнув, прошептала:  — Мы ведь ещё спим, да? Киллиан напрягся и внимательно и посмотрел на неё:  — Почему ты так думаешь?  — Странное чувство, — пожала плечами Свон, — но я уверена, что это так. Тьма всё продолжала отступать в тот миг, когда над их головами раздался голос, в котором они узнали хор всех призраков, посетивших их этой ночью:  — Вы смогли открыться друг другу и вспомнить истинный смысл, Рождества. И да, вы ещё не очнулись. Так что постарайтесь сделать это поскорее. Эмма и Крюк переглянулись. Заставить себя проснуться? Но как? Однако не успели они подумать об этом, как волна света затопила их обоих, неся прочь из мира духов.