laliny

По залу раздаётся оглушительный свист, перебивающий даже невпопад стучащее сердце, что буквально звенит в голове, отдаваясь дикой болью. Чонгук вымученно падает прямо на деревянный пол, пытаясь хоть как-то отдышаться. В другой половине помещения даже слышно, как баскетбольный мяч, который только что без устали отбивался, завис в воздухе, звонко ударяясь о чьи-то ладони. — Это ужасно, Чон, просто ужасно, — преподаватель хмыкает недовольно, а омега затылком чувствует его перекошенное лицо. — И вот с этим, — мужчина на секунду замолкает, пытаясь подобрать слова, чтобы все было в рамках приличия по отношению к студенту, однако в его недосказанности присутствует ярко выраженная ненависть, — вы собираетесь ещё и на зачёт претендовать? Боже, за что ему это? Два с половиной года было все просто отлично, их прошлый преподаватель по физкультуре был таким душкой, разрешал то растяжкой позаниматься для души («и тела таких прекрасных омег как вы, ребятки»), то просто полежать на матах, сплетничая и болтая всю пару напролёт. Теперь же их физрук – молодой альфа лет тридцати, презирающий всё и всех, кто не в силах отпрыгать на скакалке положенные сто семьдесят за минуту. Чонгук же просто физически не мог выполнить эти дурацкие нормативы. Нет, он не был толстым или дряхлым скелетиком, его тело подтянуто благодаря занятиям йогой, но сделать сорок раз пресс или отжаться ровно столько же – выше его сил. Запредельно выше. И вот сейчас он лежит, уткнувшись носом в локоть, переводит дыхание, слушая в очередной раз о всех своих провалах за этот семестр. Но ведь он не учится в физкультурном вузе, почему тогда этот нахальный альфа считает, что физра для будущего экономиста – необычайно важный предмет? — Вам лучше тогда просто уйти в академ и не мучиться со всем этим, будете заниматься тем, чем и должны по своей природе. Ни одного норматива не сдали, осталось всего несколько занятий, а у вас одни нули стоят, — он снова хмыкает и перелистывает журнал. — А вы ещё и пары пропускаете и когда собираетесь все это пересдавать, м? Придёте опять в последний момент, плакать начнёте, как и все омеги, да? Чонгук медленно дышит, в голове считая до десяти, старается успокоиться. Господи, он за почти три года учебы всего лишь пару раз переживал по поводу оценок, и то было дело на первом курсе, в самом начале обучения. Сумел найти свой подход ко многим преподавателям, участвовал в конкурсах, занимал призовые места и был отличником. Сейчас же вероятность потерять стипендию и отправиться на пересдачу по гребанной физре увеличивается в геометрической прогрессии. — Поднимайся, — физрук уже невольно обращается к нему неформально, будто чувствуя своё превосходство и какую-то власть над бедным омегой, распластавшимся на полу, — баскетбол нужно ещё сдать. Чонгук переворачивается и встаёт на ноги, отряхиваясь от пыли. Он держится, глаза только предательски наполнились слезами от обидных слов, но он не будет плакать, нет. Особенно на его глазах. Не даст этому мудаку почувствовать, что тот сломил его парочкой фраз. Парень проходит к скамейке, садится на неё и ждёт своей очереди, пока другие одногруппники кидают мяч в кольцо. И в этот самый момент альфа, переключившийся на других, якобы прилежных студентов, подсказывает, как правильно встать и с какой силой бросить мяч. Чимин, усевшийся рядом с другом, чуть было начал обсирать обсуждать случившуюся ситуацию, Пак успевает лишь тихо бросить «мудила», когда физрук, видимо, игнорируя очередность списка, вызывает его, а после сразу даёт другое задание. Ну, ничего. Они ещё успеют кости ему перемыть, а на крайний случай ещё и понос на него наслать. Уж с таким они на «ура» справятся, не раз через такое уже проходили. Тут, как говорится, через огонь, воду и сточные трубы. Когда очередь доходит до Чонгука, преподаватель лишь отходит в сторону, молча наблюдая, как омега не может попасть в кольцо. Только снова недовольно смотрит, словно с каким-то презрением оценивает его телосложение, кривит губы и пользуется своим свистком, привлекая внимание. — Ноль, Чонгук. Ни разу не попал, чего сложного, я не пойму? С таким отношением к предмету… Знаешь, даже из-за физры могут отчислить, вам не говорили что ли? Стараться надо, понятно? А не надеяться на смазливое личико, и что все всегда будет сходить с рук только из-за того, что ты омега. И Чонгук не выдерживает, чувствуя, что ещё секунда, проведённая в одном помещении с этим человеком и его накроет так, что отходить ещё будет очень и очень долго. Он просто молча уходит в раздевалку и закрывается в туалете, тут же прижимая ко рту ладонь, заглушая громкие всхлипы. Горячие слёзы опаляют щеки, ноги не в состоянии выдержать давления и парень просто съезжает по двери на пол, открывая рот в немом крике. Обидно. До слез обидно. Он ведь буквально ничего не сделал, не может ведь он перекроить свой организм и тело, если оно уже так устроено. Сдались ему эти подтягивания и отжимания, он и без них прекрасно обходится. Просто все те слова, которые ему приходилось слышать от нового физрука в течение семестра сейчас выливаются в… небольшую истерику. И Чон знает, что не стоит убиваться и плакать из-за какого-то там мудилы-альфы, но его задело такое отношение к себе, все эти угрозы и двусмысленные фразы. «Успокойся, успокойся» — повторяет он про себя, стирая слёзы и оттягивая с силой волосы, чтобы отвлечься. Только вот ни черта не получается. Его голова словно взрывается от потока мыслей, перекручивая произошедшую сцену снова и снова, выделяя громкие слова и полные отвращения взгляды.

