добрый монстр

3 глава

— Да он всегда опаздывает. Меня это уже не удивляет, — начал физик, а я перевел на него взгляд. Начинается. — Почему нельзя поднять одно место с кровати немного раньше? Тебе не кажется, что это не уважительно по отношению ко мне?! Ты ведь специально опаздываешь только на мои уроки, а это ведь только начало года, — его голос переходит на крик, а я немного жмусь к двери, будто меня ругают родители. Ненавижу, когда на меня кричат, ещё и на глазах стольких людей. Только бы сдержаться. Я знал, что не могу открыть рот, иначе попадёт ещё сильнее. — Я бы тоже опаздывал на ваши уроки, — вдруг раздаётся ровный голос Арсения Сергеевича, который стоял за спиной физика, а я нахмурился. Он точно не за меня заступается, это бред. — Что вы только что сказали? — Михаил Геннадьевич явно не ожидал ничего подобного от столь молодого человека, поэтому с большой злостью повернулся к Арсению Сергеевичу. Я не знал, что мне делать в этот момент и можно ли вообще пройти в класс? А историку бы стоило помолчать, ему что, проблем мало? — Вы прекрасно слышали, что я сказал. Не люблю повторять дважды, — мужчина подходит ко мне ближе и подталкивает за свою спину, будто защищая меня от всего мира. Не понял к чему этот жест, потому что я не просил о помощи и вообще не хотел бы принимать её от этого человека. — Вы только что наорали на парня только потому что он опоздал на пять минут? Вам купить успокоительное или вы хоть с чем-то справитесь сами? — лицо Арсения Сергеевича было настолько спокойным, что меня не могло не удивить, а вот лицо физика излучало недовольство, гнев и, возможно, страх. Кажется ему было нечего ответить, да и вообще воцарилась тишина в классе, только были слышны восторженные перешёптывания одноклассников. — Вот и замечательно, что мы поняли друг друга. Вы не трогаете моих учеников, а я не трогаю вас, — Арсений Сергеевич кивнул сам себе и повернулся ко мне лицом. — Садись на свое место. Я даже ничего и сказать ему не успел, а только присел за третью парту к Серёге и вместе со всем классом проводил классного руководителя взглядом. И я как сел, так и сидел, даже достать что-то из портфеля не мог. Меня удивило то, что Арсений Сергеевич не испугался вступиться за меня, хотя учителя физики бояться многие, даже слово сказать ему не могут, а тут такое в первый день. Это как объяснить вообще? Сложно поверить своим глазам. Меня всегда будет удивлять такое отношение ко мне, потому что я не привык получать помощь от, почти незнакомых, людей. — А ты говорил индюк, — тихо смеётся Серый, толкая меня локтем. Менять свое мнение о нем довольно рано, потому что я во всем ищу подвох, но сказать спасибо я обязан. Но сейчас нас ждёт ещё полчаса физики, которая кажется стала ещё напряжённее. А потом и шесть ужасно-долго-длящихся уроков… Да ещё и все учителя старые, ужасно скучным был сегодняшний день, даже не улыбался толком. Единственное, что я узнал новое за этот день это то, что рассказывал Серёга. У него всегда куча историй, который пополняются каждый день. После уроков мы всем классом пошли в кабинет к Арсению Сергеевичу, чтобы подписать несколько бумаг, а потом уже и по комнатам. Лучше бы, конечно, я не один был сегодня без документов, но как назло, не случилось чуда в этот раз. — Пишем свои инициалы и расписываемся на первой, второй, четвёртой странице, — пуская по рукам небольшую бумажку, скрепленную степлером, говорил учитель. — И я надеюсь, что у всех родители смогут подъехать, потому что их согласие тоже нужно. Заявки будут официально оформлены уже на следующей неделе, так что чем быстрее вы принесёте заявления, тем лучше, — вот я же говорил, что я не поеду. Мама или папа никогда не подпишут мне это заявление, да я даже не знаю как уговорить их встретиться со мной. Сколько я их уже не видел? Полгода? — Подделаем подпись, — шепчет