Кофейная гуща

The best ones, the rude ones

The old ones, the new ones

The worst ones, the great ones

The real ones, and the fake ones

Только после занятия, взглянув в зеркало мальчишеского туалета, Камило увидел то, как он изменился от испуга. Волосы приобрели странный розовый оттенок, посветлев, он вытянулся в росте, а глаза его были в несколько раз шире, чем обычно. Поправив это странное стилистическое недоразумение, он принялся успокаивать почему-то бившееся быстрее сердце. Урок прошел крайне странно, но Камило этого почти не помнил. Всё время он слышал биение своего сердца и только, пока одногруппники иногда пихали его в бок и спрашивали, в порядке ли он. Их он тоже не слышал, смотрел на активно махавшего слишком большими ладонями для своих немощных запястий преподавателя. Образ профессора Сандмана застрял в его голове: тёмно-серые, слегка приглаженные магией волосы; большие, близко посаженные глаза орехового оттенка; как ни странно, аккуратно выбритая бородка. Носил этот чудак старую зелёную мантию, отличавшуюся от бабушкинских шалей только примечательным минималистичным узором, который в свете тусклой лампы разглядеть парню так и не удалось. — Что за чёрт… — Камило пробормотал ругательство, рассматривая своё отражение, — и напугал же меня этот дед… сколько ему? Лет сто? На самом деле он не знал возраста профессора, но его помятость и какой-то грустный блеск уставших, бегло рассматривающих студентов глаз выдавал в нём если не по-настоящему, то внутренне — пожилого. В конце концов Камило решил разузнать у сестры побольше об их новом прорицателе. *** — Ты садись, садись, не мельтеши, — после первых уроков у Камило слегка гудело в голове, и снующая из угла в угол Мирабель не действовала, как обезболивающее, — очень прошу. — Прости, ты же знаешь, что я ещё не была в вашей гостиной, — она уселась в полосатый, звенящий в отблесках камина диван, — не будь занудой. — Это я зануда? — парень встрепенулся и подался вперёд, жестикулируя, — когда меня пустили в гостиную Гриффиндора, я не скакал, как бешеный, пытаясь зарисовать каждую статуэтку льва в ближайших пяти метрах! — Так у вас и гостиные почти не отличаются! — Мирабель засмеялась, — хотя бы цветом! — Как не отличаются? У тебя, что ли, дальтонизм проклюнулся? — Ребят, ну хватит, — Долорес тыкнула в брата тонким длинным пальцем, отчего тот ойкнул и замолчал, — ты хотел рассказать о чём-то? Я так и слышу, как у тебя шестерёнки в голове крутятся… это про Сандмана? — Угум, — недовольно буркнул Камило, сложив руки на груди. Ему иногда казалось, что Лори уже наизусть все его мыслительные процессы выучила, — странный он… какой-то. — Ну да, чего ты хотел от прорицателя? — Да нет… когда я вошел в его кабинет, ну, путь до которого заменяет хорошие атлетические соревнования, — девчонки хихикнули, кивнув, — его там не было. А потом он как возьми и схвати меня из-за спины, и начни кричать: «Что это вы делаете у меня в кабине-ете… я знаю то, как вы умрёте, мистер Уэдер…» а сам двухметровый, как столб, и по углам у него крысы шуршат. — Да не было такого! — Мирабель, наконец, вспомнила, как Камило любил приукрашивать истории, — он ростом с тебя! — Не перебивай, — с важным видом, он продолжил, — ну да, он что-то там пробубнил, что уснул, — Долорес высоко пикнула, — и что не хотел меня напугать. А потом вошли ребята и всё время меня пытались подколоть. Парень пожал плечами, умолчав, что после всех этих приключений у него на голове была скорее сахарная вата, чем волосы. — Ну и ну! Думаю, мы к нему привыкнем, — Мирабель покачала головой, улыбаясь, — а про шуршание ты верно подметил. Но не думаю, что это действительно крысы. — Ставлю кружку сливочного пива на то, что они. А вообще, Долорес, ты знаешь про него что-нибудь? Сколько ему хотя бы? — И что тебя вдруг это заинтересовало? — ответив вопросом на вопрос, сестра хитренько взглянула на брата, явно заподозрив что-то необычное в его поведении. Обычно ему было глубоко плевать. — Просто выглядит молодым, а ведёт себя на лет семьдесят… — Ему двадцать восемь. — Чего? — Камило вытянулся в лице и потряс головой в знак неверия, — да ладно? — Говорят, он только выпустился, а его уже загребли в министерство на должность. Ну, он там за три года работы всё здание перетасовал: кто-то, услышав предсказание просто уходил с места, чему, грубо говоря, начальник был не рад. И его перевели в Отдел тайн. — В Отдел тайн? Тот самый Отдел тайн? — Мирабель подскочила на месте, и Камило сразу понял, что она наверняка достанет несчастного Сандмана с вопросами, и он сам сбежит из Хогвартса. — Угу. Он там семь лет и сидел. Конечно, никто не знает, чем он занимался, но я над этим работаю. — Верю в тебя, сестрёнка, — Камило хлопнул её по плечу, и она пискнула, — интересно только, почему он ушёл. — Я слышала, что там не сладкая работа, — поправив очки, Мирабель оглянулась, — думаю, он