laliny

На открытой крыше трехэтажного ресторана, расположенного в районе Хондэ, жизнь в котором так и бьет красками, поскольку здесь обитают все самые модные молодежные тусовки Сеула. В нём мода идёт на шаг впереди, в нем на каждом углу мощные биты музыки и безудержные танцы, в нем страсть, волнующая кровь. Но сейчас, увы, кровь волнует не страсть, а ярость, бешенство даже, непонимание и отрицание всего происходящего. Вообще-то этот вечер создан для того, чтобы наконец-таки насладиться «взрослой» жизнью, отрываться и веселиться по полной, на всю катушку. Выпускной должен именно этим запомниться на всю жизнь: дурацкими конкурсами, нелепыми танцами, песнями в караоке и сорванным от этого голосом. Парень запускает руку в свои волосы, совсем уже не волнуясь о прическе (на которую между прочим он потратил уйму времени), об идеально уложенных угольных прядях, лишь ерошит их, возвращая им привычную, но обаятельную небрежность. У него кровь в венах бурлит от возмущения, жар по всему телу расползается от злости. От этого и порыв снять белоснежный пиджак и расстегнуть ещё парочку пуговиц на такого же цвета рубашке, чтобы получить возможность вздохнуть, если уж не спокойно, то хотя бы просто полной грудью вобрать необходимый кислород. Он тихо хмыкает и губы кривит в чуть ли не дикой усмешке от мыслей о выборе своего костюма для этого вечера. В голове набатом бьёт фраза, а голос уже не кажется таким любимым, как раньше: «Мы будем так идеально смотреться друг с другом. Ты полностью в белом, я в чёрном. Как инь и янь, как две половинки одного целого». Это казалось таким красивым, романтичным, но и был тогда омега до чёртиков влюблён. И что происходит с ним сейчас – такой сюжет даже для самого дешёвого романа заезжен. Больше всё это похоже на "отличный" такой стёб со стороны... а винить-то кого в этой ситуации? Его, жизнь или самого себя? Чонгук опирается на металлическую изгородь и смотрит вниз на толпу людей, как кто-то из них останавливается послушать уличных музыкантов, кто-то в очередной бутик заходит, чтобы потратить кругленькую сумму, кто-то просто стоит между зданий у стены и целуется рьяно. На такую картину омега лишь хмыкает громко, прутья сжимает, а потом и вовсе бьет по ним с такой силой, что по всему периметру перила дрожать начинают. — Да идите вы все нахрен! — Чон не выдерживает нескончаемого потока своих мыслей и ругается уже вслух. — Воу, парень, я даже ещё не успел войти, а уже надо сваливать? Не, так не пойдёт. Я сначала покурю, а уж потом тогда и обратно пойду, окей? Чонгук поворачивает голову и видит в нескольких метрах от себя мужчину, явно альфу. Он закрывает за собой дверь, ведущую на открытую крышу, и не спеша направляется прямо в его сторону, на ходу расстегивая пиджак. У того широкие плечи, мощные бёдра, на которые так и хочется при… Стоп, куда это мысли завернули так быстро? Его взгляд приковывает к себе, так и хочется смотреть в эти янтарные глаза, блеск в которых виден даже сейчас, в легком полумраке, когда на улице уже понемногу начинает темнеть, фонари ещё не зажигались, а луна блёкло рассекает безоблачное небо. Его волосы вьющиеся иссиня-чёрные уложены по обе стороны, открывая лоб, брови густые слегка дёргаются от движения глаз и эмоций, а скулы такие острые, что дотронься – тут же порежешься. И когда омега стал мыслить так…банально? Он не может и пошевелиться даже, все внимательно изучает подошедшего к нему альфу и незаметно для него вжимает ногти в свою ладонь, чтобы проверить, а не мерещится ли ему это все? Мужчина напротив безупречен, и Чонгук почти уверен, что с такой внешностью точно популярен и знаменит, но только он определённо нигде не видел его, иначе однозначно бы запомнил и никогда не забыл. — Плохой день? — мужчина достаёт из внутреннего кармана пиджака пачку сигарет, берет одну и прикуривает, опирается бёдрами о несчастные и неповинные перила, побитые омегой. — Хотя у вас вроде весело, слышно даже на втором этаже, несмотря на обещанную звукоизоляцию между залами и этажами. — Простите, — Чонгук стушевался даже как-то, не думал, что старший будет о чём-то спрашивать и в принципе разговаривать с ним, а сейчас некомфортно и стыдно из-за… — Брось, ты меня уже успел послать, а теперь будешь формально обращаться? — альфа смеётся над ним тихо, губы изгибая в прелестной улыбке, на