мне друг, понимая сейчас мою задумчивость. Я киваю в ответ, передавая бумагу дальше, потому что сначала надо принести свои документы, а потом заполнять всё остальное. — Ещё не знаю поеду ли, — правду говорю я. Да и что я там не видел? Мне эта поездка вообще не нужна. В прошлый раз мы ездили в Пензу на два дня и ничем хорошим это не закончилось. Двое наших одноклассников почему-то решили, что им можно гулять по городу одним, и мы искали их все два дня, ничего не посмотрев и нормально не отдохнув, а столько всего обещали. Очень сомневаюсь, что сейчас будет по другому. — Да ты чего? Это же круто. Зато в комнате сидеть не придётся. Да лучше тут посидеть, чем ехать куда-то почти четыре часа, побыть там несколько часов и снова ехать, а на следующий день ещё на уроки в восемь утра. Только мой класс мог на это согласиться. — Все расписались? — спрашивает Арсений Сергеевич, принимая бумагу обратно, и смотрит на число росписей, а потом на нас. Пришлось поднять руку, чтобы не задерживать остальных. — Я принесу документы завтра… Сегодня забыл, — я почему то опускаю взгляд на свои ноги. Может было стыдно, что я и тут немного подставил учителя? Но мне стоит перестать показывать свою слабость уже. Я мог бы сейчас сбегать до своей комнаты, но раз было лень сделать это за весь день, сейчас тем более. Да и большой необходимости в этом я не видел. — Не удивлён, — выдыхает он, будто знает меня очень давно, а потом смотрит на остальной класс. — Всем до завтра. Готовьтесь к урокам. Почти хором сказав банальное «до свидание», класс начал покидать кабинет, а я остался в самом конце очереди, чтобы закрыть за всеми дверь. Нужно выдохнуть и, наконец, выдавить из себя несколько слов. — Какие то вопросы? — Арсений Сергеевич вскинул бровь вверх, глядя как я снова подхожу к его столу. Как же глупо я себя сейчас чувствую, но ведь обещал себе поговорить с ним из-за произошедшего утром. — Я просто спасибо сказать хотел… Вам, — ещё и запинаюсь, такой молодец конечно. Это все тот же человек, который сначала напоил меня, а потом прижимал в туалете. Эти флэшбеки немного туманят мой разум, но я стараюсь дышать ровно. — Спасибо за то, что я пустил тебя в класс или за то, что уделал Михаила? — он был доволен собой или просто на него так влияет моё нахождение тут, потому что опять эта ухмылка и горящий взгляд снизу вверх, ведь он сидел в своём кресле. — Не знаю. Просто спасибо, что не позволили ему продолжить кричать на меня, — интересно, что он думает, когда я так говорю? Считает меня слабаком? Но по другому я себя вести не могу. Я, это просто я. — Ты испугался его, — подмечено верно, но говорить об этом с этим мужчиной я совсем не хотел. Уж слишком личные вещи. — Но меня не боишься, когда я кричу, — вот и как разговаривать с ним, если этот взгляд просто прожигает меня до костей? Как он вообще переходит так быстро с одной темы на другую, и что сейчас имеет в виду? — Не понял, — признался я, скрепляя пальцы в замок за спиной. Опять хочет испортить о себе хорошее мнение? Мне не нравится, что он может меня ставить в тупик, что заставляет краснеть только от одного взгляда. Я вообще не такой, каким показываюсь перед учителем каждый раз. — Когда я кричу на тебя, то в твоих глазах огонь, а не страх. Ты возбуждаешься от моего голоса, — это был такой вывод, будто, как я уже говорил, он знает меня вечность. Но с какого момента он позволил себе так говорить со своим учеником? Обычно учителя всегда ставят себя выше нас и никогда бы не стали разговаривать с нами на равных, а он ещё и гордиться тем, что только что сказал. А я опять в смятении. Нет, я его не боюсь, но и подавно не возбуждаюсь, какой бы не был его голос красивый, это все другое, это все не для меня. Он ошибается. Я нормальный парень. Мне нравятся девушки и… я не могу думать о другом даже. — Вы в своём