✶ 🐱❤️🐱 ✶

Чимин приоткрывает дверь на кафедру, надеясь, что преподаватель не опаздывает к их паре. Он замечает мужчину, перебиравшего какие-то бумаги, похожие на письменные работы студентов, и лаборанта на курс старше с его факультета. — Господин Ким, можно вас на минутку? — обращает на себя внимание Пак, глазами указывая на парня, которому явно не следовало слышать их разговор. — Конечно, Чимин, — альфа откладывает листы на стол и выходит в коридор, закрывая за собой дверь. — Что такое? — Чонгук, — он все время осматривается, убеждаясь, что никто не услышит его, почти шепчет, — закрылся в туалете в спортивном комплексе и не выходит. Этот гребанный физрук снова пристал к нему, хер старый, — парень на секунду замолкает, понимая, что в принципе их физрук и Тэхен практически одного возраста. — То есть, ты не старый, нет! Он просто хер, довёл Чонгука до слез, а я не мог ничего сделать, он же такой весь из себя… Слова даже не дал сказать! — Стой, стой, Чимин, — преподаватель прерывает младшего, — довёл Чонгука до слез? Он все ещё там? — Несколько минут назад был там, он мне не открыл и не отвечал, я сразу к тебе. Может он и ушёл, когда все вышли… Он тебе ничего не писал? — Нет, — Ким тут же достаёт телефон, проверяя наличие новых уведомлений. — И что значит снова? Такое уже было? — Он весь семестр придирается к нему, Чонгук тебе не говорил? — Пары не будет, скажи, чтобы все уходили домой, только тихо, — мужчина спешит к лестнице, обходя мимо здоровающихся студентов, сжимает руки в кулаки до побеления костяшек и не понимает, почему омега не рассказывал о своих проблемах. И сейчас Тэхен был искренне рад, что Чимин знал об их отношениях. Они уже через столько вместе прошли, что выкать было даже как-то глупо, только в институте и то, если рядом кто-то есть. Поначалу, конечно, оба немного переживали, если кто-то будет знать об их отношениях, но, видимо, сама судьба была на их стороне, когда однажды их застукал именно Чимин. А тот в свою очередь в любой удобный момент подшучивал над парочкой, что в аудиторию мог войти кто угодно. К слову, после того момента Тэхен проверял два, а то и три раза, закрыта ли дверь изнутри. Спортивный комплекс находился в нескольких метрах от самого кампуса университета, поэтому уже сейчас Ким проходил мимо охранника, коротко кивнув тому, и направился в сторону раздевалок для омег. Повезло, что никого не было, видимо только что закончилась последняя пара физкультуры на сегодня. Тэхен подошёл к двери в уборную, которая находилась прямо в раздевалке рядом с душевыми и тихо постучал. — Чонгук? — Возвращайтесь на пару, господин Ким, — через несколько долгих минут доносится чуть дрожащий голос омеги, осторожен в своих словах, думая, что Тэхен может быть там не один. — Гук-а, я отменил вашу пару, давай я отвезу тебя домой, — альфа легонько скребёт ногтями по двери, — выходи, мой хороший. В ответ лишь молчание и короткие, еле слышимые всхлипы его мальчика. Черт, он готов прямо сейчас пойти к этому их физруку и чуть ли не глотку ему вырвать, как он вообще посмел довести омегу до такого состояния? Чонгук – ангел во плоти, идеальный и безупречный, всегда выкладывающийся по максимуму, разве он заслуживает такого? Очередной всхлип словно нож по сердцу. Тэхен сдерживает бушующую сущность, требующую расправы с обидчиком его пары. Нет, не сейчас. Не может бросить его здесь, плачущего в кабинке туалета. Поэтому и старается говорить как можно мягче и ласковее, чтобы побыстрее оказаться рядом и прижать к себе, успокоить, защитить. — Котёнок, открой, пожалуйста, дверь, пока я не выбил ее к чертовой матери, хорошо? Чуть погодя слышится характерный щелчок и альфа сразу же тянет дверь на себя, заходя внутрь и садясь на колени перед младшим. Стирает с прекрасных щёк дорожки слез, заглядывает в глаза, аккуратно поглаживая. — Ну же, котёнок, — альфа легонько касается своим носом его, после начиная оставлять поцелуи на каждом сантиметре лица омеги. — Поехали домой? — У тебя п-пары… — Чонгук слегка заикается и шмыгает носом, тут же тычась им в шею, вдыхая полной грудью такой необходимый запах, помогающий каждый раз прийти в себя и успокоиться – то, что нужно ему прямо сейчас. — У меня есть чуть больше двух часов, хочу отвезти тебя, накормить, обцеловать с ног до головы и с чувством выполненного долга вернуться сюда, — Ким улыбается, пытается найти лазеечки, чтобы хоть как-то развеселить Чонгука. Сначала он позаботится о том, чтобы Гук перестал плакать и дрожать, заболтает и задобрит всеми возможными способами – его состояние сейчас в приоритете. К тому же, успокаивающие феромоны, что он выпускает, стоит заметить в редких случаях, ведь до такого доходило крайне редко, так благоприятно влияют на омегу, что он с каждой минутой становится все расслабленней и податливей в чужих родных руках. Чонгуку требуется около десяти минут, чтобы прийти в себя, вдоволь (почти) надышаться запахом прекрасного альфы, погреться (несмотря на начавшуюся