Почему ты со мной?

Он закуривает, стоя у панорамного окна и глядя на ночной город. Берет стакан виски, расплескивает по стенкам янтарную жидкость, выпускает в воздух дым и подносит стакан к губам. Шелковый халат. Сигаретный дым. Светлые волосы. И этот тошнотворно влюбленный взгляд девичьих глаз. - Элиас! - девушка схватила его за руку, которой он держал стакан, но мужчина даже не шелохнулся. - Да, Элизабет? - поднимая подбородок вверх, он выдохнул новую порцию дыма, затушив сигарету в стоящей рядом стеклянной пепельнице и переложив стакан в другую руку. - Мы ведь сходим на прогулку завтра, да? Его губы растягиваются в очаровательной улыбке, которая могла заставить не один десяток девичьих сердец биться чаще. - Конечно, милая, но сначала мне нужно закончить кое-какие дела, - девушка надувает губки, но соглашается, а затем приподнимается на носочках и целует блондина в блендую щеку, оставляя след от помады. - Тогда спокойной ночи, Элиас, - она нежно улыбается светловолосому и покидает гостиничный номер, улыбнувшись на прощание и мне. Мужчина все еще стоял у окна. Улыбка сползла с его лица в тот же момент, как девушка вышла из комнаты. Его лицо не выражало почти никаких эмоций. Мне иногда казалось, что он был где-то далеко-далеко в такие моменты. Чувства... Даже демоны позавидовали бы его скудным эмоциональным проявлениям. В самом начале я подумал, что он психопат. Мужчина поднес к губам стакан, а затем осушил его. Мне вдруг показалось, что еще немного, и он запустит этим стаканом прямо в это огромное окно перед ним, но вместо этого мужчина взял другую сигарету. Теперь я был уверен в этом. Он психопат. - Не очень любите гулять? - поинтересовался я, заметив, как блондин плавно поворачивает голову на звук. - Или все дело в спутнице? - Какая разница, кем будет спутница, - проговорил блондин, взяв бутылку виски и отправившись в спальню, остановившись в коридоре, он вдруг бросил на меня насмешливый взгляд, - главное, чтобы это была женщина. Иногда ему хватало и пар слов для того, чтобы окончить разговор, который так и не был начат. Люди называют это раздражением. Я испытывал раздражение. - Кстати о прогулках, Себастьян, - отпивая виски прямо из горла, мужчина стряхнул пепел в стоящую на тумбе пепельницу. - Завтра развлекаешь ее ты. У меня нет ни времени, ни желания. Люди называют это гневом. Я испытывал гнев. Я сделал пару шагов к блондину. Он успел осушить уже половину бутылки, но до их пор твердо стоял на ногах. Его самоконтроль был на одном уровне с его же безумием. - Думаете, невеста обрадуется, когда я скажу ей, что Вы не собираетесь к нам присоединиться? - на его щеке все еще алел отпечаток девичьих губ, поэтому я потянулся за платком. - Думаю, да, Себастьян, - выставив вперед руку, он протянул бутылку мне, тем самым вновь проведя черту между нами. - Ты ведь не мог не заметить. О да. Дело было не в улыбке. Не во взглядах. Не в жестах. Дело было в том, что вчера, когда Элиас сел за фортепиано, к которому он испытывал явно большее влечение, чем к девушке, которая уже давно считала себя его невестой, эта девушка недвусмысленно намекнула, что ей, в целом, без разницы, кем именно из двух бизнес-партнеров будет ее жених. Элиасу показалось это забавным. Настолько забавным, что он решил посмотреть на то, что она будет делать, оставь он нас наедине. - Карт-бланш на развлечения? - я взял бутылку за дно, вновь ощущая то же, что и утром, когда мужчина только зашел в этот номер, остановившись у того самого окна. Ярость... яростное желание остановить ход времени. Близился день исполнения нашего контракта, и мое сметение увеличивалось так же быстро, как ускользали минуты его жизни. В полумраке этого номера я хорошо видел его лицо: нахмуренные брови, сосредоточенный взгляд и нервные движения пальцев, которыми он неслышно отстукивал какой-то ритм. Что же это... лунная соната? - В пределах разумного, Себастьян, - развернувшись, он открыл дверь в одну из спален, уже собираясь ее закрыть, но остановившись в проходе после моего вопроса. - Уверены, что не будете ревновать? - пусть он и стоял спиной, но я знал, что лишь на секунду мужчина позволил себе закрыть глаза и медленно выдохнуть. - Не беспокойся об этом. К Элизабет я никогда не испытывал никаких чувств. Впрочем, подозреваю, что это взаимно, - он посмотрел на меня так, что следующий вопрос повис в воздухе. Это взаимно. Замок в двери щелкнул. Несмотря на то, что Элиас запретил мне входить в его спальню, он все равно запирал дверь. У него было всего несколько правил, которые я не должен был нарушать. Одним из них была спальня. Мой господин даже сказал, что если ему будет угрожать опасность, я никогда не должен входить туда, где он спит. Около года мне потребовалось на то, чтобы узнать природу этого странного правила. Встреться мы до того, как он смог самостоятельно понять, какой недуг охватывает его тело... Вторым правилом были прикосновения. Я никогда не должен был касаться его, что бы ни происходило. Смысл этого правила я понял только в самый последний момент его жизни. Именно это правило отсекло любую возможность разорвать чертов контракт. Пока Элиас завершал все приготовления к тому самому дню, я пролистывал манускрипты, чтобы только найти решение. Как я мог разорвать этот контракт? Если бы тогда... если бы тогда я, наплевав на правила, сделал бы то, чего желали мы оба... все