Заснеженный лес полон тайн.

Мы вышли на улицу. Мама Антона перед выходом сказала нам, чтобы мы берегли Машу. Я, конечно, ценю её заботу о моей сестре, но всё же не сказать ничего сыну... Это настораживало. Ну да ладно. Не буду лезть в чужую семью. Оля провожала Машу со слезами на глазах. Мне было очень жаль их разлучать, но всё же пришлось. Первым делом нужно было проводить Машу до дома. Я шла впереди, чуть позади меня шла Машка, держа меня за руку. Я разговаривала с Антоном и в какой-то момент Ромке, видимо, стало скучно. Непредсказуемый человек. — Маша-а-а, — сестра обернулась и взглянула на Рому. — Скажи: «бля»! — А это что? Если бы я слышала этот разговор, то давно бы пришибла Пятифана, но я была занята диалогом с Петровым. — Ну это слово такое… — сказал очевидные вещи парень. — Обычно, его говорят тогда, когда случается что-то не очень радостное. —Понятно... Ну, хорошо. "Бля", — повторила за Ромкой Маша своим детским, чуть писклявым голосом. — Чуть погромче, а то твоя сестра не услышала, — уже еле сдерживая смех говорил Пятифан. — Бля! — прикрикнула Маша. Я тут же услышала это и остановилась. — Это ты сказала? — обратилась я к сестре. — Да. Меня Ромка научил! — модашка Маши сияла гордостью. Я злобно посмотрела на Рому, который "умирал" со смеху. — Если продолжишь смеяться, то потом будешь валяться на земле со сломанной шеей, —пригрозила я. — Эй-ей-ей, спокойно! — он засмеялся ещё сильнее, — Давайте без угроз, женщина. — А то, что сейчас происходит — плохо? Вы ругаетесь? Тут подходит «бля»? — после этого ряда вопрос Бяша с Ромкой уже даже не пытались сдерживать смех. И ладно они, да даже Антон начал смеяться. Я сама не удержалась и сквозь смех проговорила: — Маша,б-больше не говори, пожалуйста, такие слова, — сестра совсем не понимала, почему всем смешно. За смехом я и не заметила, как мы уже дошли до нашего с Машей дома. Моя сестра попрощалась с ребятами и мы зашли в жилище. — Мам, я Машу вернула. Жива, здорова... Можно будет, я прогуляюсь? — мать вышла из кухни и смерила нас укоризненным взглядом, буд-то мы где-то провинились. — Иди, — коротко ответила она, повернувшись к нам спиной. Но далее, она резко обернулась, — Видишь, какая я добрая, когда ты делаешь то, что я прошу? — Да, мам. Спасибо, — ответила я и ушла, захлопнув за собой дверь.                          *** Каких-то супер интересных локаций у нас в распоряжении не было, поэтому наша компашка просто ходила по деревне, и мы разговаривали, о чём только можно. Ромка сунул руку в карман куртки, пытаясь нащупать что-то. А потом, с удивлённым лицом полез в другой. — Блять, жигу проебал, — сказал Пятифан, осматривая свои карманы. — Возьми мою, на, — протянул зажигалку другу Бяша. Из дряхлой пачки Рома достал сигарету. Я видела их впервые. Именно не по телевизору, и не те окурки, валяющиеся в городе на каждом углу, а целую сигарету. Он зажал её губами и подпалил конец. Сделал первую лёгкую затяжку и выдохнув дым посмотрел на нас. — Кто-нибудь будет? — Бяшка оживился, — Бяше не предлагаю. У него свои есть. Мы с Антон переглянулись. — Я уже однажды отказался от этой сомнительной затеи, и в этот раз мой ответ будет тот же — твёрдое "нет", — ответил Антон. Все тут-же перевели взгляд на меня. — Ну, а ты? — ухмыльнулся Ромка. Не знаю, как объяснить, но курение меня так... завораживало, что-ли? Хотя, весь процесс такой... прекрасный: появление пламени зажигалки, тлеющий край сигареты, в конце концов, как красиво и изящно её держали — либо зажав между указательным и средним пальцем, либо тихонько прижав к губам. Казалось, что и ощущения при курении приятные. Попробовать хотелось, но как-же все эти плакаты по типу: «Курение зло!», «Начать легко, а вот бросить невозможно»? А как же мать?.. — Ладно… Живём один раз. С этими словами я согласилась на предложение Пятифана.