жару) в горячих объятиях, и чуть ли не начать мурлыкать от нежных прикосновений к своему телу. Он снова улыбается, снова чувствует себя самим собой. — А потом ты привезёшь мне мои любимые эклеры… — он слегка тянет уголки губ вверх, а у Тэхена на душе словно цветы распускаются и ему плевать на то, что он по природе своей суровый альфа. — Всех вкусов, котёнок. — И автоматом экзамен поставишь, — мечтательно тянет Чон. — Ну, это уже перебор, — Ким усмехается, быстро чмокая Гука в губы. — Я подумаю, — шепчет в самое ухо, тут же мягко прикусывая мочку. Тэхен поднимается с пола и тянет за собой омегу, самостоятельно отряхивает его спортивные штаны, причём с особенной нежностью вытирает несуществующую пыль на попе. — И Чимину, — снова даже не вопрос – утверждение. Сам Чон, конечно же, понимал, в какой ситуации они оба сейчас оказались, но святые корнишончики тому свидетели, он изо всех сил пытался предотвратить, чтобы до такого не дошло. Чревато последствиями, сами понимаете. Поэтому и теперь старается быть сильнее, как-то шутить и переводить тему. — Ты маленький манипулятор, Гук-а. Когда я начал делать поблажки твоим друзьям? — Вы на прошлых выходных с ним играли в приставку до пяти утра и выпили все, что было дома. Мне кажется или Чимин давно уже не только мой друг? — Боже, что ты делаешь со мной, я готов делать все, что ты попросишь, — альфа вновь обнимает того за талию, притягивая к себе, и утыкается носом в его макушку, нежно, и так нужно, поглаживая по спине, легко качая из стороны в сторону. Они встречаются в машине, спустя десять минут, когда Ким возвращается на кафедру, чтобы забрать вещи, а Чонгук все же меняет спортивную форму на узкие джинсы и чёрную футболку оверсайз. По радио фоном играет музыка, альфа же пальцами отстукивает ритм на бедре младшего, ведя одной рукой. На такого Тэхена Чонгук готов смотреть вечно, серьезно. На нем буквально вся одежда сидит идеально, но когда он в белоснежной рубашке с закатанными рукавами и расстегнутыми верхними пуговицами, в чёрных брюках, с укладкой, это просто верх совершенства. Комплексы и загоны по поводу «Почему такой как он выбрал такого меня?» остались в прошлом, но все же иногда бывает передёргивает что-то в сознании, возвращая в мозг эту мысль. Однако сейчас парень думал лишь о том, какой сексуальный его мужчина, отгоняя подальше забравшиеся в душу слова своего физрука. Сдался он ему, ага. Обидно, конечно, до жути, но осталось перетерпеть всего месяц до сессии и злосчастного зачёта, а там каникулы и новый семестр без пар по физкультуре. В квартире, несмотря на полуденную разгулявшуюся жару, было прохладно. То ли из-за того, что в это время суток солнце не палило в окна, то ли из-за того, что Тэхен только недавно уехал на пары, выключив кондиционер перед уходом. Тем не менее, Чонгук скидывает свою сумку на пол в комнате и заваливается на кровать, щёлкая пультом от сплит-системы. — Может, в прохладный душ? — у Кима теперь есть пару часов в запасе, так что рубашка находит своё место на спинке компьютерного стула, а сам он подходит к кровати. — Налить тебе сок со льдом? — А если в душ, то вместе? — омега приоткрывает глаза, тут же стреляя ими в своего альфу. — Не думай, что сможешь избежать разговора с помощью секса, Чон Чонгук. Что произошло? — Ничего такого, все в порядке, — парень пожимает плечами и тупит взгляд, сминая покрывало на кровати. — Надо белье сменить, а то… — Я постелил новое утром, перестань уходить от темы. Что такого он сделал, что довёл тебя до слез? И это даже не впервые, — Тэхен хмыкает раздосадовано, а на него тут же смотрят бездонные чёрные глаза, блестят словно вот-вот из них польются соленые слёзы… снова. — Откуда ты знаешь? — Чимин рассказал вкратце, а ты все ещё молчишь. Почему мне не сказал? Мы же… — Ким делает глубокий вдох, на пару секунд закрывая глаза. — Боишься? Не доверяешь мне? Я думаю об этом все это время, но не могу понять почему. — Если бы я рассказал, то ты бы точно вмешался! Чонгук садится на кровати, не решаясь взглянуть альфе в лицо. Он чувствует, что тот злится сейчас, пытается скрыть это, но его слегка изменившийся природный запах это подтверждает. Только вот понять, что того больше распалило сложно – сама ситуация с физруком или что Чон об этом и слова не сказал? — Ты бы пошёл к нему… Но как объяснить, что преподаватель, даже другой кафедры, вмешивается и защищает обычного студента? — младший всё-таки шмыгает носом и изо всех сил отгоняет непрошеные слёзы, но все безрезультатно. — Он бы понял… Понял и сразу же бы всем рассказал. Тебя уволят, а потом и не примут никуда, зная, что у тебя была связь со своим студентом. И людям было бы все равно, что вместе мы дольше, чем я учусь в этом поганом месте! Им ничего не докажешь, Тэхен! Его плечи содрогаются от нахлынувших эмоций, руками тянется к лицу, закрывая глаза, чтобы не было видно слез. Чонгук копил в себе все это сложившееся дерьмо с физруком уже чуть больше трёх месяцев, старался не