уме? — я пытаюсь засмеяться, но получается нервно и я даже делаю шаг назад, когда он встаёт со своего кресла, обходя стол. Что сейчас в его голове происходит вообще? — Я буду кричать, — будто предупреждаю я, чтобы он перестал делать эти медленные шаги в мою сторону, но это как-то не помогло. Упертый псих какой-то. — Да, Тош, будешь, конечно, — он смеётся от двусмысленности своих и моих слов, а потом мы оба слышим стук. Да, я ударился об парту, когда пытался увеличить расстояние между нами. —…Осторожнее, — эта забота будто сама выскочила наружу и учитель прочистил горло. — Ладно, не нервничай, — Арсений Сергеевич поднимает руки к верху, будто сдаётся, но пока не отходит, будто пытается что-то найти в мелочах моей внешности. Его глаза цепляются за каждую мелочь. — И предупреждаю один раз — школьная форма придумана не просто так, так что соизволь завтра прийти подобающе… И документы не забудь. Я оглядываю его с ног до головы и только сейчас замечаю идеально выглаженую рубашку, рукава которой были закатаны по локоть. Его чётко заметные вены, привлекают моё внимание, но приходится встряхнуть головой, чтобы наконец уйти отсюда и не видеть его улыбку. — Не делайте так больше, — шёпотом говорю я, направляясь к двери, будто до сих пор нахожусь в какой-то опасности и пока не оказываюсь за пределами кабинета, не дышу. Вот и извинился, блин. Дышать ровно не получается и я ловлю себя на мысли, что мне нравится. Не знаю какое полушарие моего мозга посылает эти импульсы, но сердце начинает биться чаще, когда в голове всплывают картинки произошедшего. Учитель явно смеётся надо мной, издеваясь каждый раз по-новому, а я ведусь, как ребенок. Почему бы ему не переключиться на девушек? Он что, правда гей? И как его вообще взяли в школу тогда? Он сведёт меня с ума своими подкатами отклонениями.

***

Время до ужина пролетело довольно быстро, не считая того, что я всё это время спал и проснулся лишь пятнадцать минут назад, ведь заняться по правде было нечем. Домашку в первый день, слава Богу, никто не додумался задавать. Но единственный минус — голова жутко разболелась от дневного сна и я очень не хотел сейчас кушать, но Серёжа никогда бы не согласился один сидеть за столиком в столовой. Ссылаясь на то, что, когда он один, на него пялится вся столовая, а он чувствует себя не в своей тарелке. Это больше похоже на тупой развод, чтобы я нормально питался и в первые разы это действительно прокатывало. В общем, мы входим в столовую почти самыми последними, а за нашим столиком к нам спиной сидел какой-то парень и поедал свою порцию. Странно, что сел именно к нам, ведь мы привыкли не нарушать нашу с Серёгой идиллию. — Поз? — почти в один голос спрашиваем мы, когда садимся с другом на одну скамейку, прямо напротив парня. Он улыбается во всё тридцать два зуба и вскакивает, чтобы быстро заключить нас в объятия, будто скучал по таким идиотам как мы. — Ты же вроде в октябре хотел приехать, — напоминаю я, обнимая его в ответ. Да, кто же такой Позов Дима? Что ж… Ещё один светлый человек в моей жизни, который дарит мне незабываемые воспоминания, которые я буду помнить, даже через десять лет. Этот озорной парень — наш друг, одноклассник, самый умный парень в нашем классе и самый добрый человек, которого я только знаю. Я настолько рад, что он приехал, что даже забыл про свою головную боль. Я так сильно хотел его увидеть, что готов был приехать к нему в гости, но из-за работы всё шло не по моим планам. — Так скучно на этих морях, — смеётся парень в очках и усаживается на своё место, осматриваясь по сторонам, будто в этой столовой что-то может измениться. Наш смех и разговоры были слышны по всей столовой, но все, кажется, уже привыкли к таким шумным ребятам из 11А класса, даже замечания не делают. — А чего так много новеньких? Где мои любимые старушки-училки? — мы