Кофейная гуща

Time, I know we're out of time But what if sad thoughts come and I can't stop it? Bye, I don't wanna say bye If only I could keep you in my pocket

Время тянулось, как патока. А всё из-за осени и начавшейся сырости, на деле прошло от силы недели три. Сентябрь кончался, а дожди только начинались. Камило чуть не засыпал на Защите от Тёмных искусств, пока профессор Кендел не сказала всем подняться со своих мест. Удивлённые такими резкими переменами в программе, ребята отошли в конец кабинета, пока женщина разгоняла парты и стулья к зашторенным окнам. Свечи вокруг зажглись, создавая мрачновато-уютный осадок на душе у всех присутствующих. — Дети, — она повернулась лицом к ним. Её сухие, истончённые возрастом губы улыбнулись той улыбкой, которой обладают строгие бабушки, подсовывающие внучку лишнюю денюжку в тайне от матери, — с сегодняшнего дня мы перейдём к практике. Пусть вы выполняли теоретические задания не так идеально, как хотелось бы, — она вздохнула, — программу надо нагонять, иначе вы никогда не займёте приличные должности. «Не так идеально, — Камило закатил глаза, как и половина студентов, — да ты нас, старуха, ими замучила! Я пока всё, что ты задала, не выполнил, чуть не повесился рядом с кабинкой Миртл» *** В столовой почти никого не было. Камило пришёл в большой зал позже остальных из-за профессора Кендел. Старая карга не отставала от него с Рефлекто, чуть не наседая сверху, пока тот истерично махал палочкой. Еле успел хоть что-то схватить со стола, прежде чем блюда исчезли. Ругнувшись про себя, он потащил свою тыквенную булочку с собой в гостиную, где планировал оставить вещи. Кроме одной пары ЗоТи у него в расписании ничего не стояло, потому он договорился с Мирабель и Долорес встретиться после того, как они покончат с Трансфигурацией. Уже как полмесяца они хотели все вместе сходить в Хогсмид, выпить и накупить ерунды в «Зонко». Одевшись потеплее и небрежно намотав Пуффендуйский шарф вокруг шеи, Камило вышел в школьный двор. И снова — никого. «Погода, что ли, портится, — он не смотрел прогноз в сегодняшней газете, потому не был уверен — хорошая ли это идея идти сегодня. Обычно мать говорила ему погоду заранее, потому в её отслеживании смысла Камило не наблюдал. Теперь немного жалел об этом. Пеппа Уэдер работала в Погодном отделе Министерства. Он был сравнительно новым и в основном занимался регуляцией природных катаклизмов и метеорологией, — и где девчонки пропадают? Неужели раздумали идти? Слабачки.» Парень хмыкнул и присел на холодный камень, обрамляющий какое-то уже лысое дерево. Через пару минут к нему прилетела небольшая сова Мирабель. — Твою налево, — Камило уже понял, что к чему. «Привет, Камило! Мы с Долорес сегодня не пойдём, Макгонагалл завалила домашкой. Собрались группой в библиотеке и практикуемся. Мы бы тебя позвали, но программа слишком сложная даже для нас. Иди в Хогсмид с друзьями, наверняка они захотят. P.S. — А ещё здесь тот спортсмен, который нравится твоей сестре :)» Расстроившись, Камило сложил бумажку и неаккуратно сунул её в карман, почесал клювик Касите — сове Мирабель, отпустил птицу в совятник и пошёл в Хогсмид один. Он-то знал, что Майкл слёг в больничное крыло с обыкновенной маггловской простудой, а мадам Помфри до сих пор не вернулась с Магимедицинского съезда, чтобы нормально его вылечить. А Антонио просто ещё слишком маленький, чтобы ходить в Хогсмид. Вот и закончились его друзья. Ну, конечно, он общался с другими пуффендуйцами, болтал с ними, разыгрывал их и хорошо их знал, но друзьями они считались с большой натяжкой. По дороге в деревню его всё-таки настиг ливень. Бежать обратно было бессмысленно — он уже прошел две трети пути, а до ближайшего здания чапать оставалось ещё минут пять. За эти пять минут Камило промок до нитки. «Надо было уже выучить Заклятие зонта!» — парень укрывался вымокшим шарфом, сбегая от бесконечного потока воды вокруг в «Три метлы». То немалое количество людей, что находилось в помещении, с жалостью взглянуло на промокшего неизвестного студента, чьё лицо было полностью облеплено густыми волосами. — Тьфу, — он прошёл к одному из незаметных и свободных мест в углу и обреченно плюхнулся на тут же вымокший под ним диван. — Чего желаешь, дорогой? — Розмерта, несменная хозяйка заведения, подбежала к нему в позе под названием «Искусство быть добреньким» — Чего-нибудь горячего, пожалуйста, а то я сейчас от обморожения умру. Женщина ускакала, предоставив парню возможность спокойно снять шарф и плащ, так и не справившийся со своей основной функцией. Наконец раскрыв себе обзор от мокрых волос, он осмотрелся и, вздохнув, принялся зачёсывать патлы назад. Из-за плохого настроения и погоды они внезапно отросли, потемнели и стали прямее, чем были. Вообще весь Камило немного вытянулся, что стало заметно даже ему, хотя бы из-за удлинившихся пальцев. — Камило! — радостный голос отвлёк его от прихорашиваний, он повернулся на него и встретил взглядом профессора Сандмана. Тот был укутан в слишком большой для него шарф. Это Камило развеселило, и он улыбнулся, — я тебя сначала не узнал. Новая стрижка? — Бруно, привет, — преподаватель встал рядом со столом парня, и тот жестом пригласил его