зацикливаться, но каждый раз, когда хотел вскользь пожаловаться, представлял себе всю эту цепочку событий, которые могли в одночасье погубить жизни обоих. Да что там обоих! За свою не так уж и жалко, помучается семестр с противным преподом, но ведь… Тэхен не стал бы бездействовать и в итоге бы все привело к… уже поняли, да? Поэтому для Чонгука лучшим решением было молчание. В принципе все было относительно нормально до сегодняшнего дня. Раньше омега сдерживал свои слёзы, даже не плакал по сути. Просто молча слушал все то, что лилось из физрука, проглатывал и шёл на другие занятия. Но сегодня что-то добило его. Да в такой степени, что успокоиться он смог только, когда его нашёл Тэхен, и он уткнулся носом в его шею. Впрочем как и всегда, сейчас Ким обнимает Чонгука, притягивая к себе, кладет его голову к себе на плечо. Он несколько раз целует того в макушку – их особый способ, чтобы успокоить друг друга, и медленно поглаживает по спине. — Я безумно боюсь, что из-за меня твоя жизнь пойдёт под откос, — наконец признаётся Чон почти шёпотом. — Котёнок… — ведь Тэхен даже и не подозревал, что творится в мыслях младшего, не думал, что его мальчик просто пытался его… защитить? своими способами. — Знал бы ты, что вся моя жизнь – это один ласковый и безумно идеальный котёнок, находящийся прямо сейчас в моих руках, — Ким целует в висок и чуть сильнее стискивает объятья. — Потеряю работу? Да плевать, правда. Я не могу позволять какому-то мудаку так обращаться с моим омегой. — Но, Тэ… — чуть было начинает Чонгук, начиная шевелиться, чтобы немного отстраниться и посмотреть прямо в глаза альфе, за что оказывается снова прижат носом к чужой шее. — Остался всего месяц, я больше не буду обращать на него внимания как и раньше, просто сегодня… — он делает глубокий вдох и продолжает чуть спокойнее. — Меня просто задели его слова про отчисление и академ, который омеги чаще всего берут, когда беременеют, — он выдыхает, закрывая глаза, запах, продолжающиеся нежные поглаживания и поцелуи успокоили и расслабили. — У меня течка скоро. Гормоны, стресс и переживания обо всем – это для меня сейчас просто один огромный предел, стремящийся к бесконечности. — Мое желание вырвать ему яйца становится только сильнее, Гу. — Я все ещё беспокоюсь о тебе, — услышав недовольное хмыкание, младший быстро добавляет, — и себе. — Поэтому хочешь, чтобы я сидел и ничего не делал? — Ну, почему же… — ему всё-таки удаётся немного отстраниться, чтобы взглянуть на Тэхена. — Кто-то гарантировал мне два часа обнимашек и поцелуев везде-везде, чем тебе не занятие? — Не думай, что эта тема закрыта. Я поговорю с ним или сразу с деканом, нельзя это так оставлять, понимаешь? — Давай я сам, хорошо? Я правда справлюсь, не переживай. Схожу и поговорю с заведующим кафедрой, а если он мне ничего нормального не ответит, пойду в деканат. Там точно все решат, я же их любимчик, — Чонгук мягко целует линию челюсти альфы и нежно кусает за подбородок, тут же проводя по ним носом, ластится, будто бы он и правда маленький котёнок. — Я буду очень признателен, если ты поверишь в меня и наконец начнёшь исполнять то, что пообещал. — Я всегда верю в тебя, Гу, — Тэхен укладывает младшего на подушки, нависая сверху и тепло улыбается, глядя на парня, как разметались его непослушные вьющиеся волосы, как чуть порозовели его ангельские щёчки, и как в то же время в самой глубине его чёрных глаз показались чертята. — Хочешь поцелуев, значит? — Вы даже не представляете насколько, преподаватель Ким, — омега теперь уже хищно улыбается, прикусывая нижнюю губу и то и дело переводя свой взгляд с глаз на губы своего альфы. — Когда ты так говоришь, у меня только сильнее растёт желание что-то рассказать про экономические эффекты от использования таможенного тарифа, — он тихо смеётся, глядя на недовольную мордочку напротив. — Фу, господи, опять? Весь настрой сбил, как тебя вообще… Однако договорить у Чона не получается, его умело затыкают глубоким, чувственным поцелуем, проходясь языком по небу, переплетаясь с другим. Снимают с него мешающую футболку, начиная зацеловывать, облизывать и покусывать шею, ключицы и само лицо. Особое внимание уделяет запаховой железе, лижет ее, слегка задевая зубами, представляя каждый раз, как идеально на медовой коже будет смотреться его метка. Тэхен старается уделить внимание всем чувствительным местам омеги, поцеловать чуть ли не каждый сантиметр его тела (выполняет обещание, но ему такое только в радость). Дольше задерживается на сосках, поочередно лаская каждый. Широко мажет по ним языком, не отрывая взгляда от уже хныкающего младшего под собой, что места найти себе уже не может на двуспальной кровати, дует, кусает, лижет – и так по кругу, доводя до крайней точки. — Переворачивайся на животик, котёнок, — шепчет альфа в самое ухо, поглаживая мягкий живот и цепляя пуговицу джинс, чтобы расстегнуть. — Буду сзади всё-всё целовать, — он снова льнет к его губам, оставляя на них нежные поцелуи.