втроём смотрим на учительский стол, где половину людей мы и сами ещё не знали, а потом продолжаем разговор. — Но думаю прикольно будет их доводить, — смеётся Поз, допивая компот до конца. Да, интересно смотреть на разные эмоции новых людей, думаю, будет весело, когда Дима и Серёга опять будут выделываться на уроках. Они всегда неугомонны и готовы к новым приключениям, а я лишь поддержу их самую тупую идею, считая её крутой. — Как здорово, что ты приехал именно сейчас, — искренне говорит Серый, потрепав нашего Димку за отросшие волосы, а потом, поднявшись со своего места, мы двигаемся в нашу комнату, чтобы продолжить рассказывать друг другу новые истории, которые произошли с ними за время разлуки. Хорошо, что сегодня дежурит физрук и поэтому никто не стал проверять комнаты, когда в двенадцать часов ночи наша небольшая компания не стеснялась своего смеха. Мы ведь не виделись с марта, когда парню надоело учиться и он уехал отдыхать со своими родителями в Дубаи. Что ж, придётся идти завтра на уроки совсем невыспавшимися. Да и расписание не совсем меня радовало, ведь первым уроком была история. Эх. Головная боль явно вернётся ко мне, но сейчас об этом думать совсем не хотелось. — Так что, Дим, ты надолго? Или опять свалишь? — я валяюсь на своей кровати, прямо рядом с Матвиенко, а Позов крутится на нашем компьютерном кресле, катаясь по комнате. Я смотрю на его улыбку и просто хочу улыбаться ему, потому что когда не будет Серёги на уроках, а это бывает часто, я буду с Позом, круто. — Ты что, я же хочу отлично сдать свою любимую историю, так что буду учиться как умалишенный, — я смотрю на Диму с небольшим сожалением, ведь он не знает, что его любимая женщина, которая раньше нас учила этому предмету, ушла в дикрет. Какое же удивление ждёт Позова, даже как-то и смешно, и волнительно.

***

Утро, грёбаный звук будильника и недовольный стон сначала Серёги, а потом и Димки, которые как-то смогли улечься на моей кровати. Не понимаю как мы не скинули друг друга на пол, но я уже об этом пожалел, потому что спать в таком положении ужасно неудобно. Но нам когда-то эта идея казалась восхитительной. — Засунь этот будильник в задницу, Тоха, — недовольно бурчит Матвиенко, когда я всё ещё ленюсь встать, чтобы выключить эту ненавистную мелодию. Сегодня только второй день учёбы, а у кого-то и первый, так что я никому не советую прогуливать. Надо точно собрать все силы в кулак и подняться с постели, а потом и поднять этих двоих. Мы все виноваты, что сидели до пяти утра, так что страдать надо тоже вместе. — Только если в твою, дорогой, — я наконец то дотягиваюсь до телефона и, выключив будильник, кое-как встаю на ноги. Только бы ничего не забыть. Документы, форма, учебники. Просто чтобы кому-то было не до чего докопаться. Мы втроём помогаем друг другу чуть взбодриться, рассказывая какие-то только нам понятные шутки, и тихо плетёмся в учебный корпус, чтобы получать знания, которые потом нам вообще в жизни не пригодятся. Около кабинета истории уже столпился народ, ведь никто не хотел опаздывать на урок к классруку. — Почему Ангелина так долго не открывает? На неё это не похоже, — возмущается Позов, прислоняясь головой к холодной стене, прямо рядом с дверью нужного кабинета. Мы с Серым переглядываемся, а потом он выдаёт смешок, постучав по плечу друга. — Твоя любимка была заменена накаченным красавчиком, Поз, — он тут же распахивает свои глаза после слов друга и только хочет что-то сказать, мы слышим шаги к кабинету, и смотрим в конец коридора. Лёгкой походкой к дверям подходит Арсений Сергеевич, кинув краткое «всем доброе утро», а уже потом открыл нам дверь. В классе свежо, что не может не радовать нас троих, таких жалких со стороны. — Если такой красавчик, то я согласен на замену, — шутит Дима, заходя внутрь прямо за нами, но я не смеюсь, потому что