closed spaces

- Ну же, мой маленький, нам нужно идти. - мужчина положил правую руку мальчика себе на плечо, придерживая его за талию. Им очень повезло, они были практически одного роста. Двое остановились, почти дойдя до гаражного кооператива, музыка перестала звучать окончательно, кажется подросток сдерживал рвотные позывы, ещё бы, мешать тяжёлые таблетки с напитком, который по сути являлся разбавленным спиртом с подсластителями. Кто бы мог подумать, что Бруно окажется так тяжело тащить на себе это с виду хрупкое тельце. М-да, отсутствие нагрузок давало о себе знать, поэтому он всеми силами пытался уговорить мальчика идти дальше. Вдруг тело ребёнка напряглось и на утоптанную годами, усыпанную пучками редкой, пыльной травы землю неизверглась небольшая порция желудочного сока, смешанного с алкоголем. Господь, да он абсолютно ничего не ел весь гребаный бесконечный день. Мужчина чувствовал, как под его рукой в спазмах скручивается бок младшего, видел, как его глаза непроизвольно наполнялись слезами. Это продолжалось снова и снова, пока содержимое пищевода парня не закончилось. Мужчина вздохнул, почему даже эта картина его не отвращала? Вероятно, его мать была права, ему совершенно точно нужна помощь специалиста. Камило выпрямился, тяжело дыша, вцепившись в плечо старшего, как кошка. Кажется ему стало чуть легче, он упёрся взглядом в точку, которую брюнет так и не смог отследить, казалось, что подросток смотрит в никуда. Бруно был искренне благодарен всем богам, тропинка, по которой они шли, была не такой уж популярной среди местных, а это значит, что данную картину никто не увидит. - Ну все, идём? - тихо спросил он. - М-мхм. - мычание глухо раздалось справа, подросток снова обмяк. Они продолжили свой путь по тёмной дорожке, изредка подсвечиваемой фонарями, в свете которых слюна, остатки рвоты на губах и солёные дорожки на щеках мальчика мерзко поблескивали. Мерзко для всех, но не для мужчины. Камило с очень большим трудом переставлял ноги, запинаясь о каждый корень дерева и выбоины в остатках асфальта, он трясся как припадочный, Бруно понимал, что это происходит от озноба, к тому же к ночи холодало, но у него просто небыло сил на то, чтобы отдать подростку свою кофту, это могло занять слишком много времени из-за состояния младшего. Вот они идут мимо гаражей, откуда доноссятся пьяные возгласы, вот они проходят детскую площадку, где больше не кричат весёлые дети, ночью это место выглядело жутко, все качели, лавочки и прочие украшения были похожи скорее на груду бесполезного, ржавого металлолома. Пластиковые окна больше не слепят глаза, а на пыльность обуви давным давно наплевать, её вообще сейчас проблематично разглядеть даже с высоты собственного роста. Пара наконец-то подходит к ветхой, обшарпанной многоэтажке, которая выглядит так, будто вот-вот уронит один из своих кирпичей на голову несчастного прохожего, такое на памяти мужчины уже происходило, бедной старушке из 87 квартиры размозжило череп без шанса на спасение.. Хотя у старой пизды и так был диагностирован рак, долго бы она не протянула. Брюнет облегчённо вздыхает, открывая грузную дверь подъезда, под мерзопакостный аккомпанемент домофона, разрезающий ночное спокойствие, последний рывок и.... Квартира находится на мансардном этаже. Хорошо, Бруно без труда заталкивает подростка в лифт, тот кажется задремал, удивительно, его дерьмовое состояние и усталость победили даже такую встряску. В лифте пахнет куревом и затхлой мочей, хах, ещё бы. Провинция, чтоб её. Мужчина уже не помнит, как тащил ребёнка по оставшимся двум лестничным пролётам до своей квартиры, но это было очевидно тяжело, пот снова пропитывал и без того не свежую футболку. И вот они снова стоят перед входом, который на этот раз не удастся открыть одной рукой, как это было с подъездом. Он не долго колеблется, перед тем, как аккуратно посадить подростка в угол, оперев на стенку. Конечно же тело падает на пыльный, грязный пол, прямо под ноги мужчины. Похуй, брюнет разминает затекшее плечо и, попав в скважину далеко не с первого раза, все же поворачивает ключ, открывая дверь, которую нужно не слабо толкнуть, чтобы пройти. В квартире пахнет просто омерзительно, сладковатый запах плесени сейчас больше похож на трупный, Бруно очень удачливый, на его этаже нет соседей, никто не позвонит по этому поводу в полицию, как и по поводу неизвестно откуда взявшегося ребёнка. Кстати о ребёнке, тот умудряется блевать даже в бессознательном состоянии, хвала господу, ему уже нечем, лишь слабая ниточка слюны тянется от его рта к бетонному полу, он по прежнему сжимается в спазмах и выглядит по настоящему жалко. Без преувеличений, сейчас он похож на котёнка, по которому жестокие дети пару раз проехались на велосипеде. Бруно тупой мудак. Бруно это кажется до опиздохуения завораживающим. Он чувствует, как по его спине от шеи до копчика прокатывает нервное возбуждение. Опасаясь, что кто-то все же придёт на шум, он хватает Камило под подмышки и, захлопнув основную дверь ногой, втаскивает в квартиру, кладя на пыльный футон, прямо поверх нескольких пар грязных носков. Мужчина стоит у мальчика в ногах и смотрит. Просто смотрит на торчащие кудри, на потекшую подводку, на то, как задралась футболка, оголив аккуратный пупок. Всё это заводит, заводит безумно, до скрежета зубов и беспорядочного стука сердца. Если бы вы знали, как давно он запал на подростка, сколько раз во время дрочки его мысли возвращались к чуть оттопыренным ушам, ключицам торчащим из под вотора ярких футболок, разбитым коленям и едва различимой, тощей заднице, вы бы, наверное, расплакалась. И Бруно плакал тоже. Он не хотел признавать того, что он мастурбирует на малолетку, ещё и на парня. Но как он был прекрасен в танце, как звонко он смеялся, когда находился в компании своих друзей, он явно был довольно популярен в определённых кругах. Брюнет не раздумывая бросился ко второй двери, которой пользовался крайне редко, и захлопнул её, подобно тому, как капкан захлапывается на лапе несчастного зайчонка, несколько раз провернув ключ, уже вставленный в замочную скважину. Кажется он делает это в полном состоянии аффета, он прячет ключ в задний карман джинс. Мужчина намерен провести со своим мальчиком чуть больше времени, чем ему положено.