просто соскучился по людям. — Тогда почему работал там аж семь лет? Она пожала плечами, не зная, как ответить на вполне логичный вопрос. *** Камило стал внимательней относиться к преподавательскому столу, перпендикулярно рассекавшему конец обеденного зала. Профессора Сандмана почти никогда видно не было, и парень пришёл к выводу, что тот питается у себя. Но теперь, в конце недели, он объявился на завтрак. Видимо, перестал бояться Камило после их этой конфузной ситуации в понедельник. Мальчишка хмыкнул и принялся рассматривать преподавателя. Он вёл себя не более странно, чем обычно: что-то активно рассказывал сидящему рядом с ним Хагриду, размахивал руками и постоянно попадал кому-нибудь в нос, будучи зажатым между великаном и соседом с другой стороны. Гигант иногда кивал и отвечал ему — видимо, два затворника с месивом на голове вместо волос заметили друг друга и тут же начали встречаться. Камило готов был руку на отсечение дать, что они болтают обо всяческих зверюгах. Потому что с такой понимающей лыбой Хагрид говорил только о них. — На кого ты там смотришь? — Долорес спросила это мстительным тоном, — влюбился, что ли? — На эту парочку, — Камило решил проигнорировать нападение сестры и просто, якобы безучастно, показал вилкой на преподавателей, — видишь? Они явно что-то замышляют. — Хм! — Лори кивнула. — Что «хм»? — Да, думаю, ты прав, — она отломила от поджаренного хлеба кусок и принялась его жевать, — они действительно хотят провернуть какое-то дело. — Откуда ты?.. — Я шучу. Они обсуждают животных. Камило промолчал. *** После длинного перерыва между занятий, проведённых в библиотеке, парень поднимался всё по той же бесконечной лестнице. Один раз, когда они прогуливались с Мирабель и Луизой у озера, он оглянулся на замок и вычислил, что новый кабинет Прорицаний находится во второй по высоте башне. Первой была Астрономическая, и, судя по учебному плану, они должны были проводить занятия и там под конец года, а также в безоблачные ночи. Романтично, хоть отваливайся. Дойдя до кабинета, Камило слегка отдышался и вошел, в этот раз заметив преподавателя что-то пишущим за столом. «Проснулся, — подумал он, — и, вроде как, причесался» — Здравствуйте! — студент расшаркался и прошёл глубже в комнату. — О, это ты, — профессор Сандман серьёзно кивнул, но почти сразу же улыбнулся, — не боишься? — Чего? — Камило удивлённо остановился и положил сумку на ковёр, — а, вас, профессор? Нет, не боюсь. — Ха-ха, это… отлично! — он покивал головой, смотря из стороны в сторону, постучал по столу и смешно надул щеки, выдыхая, — хорошо! После этого Сандман снова уткнулся в бумаги, явно забыв, что он там такое писал. — Всё хорошо, профессор? — А? Да, да, просто… немного нервничаю на новом рабочем месте, — признался тот, проведя рукой по щеке. — Я видел, вы подружились с Хагридом. — С Хагридом? — Извините, просто вы так увлеченно разговаривали с ним за завтраком… — О-ох, — Сандман будто бы расстроился, обреченно глядя Камило в глаза. Тому подумалось, что ему не нравится смотреть на такого грустного профессора, особенно в печальном зеленоватом блеске лампы, — это было так заметно?.. — Нет, нет, что вы, — почему-то парню показалось, что собеседника надо развеселить, — это просто я такой внимательный! Вы, наверное, каких-нибудь тварей, э-э, зверей обсуждали? — Да! — у него резко поднялось настроение, и тут Камило показалось, что прорицатель страдает биполярным расстройством, — да, ты верно подметил, у меня, м-м, — он сцепил руки в замок и посмотрел в угол комнаты, — есть друзья. Они забавные! Просто не хотелось бы, чтобы вся школа знала, что я притащил их сюда, ха-ха… Камило перевёл взгляд туда, куда смотрел преподаватель и сразу понял, что было источником того шума, иногда раздающегося в комнате. В углу что-то шебуршалось. «Что же там такое, если он боится об этом рассказывать?» Ему стало немного не по себе. Он понял, что часто испытывает это чувство рядом с Сандманом. — Сейчас, я покажу! — мужчина вскочил и быстрыми движениями принёс ему пару довольно ухоженных… крыс, — это Альберта, это Армандо… я, эм. У меня было слишком много кружек из-под кофе, ну, и было скучно. — Хах, — Камило был в замешательстве, — да… они… хм. Они милые. Крыски чувствовали себя в больших руках Сандмана вполне уютно. Они о чем-то друг с другом разговаривали, пока профессор поглаживал их большими пальцами по пушистым блестящим спинкам. — Профессор Сандман, не думаю, что кто-то будет против, если узнает о них, — Камило пожал плечами и протянул руку, чтобы животинку погладить. Та далась ему, как прирученная, и в следующий же момент оказалась в его ладони. — Кажется, ты ей нравишься! Но всё равно особо про них не распространяйся, хорошо? — Сандман расцвёл в улыбке, когда парень кивнул, — …и зови меня лучше Бруно, раз уж ты… знаешь мой этот… секретик. Бруно. Почему-то Камило улыбнулся. — Хорошо, профессор.