нет, этот историк мне нравится меньше. Раньше реально была хорошая училка, которая просто так ставила оценки, а здесь навряд ли разрешат пинать балду. Да и я всегда прогуливал этот урок, как и сделал бы это сегодня, как раз выспавшись ещё на сорок минут дольше. Вот было бы прекрасно. Мы устраиваемся на предпоследней парте с Серегой, а Димка падает сзади, чтобы просто выспаться и перестать выглядеть как зомби. Арсений Сергеевич настраивает проектор, а когда звучит звонок, усаживает класс на места, записывая тему на доске. Отлично, очередной нудный рассказ. — У нас целых три человека с похмелья? Или я не пойму почему вы позволяете себе лежать на парте с закрытыми глазами, — вроде и шутит, но как-то совсем злобно, учитель, а все смотрят на последний ряд. Я поднимаю голову, встречаясь с голубыми глазами и моргаю медленнее чем обычно. — Один молодец. Сосед по парте и парень позади поднимите свои глаза, когда с вами разговаривают, — Арсений Сергеевич не унимается, пока его просьбу не исполняют, с цоканьем, закатыванием глаз и тихим матом, но исполняют. Да мы реально как бухие тут сидим. Это что, старость? — Вы хоть отговорку какую нибудь придумайте, или голова вообще не варит, — учитель поднимается со своего места и поправляет воротник на рубашке, будто ему трудно дышать. Да он же просто бесится, это смешно. Ничего такого я во всём этом не вижу. — Мы… Мы просто не выспались, честно. Всю ночь готовились к вашему уроку, любимый вы наш., — запнулся Дима, когда понял, что и имени нового историка не знает, но всё равно некоторые смешки прошлись по классу, когда парень лебезил на последней парте. А я могу сделать вывод, что у Арсения Сергеевича нет чувства юмора, он пуленепробиваемый, значит скучный. — Арсений Сергеевич, — шепчет в помощь другу какая-то девушка справа, а Димка тут же улыбается ей. Ну он в своём репертуаре. Опять потом будет жаловаться, что ему пишут смс те самые бесячие одноклассницы. —…Арсений Сергеевич, — добавляет в свой рассказ Дима, продолжая улыбаться. Я знаю, что он не хочет злить учителя, просто вот такой он экспонат. — Молодой человек, вы, конечно, можете продолжать ёрничать, но я не думаю, что вы хотите задержаться после уроков и писать мне объяснительную о том, под чем вы сейчас находитесь, — класс немного притих, потому что обстановка не такая уж и прикольная получается. — Мы правда не выспались, Арсений Сергеевич. Признаюсь, не листали учебники истории, но и не принимали ничего, — вмешивается Серёга, потому что никому не хочется проблем из ничего. Если у учителя плохое настроение, это не значит, что мы должны страдать. — Хорошо, сейчас прощаю, но впредь будьте активнее на моих занятиях. Мы втроем киваем по несколько раз и как трое близнецов упираемся рукой в щеку, чтобы перестать клевать парту. Урок наконец-то начинается и мы даже чиркаем что-то в тетради, делая вид, что что-то поняли. Пусть хоть так учитель не пристаёт к нам. Историк всеми силами пытается игнорировать наше состояние, вроде даже начав новый рассказ о какой-то там политике, но каждый раз поглядывает на наши парты с недоверием. А мы просто терпим, чтобы снова не лечь на свои рюкзаки, которые даже казались мягче, чем обычно. Когда спасательный звонок проносится по классу, наша компания неспешно идёт к выходу, но только меня останавливает рука Арсения Сергеевича. Удивило? Совсем нет. На уроке не попало, дк сейчас? — Я догоню, — говорю я Позову, который тоже притормозил, но после моих слов скрылся за дверью как и все остальные. Все, что он будет мне сейчас говорить, все равно будет пустым для меня местом, и вылетит через другое ухо. — Ты точно нормально себя чувствуешь? — я несколько раз неуверенно киваю головой, а потом тру глаза и щеки, чтобы хоть как-то прийти в сознание. Я могу не спать всю ночь, когда работаю в кафе, но сейчас я бы всё