которую младший в открытую так пялиться начинает, зависая над тем, как нос у мужчины забавно морщится и приподнимается от смеха, что от этого становится видна маленькая родинка на самом его кончике. — Я не специально, — парень поворачивается обратно к перилам и снова облокачивается на них, смотрит в тот закуток, где раньше целовалась парочка, однако там уже никого нет. — День и правда не очень, все как-то так сразу наваливается... — Так может лучше обратно спуститься вниз ко всем? Выпить, потанцевать, выпускной же. — Не хочу туда возвращаться, — омега боковым зрением видит, как альфа двигается ещё чуть ближе к нему и смотрит куда-то вдаль. — Хочу просто забрать свои вещи и поехать домой. — Дай угадаю, — мужчина затягивается и выдыхает в сторону клубы едкого дыма, а затем смотрит прямо на парня. — Ты встречался со своим одноклассником, а он бросил тебя прямо перед выпуском, но успел с кем-то сойтись за это время, и теперь он там внизу развлекается со своим новым омегой и друзьями, а ты стоишь здесь и теряешь возможность как следует оторваться, — он смотрит, как у младшего глаза и рот синхронно открываются все шире по мере высказывания его догадки, а после слышит хриплое: — Как вы узнали? — Брось, не выкай мне, пожалуйста. Я не такой старый. — Так это… настолько очевидно? — Просто сказал то, что первое пришло в голову. И видимо оказался прав. Можешь излить душу, я хороший слушатель на самом деле, — альфа чуть улыбается, пытаясь расположить к себе Чона, и ждёт, разглядывая того. Хорошенький, думал Тэхен, когда парень неловко кусал свою нижнюю губу, раздумывая над предложением выговориться. И, кажется, от такого простого действия альфа завис, совершенно не контролируя самого себя. Точнее свою улыбку, уголки губ сами по себе ползли вверх, а тело уже готово было чуть ли не растечься по этим перилам. Очаровательный. И родинка под его нижней губой очаровательная, и еле заметный шрам на щеке, и серебряные кольца в его порозовевших ушах. Ким и сам не помнил, когда в последний раз так откровенно на ком-то залипал, да и в принципе влюбля… Нет, рано. Мальчик очень симпатичный, возможно немного своенравный, но точно может быть мягким и покладистым, когда это необходимо. Забавный. Со своими огромными глазами, в которых грусть и злость плещутся, они блестят в свете луны, переливаясь словно кристаллики на поверхности воды в полуденное солнце. А ещё безусловно воспитанный и так мило по-детски краснеющий от своих резких, но не обращённых к Тэхену, слов, да от догадки, приведённой альфой. И почему-то кажется, что несмотря на довольно юный возраст, уже научен жизнью. При виде мальчишки что-то горячее разливается глубоко внутри, да вибрация в груди всё нарастает. Сдерживать утробный рокот становится сложнее с каждой минутой, проведённой рядом с омегой. Он всякий раз невольно делает вдох поглубже, чтобы наполнить легкие приятным ароматом. Да, что-то по-настоящему звериное просыпается в нем, но это кажется таким чертовски правильным, что альфа ничего не может (и не хочет) с этим поделать. — Я ждал этого дня всю свою жизнь и ради чего, собственно говоря? — парень горько усмехается, закрывая глаза. — Рад только тому, что всё закончилось и больше не придётся видеть его каждый день. — Не стоит из-за кого-то отказываться от своих желаний, — мужчина тушит окурок и выкидывает. — Раз так грезил этим днём, то иди и развлекайся, иди и веселись ради себя. И плевать тебе должно на всяких олухов, которые не сумели разглядеть в тебе прекрасного омегу. Тэхен смотрит, как резко открываются после его слов глаза младшего, как расширяются, его рот непроизвольно застывает в еле слышимом «о». Чонгук опешил, да. Мужчина, находящийся прямо сейчас рядом с ним, вызывал в нем новые и какие-то необъяснимые чувства, о существовании которых раньше даже и не догадывался. Ему от одной лишь только фразы, брошенной намеренно, вкладывая истинный смысл, или сказанной в целях приободрить незнакомого расстроенного парня, становится так неимоверно тепло, что если бы мог, то как Токкэби наслал на весь Сеул весну с цветущей сакурой. — А я по-твоему и правда прекрасный омега? — наконец оправляется от некого ступора Чонгук. Альфа же в этот момент едва держит себя, чтобы не рассказать о дурманящем чувстве глубоко внутри груди, тепло расползающемся в сторону самого сердца. Просто