✶ 🐱❤️🐱 ✶

Течка Чонгука начинается через пару дней, предательски минуя выходные, когда можно было бы ни о чем не волнуясь, провести ее с любимым альфой, – в понедельник. Сегодня у него по расписанию две лекции и злосчастная физкультура. На следующий день после разговора Тэхен все же настоял на том, чтобы Чон поговорил с заведующим, даже сам лично проследил за тем, как тот заходил в спортивный комплекс. Впрочем беседа сложилась не самая гладкая, заведующий – альфа уже в возрасте – все говорил и говорил о том, что у всех преподавателей своя методика обучения и к каждому студенту здесь относятся уважительно, не пересекая границ. И на все заявления о том, что себе позволяет физкультурник и как он при этом выражается, заведующий просто быстро соскальзывал с темы, ища глупые оправдания и толком (синоним вообще никак) не отвечая на вопросы омеги. Сошлись только на том, что зачёт будут принимать они оба, чтобы «уладить все недоразумения». Однако вряд ли это что-то изменит, раз все так сложилось. Для Тэхена же кратким пересказом беседы послужило: «Ещё один придурок, но в целом все вроде нормально». Чонгук успокаивал себя тем, что осталось не так уж много до конца семестра, занятия можно по пальцам пересчитать, а начавшаяся (хоть и не очень вовремя) течка только сократила их количество. Причём важно заметить официально! Чон не привык пропускать занятия по неуважительным причинам, а для физрука, по всей видимости, любая причина такая. Хоть лежи и умирай, но на великую физру прийти обязан. Практически сразу Чонгук пишет несколько сообщений Чимину с просьбой зайти сегодня в медпункт, чтобы после ему дали освобождение от занятий на период течки. Тэхен приносит ему стакан тёплой воды и садится рядом на край кровати, беря за руку и целуя костяшки пальцев. Они были вместе около двух с половиной лет, когда омега все же поддался на уговоры наконец съехаться и жить вместе. Его буквально окружили на Рождество со всех сторон, когда они собрались в квартире Тэхена, пригласив на ужин свои семьи. Всякий раз, когда парочка влюблённых перешёптывалась на кухне, урывая короткие поцелуи друг от друга, их родители не могли сдержать умилительных смешков. Наивные дети думали, что их разговоров о том, кто из них сильнее любит друг друга, не слышно. Тем не менее, каждый из них видел в избранном сына того, кто сделает его счастливым. Разница в возрасте уже не казалась такой уж и большой, всего-то навсего восемь лет, не так уж и много. За три года отношений она даже и не особо чувствовалась, возможно лишь в самом начале, когда ещё оба смущались и между ними только-только все начиналось. Однако прямо сейчас Тэхен грустными глазами смотрел на вспотевшего Чонгука, то и дело легко царапающего зубками ребро ладони альфы. В первый день его течки сущность омеги в нем требует лишь заботы о своём альфе, боль в области живота не такая сильная, к вечеру может стать немного хуже, но к тому времени Ким вернётся и как следует позаботится о нем. — Точно все хорошо? — Тэхен нежно поглаживает парня по голове, слегка массируя в области висков. — Иди на свою работу уже, ты ведь знаешь, что в первый день все нормально. У тебя ведь нет пар завтра, да? — в ответ кивок. — А в среду?.. Останься со мной на два дня, может три. Четыре? Боже, лучше бы ты всегда был рядом и ни на шаг не отходил. — Я собираюсь как минимум всю жизнь быть рядом, котёнок, — Тэхен тихо смеётся и наклоняется, целуя в макушку. — Я бы и сейчас остался, но вот только ты выпроваживаешь меня. — У тебя важная конференция сегодня, ты обязан там быть. Так что давай, целуй и поезжай. Закончи там побыстрее и возвращайся, — Чонгук выпячивает губы, закрывая глаза в ожидании заслуженной ласки и улыбается, когда наконец ее получает. Поцелуй нежный и, даже можно сказать, несколько ленивый и неспешный. Сейчас распалять чувства незачем, у них будут еще впереди целые дни, чтобы насладиться друг другом. Омега чуть хмурится, отстраняясь от Тэхена, заламывает брови и ложится на бок, поджимая ноги. Его тут же начинают гладить по голове и укутывают, словно в одеяло, феромонами, что обязательно помогут успокоиться и облегчить боль. На ухо шепчут о необходимости отдохнуть, а Чонгук, убаюканный приятным запахом и нежными прикосновениями, все же вскоре засыпает. И как бы ни хотелось Тэхену остаться прямо сейчас, но младший всё-таки прав – он готовился к конференции несколько месяцев, его впервые назначили руководителем секции, под его руководством писали научные статьи около десяти студентов, приглашены гости из других институтов, декан вообще утверждала, что должен присутствовать ректор и несколько человек из комитета экономики. Слишком ответственный день и слишком очаровательному омеге крайне необходима его помощь сегодня. Но если Ким останется дома, то знает, что после Чонгук будет ещё долго причитать и обижаться. Поэтому альфа ещё около получаса сидит рядом на кровати, аккуратно перебирая его волосы, изредка убирая выбивающиеся прядки за ушко, гладит по щеке и не может сдержать счастливой улыбки, когда этот маленький омега тычется носом в его ладонь, даже будучи спящим. Перед уходом Тэхен оставляет с десяток поцелуев на всем лице Чона, а также и свою футболку, которую тот тут же прижимает к себе и едва слышно мурчит от незатейливой ласки. — Ну, точно котёнок, — шепчет альфа и чуть дольше задерживает поцелуй на макушке, а затем быстро чмокает младшего в висок. От звонкой, надоедливой мелодии начинает разрываться голова, а вибрация, пробивающаяся даже через слой из двух подушек, жутко нервирует, от этого желание отвечать на входящий сразу уходит на нет, появляется только желание сбросить, а ещё лучше выключить телефон, в идеале вообще кинуть его подальше, чтобы никаких манипуляций с ним