отдал, чтобы оказаться в своей постели. — Не уверен, что это правда, но… Ладно, — Арсений Сергеевич тянется к своему столу, открывая первый шкафчик и подаёт мне какую то таблетку. Я совсем не хочу брать у него это, потому что даже не знаю название, но кто меня, собственно, спрашивает? — Поможет просидеть хотя бы несколько уроков. Я с большой настороженностью беру в руки маленький препарат и запиваю своей водой из бутылки, которую всегда ношу в портфеле на всякий случай. — Спасибо, — шепчу я, впервые наконец сделав это вовремя и пока кладу воду назад, замечаю документы. — Я не поеду, конечно, но вы ведь не отстанете, пока я не принесу это, — я отдаю ему в руки всё, что от меня требовалось, подписав специальную бумажку, и собираюсь уходить, но меня снова окликают. — Так просто от этой поездки не отделаться, Тош. Я киваю, будто самому себе и оказываюсь в коридоре. Но я всё равно смогу как-то откосить, я себя знаю. Заболею, брошусь под машину, что угодно, но ехать никакого желания нет. Это просто бред. До следующего урока пару минут, поэтому стоит ускориться, сейчас русский язык и опять новый учитель. Не хочется сразу портить о себе мнение, лучше сделать это потом, как обычно. Интересно, будет ли литература такой же интересной как раньше? Лучше бы, если честно, заменили физика, а не тех, которые мне нравились. — Наорал на тебя? — интересуется Дима, когда я сажусь за парту, зевнув. Серёга опять находится в дремоте и даже звонок его не будит. Я даже не подумал, что надо и для них таблетку взять, придётся молчать об этом. — Да нет, просто про документы напомнил, — говорю я, а потом мы здороваемся с новым учителем. Что-то слишком много парней в нашей школе развелось. — Меня зовут Павел Алексеевич, буду преподавать у вас русский язык и литературу, — он садится на край своего стола, держа в руках какую то папку. Явно это учебный план, в который редко кто заглядывает. — А ещё я люблю сигареты «Bond» с фиолетовой кнопкой. Есть у кого? — он не сбавляет голос, совсем не стесняется того, что сказал и класс оживляется, наконец, после истории. У нас как будто выкачали все положительные эмоции. Я так и знал, что Арсений Сергеевич — настоящий дементор. — Вот, возьмите, — встал с места я и подошел к учительскому столу, потому что знал, что такие сигареты курю только я из класса. Да и Павел Алексеевич показался мне приятным человеком, поэтому было не жалко делиться. — Спасибо, высокий друг, — он взял две штуки из полной коробки, а потом посадил меня на место. Я не курю на постоянной основе, просто иногда такое дикое желание возникает, что сделать с этим я ничего не могу. В школе это, конечно, запрещено, но кто не рискует, как говорится. — Так что, начнём., — произносит учитель, аккуратно убирая сигареты в карман своего пиджака. Ни то, чтобы было интересно сидеть на уроке, но явно не скучно, потому что сыпались шутки, были нормальные разговоры и поэтому русский прошёл намного быстрее истории. Как же я был рад окончанию всех шести уроков, вот никогда в жизни не был этому рад, как сейчас. У нас целых три новых учителя подряд было, это на самом деле тяжело, потому что привыкать всем обязательно надо, а ведь кто-то ещё и сдаёт экзамены по этим предметам. Мне повезло, вроде как, у меня в перспективе только литература, которую я уже хочу наконец сдать. Да и с учителем новым вроде как повезло, ни то что биологам. Эта новая женщина какая то очень странная. То забыла включить проектор, то забыла с чего начинать урок, даже не представилась. Ладно, зато нам было по-настоящему смешно. И, как и говорил Арсений Сергеевич, его таблетка продержалась где-то пару часов, а потом опять я начал пропадать в неведомое. А сейчас я уже добрался до своей комнаты вместе с Серёгой, отправив Диму к себе. Мы все знали, что проспим до ужина, поэтому как-то и не волновались.