задерживает взгляд на прекрасных глазах напротив и лишь от этого наружу рвётся легкая улыбка. Снова не сдержался. — Ну, мое первое впечатление о тебе было не совсем приятным, — мужчина тихо смеётся с вновь порозовевших щёк. — Однако после ты открылся с другой стороны лишь за несколько минут. Как там говорят, первое впечатление обманчиво, да? Я, наверное, сейчас скажу глупость, но смотря на тебя хочется улыбаться, ты очень милый. Черт, только не подумай, что я озабоченный маньяк... — Как тебя зовут? — как-то резко переводит тему Чонгук, отчего-то думая, что ещё немного и он начнёт распадаться на части от одних только слов в свой адрес. — Ким Тэхен. Омега вновь осматривает его с ног до головы, находя невероятным это стечение обстоятельств. На Тэхене костюм тройка чёрного цвета, идеально подчёркивающий все мышцы тела, о которых Чон стоически старается не думать и не зацикливаться. И сейчас фраза о выборе костюма, сказанная когда-то его бывшим, не колет сердце, не заставляет злиться. Наоборот. Чонгук смотрит на него и понимает, что да. Идеально. Нет смысла утаивать и оспаривать факт того, что мужчина ему понравился. Одного взгляда на него хватает, чтобы разбушевавшийся зверёк где-то внутри него вмиг успокоился и хотел начать ластиться. И, возможно, мысль, озарившая его голову и была нелепой, а улыбка от осознания того, что он придумал, могла показаться хитрой, но он и правда этого захотел всей душой. — А я Чон Чонгук. Пойдёшь со мной на выпускной, Ким Тэхен? Однако произнеся это вслух, начал сомневаться. Он видел, чувствовал и даже слышал, что испытывает Тэхен. Несмотря на то, что с того момента как альфа вышел на крышу и получаса не прошло, Чонгук не мог отделаться от ощущения того, что знаком с мужчиной уже несколько лет. Да, первые минуты было непонятно, но после взгляда, после обворожительной улыбки и тихого смеха что-то перемкнуло, да несколько раз так хорошенько. Тэхен завораживал. На него нельзя было не смотреть и не наслаждаться просто тем, что тот стоит рядом. У него прекрасный глубокий голос, и он правда хороший слушатель. Чонгук нервно облизал свои губы, не сводя взгляда с немного опешившего альфы. Ожидал получить отказ и уже начинал думать о том, чем он займётся, когда вернётся домой. Оставаться здесь одному не хотелось, а остаться и потом случайно пересечься ещё раз с Кимом после отказа не хотелось вдвойне. Но вот они вдвоём заходят в отдельный зал, в котором уже слегка опьяневшие от коктейлей и взрослой жизни выпускники танцуют под мощные биты колонок. И хоть Чонгук и погрузился в свои мысли, альфа согласился достаточно быстро, после довольно улыбнувшись на предложение. Теперь мысль, что они оба почувствовали такую необъяснимую тягу друг к другу грела сердце и душу. А ещё грела рука Тэхена на талии, тот осторожно прижимал младшего к себе, осматривая помещение и одноклассников Чона. — Ты только вошёл, а уже все внимание на себя перетянул, — Чонгук слегка тычет пальцем ему в бок, а после тянет к столу, за которым он сидел. Больше половины присутствующих не сводят с них глаз, рассматривают и перешёптываются друг с другом. О том, что Чонгук встречался с одноклассником знали все, как и об их недавнем разрыве, поэтому следили теперь ещё и за второй парочкой в другом конце зала. — Ну, я умею создавать хорошее впечатление, — альфа улыбается и ведёт бровями, смотря на младшего, отчего тот сглатывает как-то гулко, а после тянется к стоящему на столе стакану с водой. Ким снова окидывает зал взглядом, невольно задерживаясь на одном парне, старающемся будто дыру в нем прожечь. Он тоже был в чёрном костюме, но пиджака на нем не было, выжженные белые волосы были уже потрепаны, щупленький и ненамного выше самого омеги. Тэхен усмехнулся и еле заметно дернул подбородком, все также смотря в упор на альфу. По его виду можно было с уверенностью сказать, что тот напряжен. Будто ещё пару подначек и он взорвется, только вот поздно метаться. Тэхен чуть плотнее прижимает к себе Чонгука за талию и тот, не ожидая такого, кладёт руки ему на грудь. — Ты голоден? — омега, не зная куда себя деть в такой ситуации, чуть разгладил складки пиджака Кима и посмотрел на него снизу вверх. — А то я будто бы тебя выкрал с твоей встречи, а ты может и не успел поужинать. — У меня был корпоратив, поэтому я даже рад, что ты меня украл с