closed spaces

- Б-Бруно, мне больно! - подросток чуть дёрнулся вперёд, когда один из пальцев мужчины вошёл в его тело. Это было бесполезно, спереди в живот упирался холодный подоконник. - Ками, будь хорошим мальчиком, - палец был смочен в одной только слюне, так что, очевидно, трение было отвратительным, тянущее удовольствие от предвкушения теперь заменилось на тупую боль, от которой невозможно было уйти, - нужно потерпеть совсем немного, ну же, котенок. Чуть тёплая ладонь старшего ласкала, постепенно твердеющий, член шатена, который теперь вцепился в оконную раму до победеления костяшек, стараясь хоть как-то избавиться от неприятных ощущений. Почему-то сейчас стало противно от всего происходящего. Брюнет больше не целовал его так же влюбленно, как делал это несколько минут назад, больше не вёл себя нежно. Кажется он просто понял, что победил. Понял, что окончательно свёл бедного ребёнка с ума. Это так мерзко и подло. Мягкие стенки ныли и горели, желая избавиться от вредителя, это было невыносимо. На малахитовых глазах уже выступили хрустальные слезинки, что же будет дальше? - Бруно! Пожалуйста, боже мой, Бруно! Э-это очень больно, я не могу терпеть! - мальчик постарался вырваться, но старший быстро отнял руку от члена и присек любые попытки увернуться от отвратительного ощущения внутри, прижав младшего к грязному, холодному подоконнику за загривок. Теперь пальца было два. Юноша вскрикнул, взбрыкнув. - Не дергайся, шлюшка, я могу сделать ещё больнее. - в голосе мужчины теперь проскакивали острые, стальные нотки, казалось, что они плавно разрезают мягкие внутренности, вызывая кровотечение. Неужели он действительно играл все эти чувства ради секса? Боже, какой же тошнотворной была вся эта ситуация с самого начала. Физическая боль внутри хрупкого тела смешивалась с моральной. Подростка начало мутить. Прохлада из приоткрытого окна теперь казалась мерзкой. Гадкий, серый пейзаж в самом деле подходил под настроение. Наконец мозолистые пальцы покинули юный организм. Шёлковые ткани ужасно саднили, но определённо стало чуть лучше, теперь хотя бы можно было вдохнуть полной грудью. Но радость мальчика быстро сошла на нет. - Дай-ка ручки, принцесса. - это была не просьба, брюнет уже заламывал нездорово тонкие запястья за спину жертвы, сжимая их в одной из ладоней, доставляя дикий дискомфорт. - З-зачем это? - Камило честно пытался оглянуться, но потерял опору и грохнулся на пыльную пластмассу. Черт, кажется он что-то ушиб. - Ну знаешь.. Чтобы у тебя небыло возможности нанести мне серьёзный вред, наверно, - Бруно наклонился и, свободной рукой приподняв слегка разбитый подбородок шатена, чмокнул того в кучерявую макушку, - я заметил, что ты очень-очень бойкий, солнышко, ты ведь даже чуть не зарезал меня, помнишь? Юноша не ответил, он думал о том, что на самом деле это было зря. Зря он не пырнул этого старого уебка ножом. Теперь на место боли пришла чистая, первобытная ярость. Почему он позволяет относиться к себе вот так? Какого черта старший вообще решил, что может пользоваться им? - Расслабься, милый, сейчас тебе будет очень-очень плохо, - смоченные слюной пальцы вновь прошлись по горячему, напряжённому колечку мышц, смазывая, - но если ты позволишь себе, потом станет хорошо.. Но я ничего не обещаю. Снова эта мерзкая улыбка в хриплом, тихом голосе. Мальчик просто не мог снять свое напряжение, он действительно боялся. Боялся всех этих ощущений, потому что понимал, что скорее всего просто не выдержит. Вероятно он просто порвется из-за недостаточной подготовки или что-то около того. Наконец горячая, влажная головка прижалась к сжатому входу, от чего подросток вновь задергался, чужая рука стиснула тонкие запястья ещё сильнее, перекрывая отток крови. - П-пожалуйста, н-не надо.. - шатен снова плакал. Он ещё не почувствовал ничего ужасного, но само ожидание было просто отвратительным. Оно заставляло внутренности леденеть и болезненно скручиваться. - Камило, мать твою, что я говорил насчёт твоих резких движений?! - мужчина полностью игнорировал мольбы, он понял, что это случится в любом случае, хочет того младший или нет. Потому он не стал тянуть, моментально войдя в ребёнка настолько, насколько это было возможно. О нет, мальчик не скулил, не просил о пощаде. Он закричал. Так пронзительно, как никогда не кричал в этом доме до этого момента. Свободная рука тут же накрыла его рот, болезненно сжимая щеки, член машинально скользнул ещё глубже. Тяжёлое тело теперь почти полностью лежало на Камило. Боль была невыносимой, казалось, что с каждым новым движением внутренности юноши рвутся, превращаясь в сплошное кровавое месиво. Возникло отвратительное фантомное желание опорожнить желудок. Слезы неконтролируемо лились из зелёных глаз, ноги отнялись и теперь просто бесполезно болтались где-то внизу. - Ну тише, мой маленький, нас могут услышать, - неприятный поцелуй лёг на ушную раковину, но он был едва ощутимым в сравнении с резью внутри, - ты так сжимаешь меня, знаешь? Мне почти больно. Бруно усмехнулся и наконец двинулся, давая подростку насладиться паскудным ощущением. Младший замычал, напрягаясь всем телом. Бруно в самом деле было плевать на то, что сейчас чувствует его жертва, в конце концов он пытался держаться до тех пор, пока его не поцеловали. Он был убеждён в том, что Камило нравится, в том, что Камило заслужил эту пытку. От слишком близкого контакта и напряжения оба вспотели, откуда-то появилась дополнительная влага, от чего трахать ребёнка стало чуть легче. Возможно это была кровь, а возможно смазка, теперь это не имеет никакого значения. С каждым новым толчком юноша сдавался все больше. Он перестал стонать или хотя бы мычать. По всему телу проходили судороги, вызванные приливом адреналина и других гормонов. Боль будто бы больше не чувствовалась. Он отключался? Мир тускнел все больше с каждым новым движением. Рот и нос были зажаты так сильно, что вдохнуть не представлялось возможным, на грудную клетку давил подоконник. Шатен закрыл глаза, надеясь на то, что так ощущается смерть. Заметив, что мальчик отключился Бруно отпустил его мокрое от слюны и слез лицо и руки, которые тут же безвольно упали вниз, слегка покачиваясь. Голова уродливо завалилась набок, когда брюнет чуть подвинул тело вперёд, чтобы оно полностью легло на пластик, так как ноги больше не держали подростка. Слегка размяв затекшую спину, мужчина начал вбиваться во внутренности ребёнка с новой силой. Через небольшой промежуток времени его накрыл оргазм, которого он не испытывал раньше. По спине пробежался, кажется, целый табун мурашек, а нижняя челюсть полностью онемела. Горячая, взякая жидкость постепенно выплескивалась в нежные, разодранные стенки небольшими порциями. Неужели он действительно овладел телом, которое желал так долго? Все, что он делал последние несколько дней было исключительно ради этого момента. Это было ужасно ровно настолько, насколько это было волшебно для Бруно. Возможно его мораль съест его целиком позже, но сейчас ему просто невероятно хорошо. Он вышел из Камило и поднял с пола полотенце, вытирая свой член от, ставшей неприятной на прохладном воздухе, влаги, завороженно наблюдая, как из младшего по тонким бедрам вытекает розоватая жидкость. Черт, кажется это все же была кровь.