сложилось бы иначе? Я не мог быть уверен в собственных чувствах. До этого контракта я считал, что не могу испытывать ничего, что доступно людям. Кто же знал, что мой контрактор окажется настоящим дьяволом, который может ввергнуть в страдания кого угодно. Ненависть. Я испытывал искреннюю ненависть к его правилам. Мыслями я бы не раз возвращался именно в тот вечер. Мне стоило выломать эту дверь. Если бы я знал... Но мне посчастливилось забыть о том дне. До того момента, пока я не увидел его вновь. *** Демонам не снятся сны. Закрывая глаза, они погружаются в мир воспоминаний. Можно относится к этому как к личному аду или раю, но воспоминания, в которые мы попадаем, невозможно выбрать. Именно поэтому демоны всегда говорят, что сон им не требуется. Кто же захочет вместо радужных пони переживать что-то, на что ты не можешь повлиять. Я позволил себе закрыть глаза, уложив девушку на кровать и оставшись по ее просьбе рядом. Лишь на секунду. А затем я оказался в том же отеле. Это воспоминание не возвращалось ко мне никогда после тех событий. Я стал забывать, какой была моя жизнь в то время. Или, может быть, я даже не помнил этого? Когда видишь череду одинаковых сновидений, сюжет можешь вспомнить только пока спишь. Проходя мимо зеркала, я заметил застегнутую на все пуговицы рубашку. Да. Тогда я выглядел иначе. Черные волосы. Карие глаза. Но мое тело... Его тело... Я закрыл глаза, едва слышно выдыхая. - Давно не виделись, Себастьян, - поворачиваясь, Элиас растянул губы в улыбке. - Как и всегда, ты выглядишь безупречно. Что-то было не так. Я внимательно осмотрел интерьер помещения. Это не воспоминание. - Да, ты прав, Себастьян, - кивнул блондин, наливая виски в два стакана до верху. - Тебе лучше не пить и не есть здесь, если не хочешь увидеть слишком уж много, поэтому я лучше выпью за тебя. Я сделал шаг к мужчине, затем еще один, вырвав стакан у него из рук и поднеся его к губам. Теперь, когда я помнил каждый момент, все эти дремлющие чувства накрыли меня с головой. Когда я испытывал то же самое? Раздражение. Ненависть. Гнев. Желание убить его собственными руками. Желание обладать его душой. Когда я был готов осушить его содержимое, чтобы остаться здесь пусть даже на всю вечность, жидкость пропала. Я перевел взгляд на мужчину, сжимая стакан в ладони. Это был лимбо. Он все это время был здесь? Или это было очередным осколком его сознания? О, нет. Прямо сейчас передо мной действительно был он. - Какого черта ты сделал, Элиас? - мужчина смотрел на меня с полуулыбкой, кажется, даже не собираясь объясняться. Этот взгляд я поймал всего один раз, когда на летней веранде в солнцезащитных очках мужчина наблюдал за тем, как я объяснял какой-то леди правила игры в гольф. Тогда я и понятия не имел... - Себастьян, у меня мало времени, - его губы вновь растянулись в улыбке, а в моих руках хрустнул стакан, и мелкие осколки рассыпались по полу. Мало времени? Я преодолел разделяющее нас расстояние за долю секунды и, схватив его за ворот накрахматенной белой рубашки, рывком притянул к себе. Я не чувствовал биение его сердца. Не ощущал дыхания. Но его горячее ответное прикосновение отдалось невыносимой болью в области сердца. - Мы скоро увидимся, Себастьян, а пока... - его руки крепко сжали мои плечи, а взгляд вдруг стал стеклянным. - Забудь обо мне. Я моргнул. Я стоял в номере гостиницы с прекрасным видом на город. Я вернулся сюда, потому что Элизабет ждала меня в другой гостинице. Ее жених скоропостижно скончался, и она почему-то решила, что я мог бы утешить ее горе. Я вернулся сюда... разве я был здесь до этого? *** Мне потребовалось некоторое время, чтобы сообразить, что часть моих воспоминаний оказалась стерта. Я додумался тогда только взять кипы бумаг и такие-то наброски с пометками. Лишь спустя годы мне удалось понять смысл некоторых из записей. Тетрадь, испещренная изображениями чужих лиц, была наполнена, скорее, вопросами, чем ответами. Я годами читал и перечитывал то, что, скорее всего, не должен был. Я долгими часами рассматривал одну и ту же страницу, на которой было лицо девушки и лишь одна фраза: "Почему ты?". Я разменивал очередной десяток лет, а эта фраза плотно застряла в моей голове. Казалось, что ее написали именно мне. Почему я? *** Я раскрыл глаза, очнувшись из забытья. Мерный звук тикания часов. Теплое дыхание девушки, прижавшейся ко мне. Мои руки, крепко обнимающие ее. Мне потребовалось около нескольких минут, чтобы прийти в себя. Мне приснился сон? Нет. Потерянное воспоминание? Не совсем. Он запретил мне пить, так что... мы снова были в том месте, где застревают все неопределившиеся души. Он не был обычным человеком, потому что он отказался от обычной жизни. Но почему же он запретил пить мне? На меня это никогда не действовало. Элиас. Я вспомнил только сейчас. Он сказал, что мы скоро встретимся. Девушка в моих ладонях вдруг поежилась и положила руку на мою грудь. Только сейчас я обратил внимание на маленькую родинку за ушком девушки, мерно сопящей в моих объятиях. Я аккуратно убрал розовые волосы в сторону и скользнул подушечками пальцев по коже моей подопечной. На моих глазах проявилась печать нашего контракта. Еще одна печать контракта. Мое сердце пропустило несколько ударов подряд. Элис. Элиас. - Даже скорее, чем ты думаешь, - проговорила розоволосая, даже не просыпаясь. Я сделаю с тобой то, что тебе даже и не снилось, милая.