него, так что я не голоден. Тэхен теперь не может отвести взгляда от Чонгука. В зале освещение куда уж лучше, чем на крыше в приближающихся сумерках, да в свете луны и уличных фонарях. Он старается лучше разглядеть омегу, всё запомнить и в памяти сохранить. Сам себе обещает, что обязательно попытается, несмотря ни на что. Омега смотрел то на своих одноклассников, то на еду на столе, возле которого они стояли, поджимая губы и оценивая, что мог бы перекусить. Ким его не отпускал, вдыхал его запах и еле сдерживался, чтобы не издать хоть какой-нибудь звук, похожий на мурчание или рокот. Рядом с ним было очень хорошо, до сбитого ритма сердца хорошо. Чонгук снова поднимает на него глаза, понимая, что альфа всё это время смотрел на него. — Что-то не так? — Я уже говорил, ты очень милый. — Может я и милашка снаружи, но внутри я самый настоящий тигр, — младший ухмыляется и подмигивает, в конце цепляя пальцами воздух с негромким «арр». — Тигр? — альфа тихо смеётся и легко треплет его по волосам. — Максимум котёнок. Вечер уже подходит к концу и чуть захмелевший от всех выпитых бокалов шампанского Чонгук размеренно покачивается в объятиях Тэхена под медленную музыку. И ощущается это все так чертовски правильно, что плавиться хочется в этих руках, безвольной лужицей растечься от прикосновений, взглядов и всех тех слов, что он услышал за один только вечер от него. Зал начал понемногу пустеть, оставались самые стойкие и похоже самые пьяные, остальные уже либо ушли, либо собирались домой и ждали такси. Омега чуть поднимает голову с плеча, на котором так удобно устроился на почти пятнадцать минут неспешного танца. Все устали, и слушать громкие биты уже было просто невыносимо. Чонгук смотрит на этого альфу и не понимает, как может быть настолько хорошо от одного только присутствия. Они знакомы несколько часов, но так не хочется, чтобы всё заканчивалось вот так просто и быстро. Взгляд невольно падает за спину Кима, на чуть покачивающегося и растрёпанного одноклассника. Его бывший, это слово так неприятно, ведь сейчас становится понятно, что и отношениями то время назвать нельзя, идёт прямо в их сторону, смотрит поплывшим от алкоголя взглядом и сжимает кулаки. И чего только хочет добиться этим? — Он идёт сюда, — Чонгук переводит взгляд на Тэхена, ему не хочется разборок, не хочется доказывать что-то кому-то, тем более этому человеку. — И чего ты боишься? — Ким гладит его по спине, заглядывая в глаза, чувствует, как сильнее забилось сердце младшего. — Не хочу с ним разговаривать, ничего не хочу с ним, — он кусает губы и тяжело сглатывает. — Поцелуй меня, — он цепляется за лацканы на его пиджаке, хочется с ним, хочется и дальше в объятиях этих жить, всего с Тэхеном хочется. — Чонгук… — альфа облизывает губы и смотрит как-то неверяще. — Поцелуй, пожалуйста, Тэ… Руки с талии перемещаются на шею, большие пальцы нежно очерчивают линию подбородка, а затем ложатся на щёки. Тэхен немного приподнимает лицо младшего и наклоняется, касаясь своими губами его. И Чонгук будто бы от неожиданности выдыхает, приоткрывая рот, что буквально становится чем-то наподобие спускового крючка для Кима. Языком проходится по губам, намеренно задевая родинку под нижней, и затягивает обоих в тягучий поцелуй. Чон ближе к нему подаётся, неумело губами проходится по чужим и пальцами ещё крепче пиджак сжимает. Тэхен скользит дальше, проезжаясь по нёбу, и зубов касается своим языком, не переставая поглаживать омегу по щекам. Альфа отстраняется первым и смотрит на закрытые глаза Чонгука, тот нервно облизывается и дышит тяжело, но один факт не остался незамеченным. — Ты не умеешь? — Тэхен заправляет выбившиеся пряди угольных волос за ухо и шепчет почти сбито. — Ты… блин, — младший наконец поднимает голову, с розовыми щеками и красными припухшими губами он выглядит ещё прекраснее, что приходится сдерживать порыв снова поцеловать его. — Я думал ты просто чмокнешь, даже в щеку – это уже поцелуй. — Ты ведь встречался, но почему не умеешь?… — Мы ни разу не целовались, — обрывает его Чонгук, снова опуская голову. — Я не умею, ты прав. — Жалеешь теперь? — в ответ лишь тихое отрицательное мычание, Тэхен снова поднимает его лицо, смотрит в ответ на два чёрных омута, теперь уж точно погружаясь в них целиком и полностью, безвозвратно, и улыбается. — Пойдём на свидание, котёнок?