больше не проводить, но всё-таки жалко вещичку. За те несколько часов, что Чонгук спал, боль внизу живота почти прекратилась, однако ее место заняла усталость, поэтому даже протянуть руку и достать свой мобильник было крайне тяжело. Порадовала лишь футболка Тэхена, лежащая рядом и будто бы все ещё хранящая тепло его тела. — Чимин? — омега присаживается на кровати, все же отвечая на звонок. — Ты не читал мои сообщения? — обычно в такие периоды они не звонили друг другу, только отправляли пару сообщений, чтобы лишний раз не беспокоить. Чонгук берет футболку альфы и закрывает глаза, утыкаясь в неё носом, наслаждаясь любимым ароматом, помогающим расслабиться в любой ситуации. И если бы в их мире истинность не была бы сродни байки, то он бы с вероятностью в девяносто пять процентов назвал их с Кимом таковыми. Это то чувство, когда ты встречаешь человека и тебе хватает пары взглядов и фраз, чтобы увидеть в нем свою пару. И, кажется, именно так и началась их история когда-то – с пары фраз и взгляда друг на друга. — Я писал тебе, но ситуация из разряда пиздец! Нет, из разряда этот мудила в край ахуел! — Я спал, — омега зевает и откидывается назад, опираясь спиной о стену, закрывает глаза, в душе мечтая выслушать друга, выпить чего-то холодного и снова завалиться спать. — Кто уже успел испортить твоё настроение? — Физрук сказал, что только сегодня будет принимать пересдачи нормативов. Я начал говорить о том, что ты не сможешь прийти из-за болезни, но он ни в какую. Чертила обоссанный. Давай ты останешься дома, а я схожу к завкафедрой и все улажу? Или дойду до Тэхена, он же на работе? — Он мне явно мстит, — Чон с силой прикусывает губу, стараясь не поддаться эмоциям, трёт виски и думает-думает, что же ему делать. — Я сам приеду, у Тэхена конференция, лучше не отвлекать его. — Спятил? У тебя течка! — Выпью блокаторы, чего паникуешь сразу? Буду минут через тридцать, сдам ему эти несчастные нормативы, и пусть отвяжется от меня наконец и поставит зачёт. — Боже, за что ты мне такой упёртый? Зайду за тобой после пары, спасу принцессу из лапищ сраного дракона. — Давай, сейчас буду такси вызывать. Времени в его случае хватает лишь на то, чтобы принять буквально минутный душ, смыв с себя пот и едва начинавшуюся сочиться природную смазку и закинуть сразу несколько необходимых таблеток в себя. Несмотря на небывалую жару, как отмечают в каждом прогнозе погоды вот уже последние две недели, ему приходится надеть чёрную длинную футболку, почти доходящую до середины бедра, и такого же цвета плотные спортивные джоггеры. Спарится, но другого выхода нет, а заниматься в легкой одежде сейчас вообще не вариант. Как и в принципе заниматься спортом в течку – сумасшествие. Однако это единственный способ избавиться от проблем с физруком, хоть и таким путём. Уведомление о прибывшей машине такси пришло как раз, когда он уже завязывал шнурки на кроссовках и, взяв с полки свою сумку с необходимыми вещами, вышел из квартиры и направился прямиком в лапы к самому дьяволу, иначе этого физрука и не назовёшь. Добрался он довольно быстро, даже быстрее, чем за тридцать минут, о которых говорил Чимину. Легкая дрожь начала бить по всему телу, когда он подходил к спортивному комплексу своего университета. Вероятность нормально выполнить необходимые упражнения была крайне мала, даже несмотря на то, что живот не болел, только сильная слабость чувствовалась всё ещё. И раз его настигла такая участь, то он справится с этим. Не докажешь ведь всему миру, что физруки в этом заведении – отбитые люди, не идущие на уступки и в принципе на нормальное общение, плюя на все моральные и нравственные устои общества. Чонгук оставляет в раздевалке свою сумку и выходит в спортивный зал, в дальнем углу которого на дрожащих руках отжимается студент под пристальным взглядом преподавателя. Даже отсюда чувствуется его удушающая энергетика, от чего ладошки вмиг потеют, дыхание перехватывает, да ком в горле появляется. Омега подходит к ним и еле слышно здоровается, кланяясь как положено и остаётся стоять чуть поодаль, ожидая указаний. — Надо же, Чон, пришёл, я и не ждал уже. Думал, что ты после своих жалоб на меня и не покажешься здесь больше. — Все не так, — парень убирает руки за спину и с силой сжимает кулаки, ощущая, как ногти впиваются в ладони, оставляя после себя красные следы. — Что мне нужно отработать? — Всё, — мужчина довольно ухмыляется, будто бы принимая поражение своего студента, упиваясь своим превосходством перед ним, а после отпускает младшекурсника, и они остаются наедине. — Я ведь что-то смог сдать, почему сейчас нужно всё заново? — Знаешь, я ведь такой придирчивый, оказывается, со студентами вести себя не умею, унижаю даже кого-то. Буду исправляться, а начну, пожалуй, с тебя. Так что у тебя есть прекрасная возможность пересдать абсолютно всё. Пресс, отжимания, два километра, скакалка, баскетбол и это только самое начало. Так что давай, приступай. Первые подходы на удивление дались легче обычного, скорее тут уже можно сказать спасибо взбушевавшейся ненависти, что толкала двигаться вперёд и показать, что Чонгук может справиться со всем. Он старался не обращать внимания на продолжавшиеся колкие комментарии в свой адрес, презрительные взгляды, цоканье и хмыкание. Просто делал то, что должен, сжимая кулаки и смыкая зубы, продолжал, утешая самого себя же мыслью, что скоро все это закончится. За почти полтора часа, что длилась пара, он, кажется, сделал невозможное – выполнить большее количество заданных нормативов в семестр, оставался только кросс и баскетбол. Однако, переводя дух после качания пресса, лёжа на мате, Чонгук чувствовал, как по всему телу выступил пот, как капля стекает от виска до самой шеи. Закрывает глаза и машет на себя