присесть, — нет, это… — Боже мой! Ты же весь сырой, — от удивления Сандман вскочил, только сев, и проговорил «Тергео» — заклинание, которое они ещё не проходили. В вытянутую «костлявую» палочку профессора, как пылесосом, всосало всю воду и грязь с Камило, и теперь он, с вьющимися слишком длинными волосами, сидел совершенно сухим, — этот дождь никого не жалеет, я только собирался вернуться к себе в кабинет, как застрял здесь неизвестно насколько. — Ой! — Камило икнул от неожиданности, — спасибо, профессор. — Да что ты, я, ну, всего-то… — он разулыбался, мечтательно посмотрев куда-то наверх, в руках вертя свою палочку, и снова сел. Потом пристальней взглянул на своего товарища и прищурился, отчего синяки под его глазами стали виднее раза в три, — и всё-таки что-то в тебе изменилось. Подрос, что ли? Как быстро летит время… а казалось, всего месяц прошёл, как я видел тебя вот такусеньким… Камило хмыкнул, еле сдерживая смешки, и принялся мысленно поправлять свою внешность, на что зачарованно таращился Бруно. — Я метаморфомаг, — он пожал плечами, смотря на свои пальцы и укорачивая их, — унаследовал от своего классного деда. — О! — Сандман восторженно подвинулся на край дивана, чтобы поближе рассмотреть все процессы, — впервые вижу метаморфа! — Приятно познакомиться. — Это так… кхм… завораживающе, — от красивого слова парень испугался и уставился на профессора, — Камило! У тебя волосы порозовели! В этот момент Розмерта принесла и заказ студента, и заказ преподавателя — увидела, что тот пересел. Заметив резкое изменение цвета волос у Камило, она покачала головой и не по возрасту хихикнула. Смущенных, она их оставила, после чего они переглянулись и расхохотались. — Ха-ха, а хочешь, — Уэдер смахнул слезинку и заговорщически подмигнул собеседнику, — я кого-нибудь изображу? Заказывай! — Конечно хочу! Ну, м-м… — Сандман почесал бородку и прищурился, — а! Министра магии! Только не нашего, он, э-э, хороший… — на секунду в лице Бруно промелькнуло что-то парню непонятное, какое-то искреннее замешательство, но эмоции слишком быстро сменялись у этого человека, и вот он, как и секунду назад, полон детского задора — Фаджа сможешь? Ты видел его хоть раз или?.. — А то! Дамы и господа, вашему вниманию предстаёт Министр магии Корнелиус Фадж, человек, чуть не убивший всё магическое население страны, — это он знал из гневных рассказов родителей, потому повторил чётко то, что они ему говорили. И пока повторял, форма его носа, губ, волосы менялась; он становился старше, кожа его бледнела, а руки морщились, — я, Министр Всеобщей магии, объявляю начало матча по квиддичу! От правдоподобности пародии Бруно глухо засмеялся, задыхаясь. — Браво! Это прекрасно! — и следующие пол часа они меняли внешность Камило, подкрепляясь горячительными напитками и немного пьянея. *** В Хогвартс они отправились вместе, когда ливень прекратил, дружно смеясь и хрюкая. Больше Камило не испытывал страха или неловкости рядом с Сандманом: они нашли общую тему для обсуждения — театр; профессору всегда нравились маггловские ромкомы, в чем он стыдливо признался после очередного обсуждения постановок. Парень же пихнул своего нового друга в бок, заявив, что «обязательно посмотрит с ним эти странные мигающие в коробке картинки» и изобразил из себя преподавателя по курсу Маггловедения, чем очень повеселил собеседника. — Очень, очень похоже! Ты самый настоящий актёр, Камило! — Думаешь? — от довольства собой парень выпрямился, принявшись укладывать волосы, как привык видеть их, — мне кажется, это всё генетика хорошая. — Не достаточно обладать хорошими генами, чтобы стать актёром. Для этого нужно упорство и любовь к своему делу, — профессор глупо хихикнул, почесав затылок, — это из одного сериала… — Ну, у пуффендуйцев хватает упорства — это точно, — Камило вздёрнул подбородок и тряхнул кудряшками. Ворота замка приближались к ним, высокие витражные окна светились изнутри рыжими лучами: все остальные ужинают в тёплом и сухом большом зале, — Бруно, а ты… — парень задумался, — ты с какого факультета? — С-слизерин, — он неловко посмеялся, — но я не самый лучший слизеринец. Маловато амбициозности. — Это почему? — Камило не понял, к чему клонит собеседник, — ты же работал в Министерстве. Бруно внимательно на него посмотрел. Парень икнул и понял, что проболтался. — Кто тебе рассказал? — Слухи быстро расползаются… — Э-эх, и кем — тоже знаешь? Что ещё ты обо мне знаешь? — мужчина помрачнел, пожав плечами, — ну, да, работал… и всем там кошмарно докучал. Меня потому и упрятали в… да ты сам уже понял, куда. И мне даже не хватило желания оттуда выбраться, пока и оттуда меня не вытащил кто-то другой. Повисло тяжкое молчание. Они зашли в холл, шлёпая снова промокшими ботинками. Пустующий замок вызывал странное впечатление у обоих. Камило остановился прежде, чем они успели разойтись, и взглянул на профессора. — Бруно, — он серьёзно почесал макушку и немного нахмурился. Сандман слегка приподнял брови в замешательстве, — я знаю много слизеринцев. И, поверь мне, лучше тебя никого не встречал. После чего, щурась, как кот, улыбнулся, и умотал в сторону своей гостиной, пока прорицатель остался в холле, с приоткрытым от удивления ртом.