***

— Мм, я как раз очень проголодался, — говорит Матвиенко, увидев на столе борщ на первое и макароны с сосисками на второе. А вот не нужно было завтрак и обед просыпать. Мне вот, к примеру, есть совсем не хочется, поэтому я просто отодвигаю от себя тарелку, смотря на зверский аппетит друзей. Они жевать то хоть успевают? — Так что, Поз, ты не передумал сдавать историю? Кажется знакомство прошло не очень, — начинает Серёжа, взяв в руки ещё один ломтик белого хлеба. Я не думаю, что Диму заботит это хоть чуть-чуть. Если он по правде захочет, то сдать историю уже и сейчас может, ведь он не такой уж и глупый. — Да ну, брось. Нормальный он вроде, просто выпендривается много, как и все мы, — такую оценку Позов даёт крайне редко, а тем более учителям, у меня просто слов нет и я смотрю на учительский столик. Историк откинулся на спинку стула, видимо заскучав, но продолжает медленно кивать директору, который явно что-то не интересное рассказывал. Только я собираюсь отвести взгляд, Арсений Сергеевич поворачивает на меня голову, а через несколько секунд показывает на мою тарелку с совсем не тронутой едой. Ему какое дело ем я или нет? — Тох, это он тебе показывает? — шепчет Серёга, тоже заметив этот непонятный жест. Он думает, что я сейчас сразу же пододвину к себе тарелку и начну её опустошать. Ага, как бы ни так. — Да ну, не, — я перевожу взгляд на Димку, который снова начинает что-то увлечённо рассказывать, иногда отвлекаясь на свой мобильный, на который постоянно приходят какие-то смс-ки. Я же говорил, что сегодня он не останется без внимания наших любимых одноклассников. После ужина я резко хочу почувствовать в своих лёгких дым, возможно получить расслабон, который давно ушёл как-то на второй план. Последний раз я курил летом, но, хоть и сейчас не понимаю своего желания, беру сигареты, накидывая кофту, выхожу за дверь. На улице уже загорелось пару фонарей, но вечер был очень тёплый, что хотелось бы ещё и прогуляться, но здесь просто негде. Как тюрьма, честное слово. Первая затяжка зашла как-то тяжело и я прокашлявшись, затянулся ещё раз. С каждым вздохом становилось лучше, ну или я заставлял себя в это поверить. Я, вроде, всегда ненавидел этот резкий запах, но после какого-то сложного периода, всегда припадал губами к сигарете, будто она может спасти меня от проблем или раскрасить мир в яркие краски. Сейчас меня почему-то беспокоили мысли о моей дальнейшей жизни, если я вообще доживу до своего совершеннолетия, ведь разные события, происходящие в моей жизни, немного сбивают и иногда не хочется вставать на ноги снова. Я уже просто существую, боясь когда-то окончательно сдаться, не имея поддержки от людей, от которых очень хочу её получить. Вот сейчас, например, я бы лучше жаловался о чем-то своим родителям, но не портил своё здоровье, но звонить им можно только по воскресеньям, да и то в определённое время. Я привык, вроде, но вспоминать почему-то всегда трудно. — Ты так сильно то не пались. Я тебя издалека ещё приметил, — голос Павла Алексеевича не кажется грубым и я смеюсь от его фразы, махнув ему рукой, пока он поднимается по лестнице. Сам то, сто процентов тоже не с чистой совестью живёт. — Если что, отмажете, — говорю в ответ я, выпуская дым. Мысли уходят на второй план, пока я осматриваю учителя, замечая на