рукой в попытках поймать хоть одно дуновение прохладного воздуха. Он, конечно, понимал, какие последствия возможны от тяжелых нагрузок на ослабленный в период течки организм. Понимал и надеялся, что он быстренько закончит и все обойдётся, но услышав тихое рычание неподалёку от себя, только сейчас осознал, что из-за непривычных для всего тела упражнений и удушающей жары вкупе действие блокаторов прекратилось. Нужно было догадаться, когда он начал потеть больше обычного, а живот начинало потихоньку скручивать спазмами. Чонгук резко присаживается, прижимая колени к груди и смотрит на альфу, оценивая ситуацию и свои пути побега. Тот щурится хищно, да скалится, губы облизывая, глаза его неестественно чёрными становятся, а парень понимает теперь, что точно попал. И как глупо все это вышло, как опрометчиво оказалось полагаться на таблетки и, скорее всего, выносливость своего организма. — Надо же, Чон, ты заявился сюда будучи течным омегой и на что рассчитывал? — мужчина неспешно шагает прямо к нему, оттягивая ворот спортивной футболки, разминая шею, что красными пятнами покрывается прямо на глазах. Чонгук срывается с места, вкладывая все оставшиеся силы для того, чтобы добежать до раздевалок и прижаться к двери, на которой нет замка. Альфа врезается в дерево, закрывшееся прямо перед ним, стучит и пытается выбить. Чона трясёт всего, он держит дверь, даже не имея возможности чем-то забаррикадировать ее. По щекам неконтролируемым потоком льются слёзы, от резкой боли он буквально сгибается пополам и, услышав удаляющиеся тяжёлые шаги с другой стороны, хватает свою сумку и достаёт телефон. Со второго раза только удаётся попасть по нужному контакту, гудки тянутся невозможно долго, сил нет абсолютно никаких, чтобы запереться в туалете и переждать там. Он просто безвольно сидит на полу, держа трясущимися руками телефон. — Да, котёнок? — и одной фразы вновь хватает, чтобы лишить его сразу всего, Чонгук рыдает навзрыд, увидев, как вторая дверь с коридора, ведущая в раздевалку, открывается, а на пороге стоит разъярённый альфа. — Тэхен, пожалуйста, Тэхен, — омега глотает последние слоги слов, задыхаясь в слезах, жмётся ближе в угол, — Тэхен… — Кого ты там зовёшь, жалкий? На твоей шее ни метки, ни даже её подобия, — физрук подходит ближе и наклоняется к нему. — И кому ты нужен, раз тебя так просто отпустили в течку, — он с силой сжимает подбородок студента и тянет его голову вверх, будто бы наслаждаясь красными глазами и заплаканным лицом. — Отойдите от меня, не трогайте, — Чонгук пытается его оттолкнуть, чем только сильнее раззадоривает преподавателя, он слышит, как трещит по швам его футболка, а на талию ложатся мозолистые руки, от такого он вскрикивает и ещё больше старается отбиться и руками и ногами. — Не трогайте! Тэхен! — Разве не этого ты хочешь? Я просто помогу тебе, так уж и быть, — с этими словами тянется уже к спортивным штанам, пытаясь стянуть их вниз за резинку, отчего Чон брыкается, пытается укусить, оттолкнуть, что угодно лишь бы этот придурок не прикасался к нему. — Мне поможет мой альфа, убери от меня свои гребаные руки, озабоченный мудила! В раздевалке эхом раздаётся звук пощечины, а Чонгук сотрясается весь от этого, лицо горит неимоверно, альфа тут же хватает его за обе щеки, стискивая их и нажимая прямо на кости челюсти, не щадит. От такого парень даже дышать не может, грудь сдавливает спазмом, в легких только горечь чужих феромонов, от которых тошнота подступает к горлу. Физрук давит сильнее, выпускает ещё больше феромонов, полагая, что этим всё-таки сможет завладеть телом. Превращается словно в зверя, слепо действуя на животных инстинктах. Физкультурника отбрасывает в сторону и тот летит прямо в стену, снося своим телом лавочку и вешалки. Тэхен берет его за грудки, вытряхивая из того, казалось бы, чуть ли не всю душу, снова впечатывает в стену и бьет кулаком прямо в челюсть. Отпускает его, а тот валится снова на пол, откашливаясь. Тэхен присаживается рядом с Чонгуком, притягивает к себе и целует в висок, гладит по спине, пытаясь хоть как-то успокоить. Шепчет, что теперь все в порядке и переживать не о чем. Физрук присаживается на пол, стирая кровь с разбитой губы и ухмыляется. — Решил тоже присоединиться, Ким? — он подходит ближе, а Чонгук впервые слышит, как его альфа начинает по-настоящему рычать, прижимает его к себе ближе, руками закрывая от всех угроз. — Ещё хоть шаг сделаешь, и я разорву тебя прямо здесь и сейчас, — Тэхен не сводит глаз с другого альфы, зубы скалит, продолжая рычать, только уже немного тише. — Я тебе все рёбра переломаю за то, что посмел сделать с моим омегой, уебок. Чонгук сжимает ткань рубашки на талии Кима, всхлипывает и жмётся ещё ближе, только так он ощущает себя в полной безопасности. Боже, какой же он дурак, ещё не раз будет корить себя за такой необдуманный поступок и что о нем будет думать Тэхен. Всего лишь хотел наконец-то избавиться от извечных упреков и стычек с физруком, а заработал в итоге ещё больше проблем. Он так сильно погружается в себя, что даже не слышит того, как пришёл Чимин. Как и говорил, спасать принцессу из лап дракона и оказался прав. Кто бы знал. — Бери ключи от машины и отвези его домой, — Тэхен поднимается на ноги, утягивая за собой и Чонгука, немного отстраняет от себя, но тот снова прижимается ближе. — Не бросай, прости, я такой глупый. Пожалуйста, не уходи. — Котёнок, я приеду позже, Чимин позаботится о тебе, договорились? — альфа гладит его по голове, пальцами перебирая волосы. Он передаёт Чонгука в руки Пака, целует в макушку и снова шепчет, что скоро вернётся к ним домой. Чимин уводит друга из спорткомплекса, бурчит что-то по типу «я ведь говорил, не езжай» и сыплет проклятия в сторону озабоченного физрука. Уже дома он