closed spaces

- Почему ты ходишь на концерты.. Ну вернее откуда ты узнал о них? - Бруно пальцами вытер остатки соуса с уголка рта, мальчик заметил насколько же тошнотворно грязными были его ногти. - Друзья затащили на один из них, - проглотив последний кусочек, сказал Камило, - ну в плане.. Человек, который мне нравится, играет на басу в одной из групп.. И- Парень замолчал, увидев как изменилось лицо мужчины, при упоминании его предмета воздыхания. Черт, это было огромной ошибкой. Кустистые брови двинулись к переносице, оставляя там глубокую борозду, чёрные как смоль круги под глазами стали ещё темнее, хотя кажется это было уже невозможно. - А ты? - он попытался перевести тему, это вроде бы сработало. - Я уже говорил.. На эти концерты меня приводят Хорхе и Хернандо, я там только ради того, чтобы выпить и, по возможности, накуриться в приятной компании, - брюнет пожал плечами, - я тоже играю, но интереса участвовать в этом балагане особо не вижу. - Ты, судя по всему, ни в чем, кроме растления малолетних интереса не видишь. - выпалил подросток, прежде, чем подумать. У него абсолютно точно не получалось не злить старшего. О, это был удар ниже пояса. Ребёнок будто знал, какие слова для его собеседника будут больнее всего. Да, Бруно - тупиковая ветвь. Его сестры уже обзавелись любящими мужьями, детьми, работами и ипотеками на квартиру, в то время как он прозябает, играя в компьютерные игры и упарываясь анашой. Эти слова правда ранили хрупкое эго. В секунду настроение мужчины переменилось, он вскочил на ноги, хватая подростка за тонкое запястье, поднимая вслед за собой. - Ты, ёбаный мелкий кусок дерьма, думаешь можешь указывать мне, как мне жить? Думаешь можешь говорить мне, какой я бесполезный?! - брюнет встряхнул ребёнка так, что тот чуть не потерял равновесие. - Я н-не имел ввиду н-ничего такого! Пожалуйста! - мальчик начал оправдываться, его глаза вновь наполнились слезами, нож, в котором он видел свою единственную защиту остался лежать на полу. От Бруно откровенно воняло, его руки тряслись либо от похмелья, либо от гнева, в любом случае, это выглядело достаточно устрашающе. Грязная, мятая одежда придавала мерзопакостному образу свой шарм. Он снял свою толстовку ещё когда ложился спать, так что теперь Камило мог видеть ужасающе тонкие конечности. Вены и тёмные, жёсткие волоски явно выделялись на бледной коже. Внимание подростка привлекли небольшие синяки на сгибах локтей. Да блять быть того не может, неужели мужчина кололся? Это бы многое объяснило. - О, вот только не надо реветь здесь, тут нет твоей милой мамочки, способной успокоить тебя! Ты ничтожество, - шершавая ладонь брюнета сильнее сжалась на изрезанном запястье, - Почему вы все блять стараетесь упрекнуть меня в чем-то? Почему для всех вас я всегда недостаточно хорош?! Отчасти это было правдой, мать выгнала Бруно из дома, когда ему исполнилось двадцать два. Альма устала тащить его на себе, он не работал, не учился и совершенно не помогал по дому. После того, как пожилая женщина узнала о том, что её сын употребляет, произошёл крупный скандал, в следствии которого мужчина потерял доверие, семью, дом и остатки самолюбия. Пепа отвернулась от него сразу же, она боялась, что он может нанести вред ей или её детям, порой брюнет становился слишком агрессивным. Джульета же старалась помочь, пока не поняла что все, что она делает - сплошной сизифов труд. Её брат ни разу не сделал ничего, что могло бы улучшить его положение, все, на что он был способен - бесконечные срывы. Так он остался один. В его душе была одна огромная, тёмная прорва, до краёв заполненная отходами. - Знаешь что?! Я бы уже мог убить тебя, щенок, - мужчина схватил первый попавшийся предмет со стола позади себя, им оказался небольшой, серебряный ножик для масла, - да, сука, я бы мог перерезать тебе глотку пока ты спишь! Но я не сделал этого! Ты, сученыш, должен быть благодарен мне! Старший, приставив нож к хрупкой шее, надрывно кричал прямо в лицо подростку, который мог лишь дрожать, сжиматься и тихонько молить о пощаде. Было видно, как на лбу и шее Бруно набухают вены, это было действительно страшно. Воздух в комнате в который раз нагрелся от напряжения. Ребёнок уже вовсю рыдал, пытаясь вырваться из хватки, которая ощутимо перекрывала отток крови. Сердце в висках стучало с новой силой. Старший отбросил нож так, что он проскользил по полу ещё на метр, врезавшись в стену с неприятным звоном. - То-о-очно! Ты же у нас маленькая шлюшка, - теперь в его голосе сквозило чистым насмешливым издевательством, - значит будешь извиняться за свои слова соответственно! Тебе же наверняка так нравилось сосать своему ебучему басисту! Хватка переместилась с запястья в копну спутанных, кучерявых волос. Камило расслабился ровно до момента, пока не понял смысл сказанного. Рука бесцеремонно сжалась у него на затылке, вызывая болезненный стон, заставляя откинуть голову назад. - Смотри в глаза, когда с тобой разговаривают, уебище, - в карих глазах плескалась чистая ненависть с ядовитой каплей вожделения, - боже, да тебе самому не надоело притворяться, что тебе не нравится? Ты же стонешь как последняя блядь! Брюнет одним резким движением заставил ребёнка упасть на колени прямо перед ним. Парень взвыл от неудачного приземления, это было пиздец как больно, определённо останутся гематомы. Свободной рукой мужчина принялся расстегивать широкий, чёрный ремень. Подросток правда пытался отвести глаза, но при каждой попытке его болезненно дёргали за волосы, принуждая сохранять зрительный контакт. Окей, если быть честным, то для Бруно младший сейчас выглядел просто идеально. Он был похож на сломанную марионетку. Лопнувшие капилляры, искаженное гримасой боли выражение, слезы, слюни и сопли смешанные на детском личике, остатки косметики.. Все это смотрелось просто невероятно сексуально, по спине старшего пробежал возбужденный холодок. Ему нравилась боль ребёнка под ним, нравилось чувствовать его страдания, он буквально питался ими. - Вот так, хороший мальчик.. Ты большой молодец, Ками, ты знаешь? Ты просто умничка, малыш.. - брюнет смотрел с отвратительнейшим снисхождением, его рука почти справилась с ширинкой. - П-пожалуйста, не надо.. Бруно, пожалуйста, - Камило повторял одно и то же будто в бреду, - ты д-делаешь мне очень больно, я прошу тебя, остановись.