его безымянном пальце обручальное кольцо. Не знаю как, но это приносит мне спокойствие. — Вишь чего захотел, — он улыбается мне ещё раз, пока идёт прямо к дверям школы, а я снова остаюсь один. Тишина была повсюду, только неподалёку были слышны крики младшеклассников и небольшие замечания от их учителей. — Ты не ешь, ещё и куришь. Ты угробить себя хочешь? — слышу я голос позади и быстро тушу сигарету, которую итак скурил до фильтра. Арсений Сергеевич ровняется со мной, а я совсем не хочу на него оборачиваться, потому что я чувствую себя дураком. Как можно было не заметить появление классрука? Теперь и влететь может за нарушение правил. Только бы не штраф какой-нибудь. Да, учителя русского я был явно больше рад видеть, а сейчас как-то некомфортно чувствую себя. Историк меня очень недолюбливает, я думаю, а проблем я не очень то сейчас хочу. Итак достаточно. — Я просто… Я ем, вообще-то, и… — И не вру вам прямо сейчас, — усмехнулся мужчина, повернувшись ко мне, — Давай пачку сюда, — он протягивает свою руку, ладонью вверх, ожидая предмета, но ведь пачка совсем новая, там нет всего трёх сигарет, как так можно? Что я буду делать потом? Ну уж нет, нельзя просто так сдаваться. — С чего бы это? Они были куплены на мои деньги, поэтому нет, Арсений Сергеевич, я всё же оставлю их себе, — я достаю руки из карманов, куда сам же засунул свои любимые сигареты. Сейчас я только мечтал, чтобы историк наконец скрылся в школе, но его глаза никак не оторвутся от моих. Слишком упрямый, как и я. — Я не люблю, когда кто-то курит, — он думает, что мне интересна эта информация? О, совсем нет. — Да? Блин, тогда буду делать это чаще, — я быстро улыбаюсь, а Арсений Сергеевич осторожно тянет ко мне руку, но я слишком теряюсь, потому что все его действия просто непредсказуемы. — Хорошо… посмотрим, — он быстро тянет замок на моей кофте вверх, будто я могу простудиться, а потом снова возвращается к своей позе. Какой же странный, а. Я разворачиваюсь к зданию и захожу внутрь, оставив мужчину одного на улице. Не могу больше смотреть на самодовольную улыбку. Если он собирается следить за мной и постоянно так доставать, нужно найти новое место, чтобы спокойно курить, или просто брать кого-то с собой. Хотя историк, кажется, вообще никого не стесняется. — О, ты чего один ходил? Хоть бы меня позвал, — то ли учуяв запах сигарет, то ли просто знает он меня как облупленного, говорит мне Позов, тоже находясь в кофте. Вышел бы он на пару минут раньше, я бы ему ещё больше обрадовался. — За это с тебя штрафная сигаретка, — вот же хитрый жук. — Нельзя посигаться на святое, — смеюсь я, но всё равно тянусь к карману, куда убрал вещь, но там пусто. Впрочем, как и в штатах, как и в руках. Ничего кроме пустоты. — Кажется, я их обронил, — признаюсь я, выворачивая карманы наизнанку, а Дима только по доброму называет меня растяпой. — Ну или подарил мне, — слышим мы голос учителя, поднимающегося по лестнице и оба смотрим на него. Он специально вертит в руках мою пачку в фиолетовой обёртке и подкидывая их, ловит. Он в открытую смеётся, мне это не нравится. Я закатываю глаза и ухожу, наконец, в направление своей комнаты. Последнюю ведь пачку своровал. Да и как вообще хватило ума то и ловкости? А ещё я такой наивный. Зла не хватает. Надо точно вернуть их, это явная цель.