первым делом идёт в ванную, несмотря на всю свою усталость и не прекратившуюся дрожь, ему нужно смыть с себя запах и феромоны, что до сих пор чувствуются, от которых тяжелеет голова и все внутри сжимается от страха, подкидывая в сознание картинки того, что было и могло случиться. Он снова плачет и трёт кожу мочалкой до красных отметин, все ещё продолжая ощущать на себе фантомные прикосновения. Чонгук тихо выходит и чуть ли не тайком крадётся в спальню, прикрывая дверь. Он слышал, как Чимин говорил с кем-то по телефону на кухне. Это мог быть Тэхен или кто-либо еще, но сейчас у Чона в голове только одна мысль, которая уверяет его, что только так он будет в порядке, в безопасности. Омега открывает шкаф и достаёт с полки все вещи Тэхена, ему необходим запах альфы, ему нужно пахнуть только им, ему нужен только он. Чонгук выкладывает одежду на кровать, меняет местами рубашки, добиваясь идеального результата, забирается в этот своеобразный кокон и подносит к носу ту футболку, что оставил ему Ким ещё утром. Он возится на постели, закидывая на себя пару толстовок старшего, почти утопает в его гардеробе, и только тогда начинает снова дышать полной грудью. Вскоре Чонгук засыпает, убаюканный родным запахом и совершенно обессиленный и разбитый из-за сегодняшнего дня. Из дрёмы его выводит звук закрывшейся входной двери, копошение и едва различимый шёпот у спальни. — Как он? — Чонгук слышит тихий обеспокоенный голос Тэхена и невольно сжимает его футболку в руках, прикусывает губу и жмурится. — Ты только не волнуйся, — младший уже представляет, как от таких слов меняется выражение лица Кима, как его взгляд устремляется на прикрытую дверь их спальни. — Чонгук начал гнездиться, порыкивал на меня во сне, когда я зашёл его проверить. — Ох, да? — даже отсюда Чон слышит нотки замешательства в его голосе, ведь омега никогда раньше таким не занимался. — Ладно. Хорошо. Спасибо за помощь, Чими. Пак вскоре уходит домой, оставляя их наедине. Тэхен проходит в комнату, пытаясь среди вещей увидеть своего парня, однако среди всей этой горы виднеется только лохматая макушка да коленки согнутые. Альфа не решается подойти совсем близко, а уж тем более хоть как-то повредить гнездо его маленького омеги. Поэтому просто тихо его зовёт: — Гук-а? Котёнок? От его слов это нечто на кровати немного шевелится, одна из толстовок падает на пол, а после показывается заспанное личико с красными глазками то ли от сна, то ли от слёз. Чонгук дует губы и смотрит на Кима, готовый снова расплакаться. Раскис по полной. — Я такой ужасный омега, хён. — Не говори так, ты хотел как лучше и не мог знать, что все так обернётся. Главное, что ты в порядке, так ведь? — Тэхен старается улыбнуться, но выходит слишком натянуто, отчего младший опускает голову и трёт глаза. — Я могу лечь к тебе? Ты сделал такое хорошее гнездо, котёнок, ты такой молодец. Чонгук, не поднимая головы, немного отодвигается, освобождая ему место, и практически тут же оказывается на коленях альфы в его объятьях. Тэхен покачивает его из стороны в сторону, будто бы маленького ребёнка успокаивает. — Я так испугался, Гук-а. Боялся, что не успею. — Прости меня, Тэ. Я так виноват, так сожалею, — младший обнимает его и устраивает свою голову на плече самого дорогого человека. — Я не думал, я не хотел, чтобы все так вышло. — Я знаю, маленький, — Ким покрывает его висок невесомыми поцелуями, пытается успокоить и себя, и его, оба сегодня знатно перенервничали. — Ты… ты злишься на меня? Что мне теперь делать? — Если я и злюсь, то только на себя. Оставил тебя одного, не смог как следует защитить и не пошёл разобраться с ним сам… — Чонгук не даёт ему договорить, выпрямляется и целует в губы, они больше никогда не допустят такого, и как сказал Тэхен: главное, что все в порядке. Омега чмокает своего альфу напоследок в губы и щеки, трется носом об его и в конечном итоге снова утыкается в шею, блаженно прикрывая глаза. — Примем вместе ванну? Мне все ещё мерещатся… ты понял, не хочу об этом больше говорить. — Конечно. Ким относит парня на руках в ванную и усаживает на стиральную машину, пока сам включает воду и достаёт несколько бомбочек, предоставляя выбор Гуку. Затем раздевает их обоих, не упуская шанса поцеловать в шею и провести ладонями, что так идеально ощущаются, по его бёдрам, снова поднимая и отпуская уже в тёплую воду. Сам он садится сзади и укладывает Чонгука на свою грудь, касаясь губами его волос, загривка и плеч. Омега закидывает голову назад и смотрит на Тэхена, тянется к его губам, получая необходимый поцелуй и наконец-то довольно улыбается. Старший кладёт свою руку ему на живот, медленно поглаживая по часовой стрелке и мягко целует в нос. — Ты в порядке? — Теперь в абсолютном, — он снова ластиться начинает, то и дело покусывая все то до чего дотянуться может, а после целуя или облизывая те места. — А где ты был все это время? — В полиции, он признался и теперь его ждёт статья, ну и он уволен, конечно же. — А мы?.. — Он не скажет, все хорошо. Не думай об этом, он расплатился за все то, что сделал и хотел сделать. Чонгук благодарно улыбается, забираясь на его бёдра, и целует. Глубоко, чувственно и страстно. Обнимает одной рукой за шею, нежно ее поглаживая, а другой с силой оттягивает волосы у самых корней. Контрастно, ярко и так порочно, но так правильно. — Я так люблю тебя, — шепчет младший, едва отрываясь от сладких дурманящих губ. — Ты моя самая большая любовь в этой жизни, котёнок, — Тэхен улыбается обворожительно, что аж сердце в пятки уходит, да узел где-то там внутри сворачивается от предвкушения вместе с неугомонными бабочками. — Только в этой? — Чонгук голову склоняет и глазки прищуривает, ожидая ответа на излюбленную ими обоими фразу. — И во всех следующих тоже.