Мой любимый десерт

— Каждый год Капитолий устраивает свои собственные игры. Жестокие игры! Они заставляют детей перегрызать друг другу глотки! И ради чего это всё? — Китнисс. Не драматизируй, — спокойно произносит мама, ставя тарелку с горячим супом передо мной на стол, пока Прим, затаив дыхание от моего рассказа, во все глаза глядит на меня и держит ложку в воздухе. — Я не драматизирую, — фыркаю я, но смягчаюсь, когда понимаю, что действительно напугала сестру. — Они устраивают этот идиотский конкурс, чтобы поднять в нас соревновательный дух, но это только разобщает всех в школе. Дети подставляют друг друга, обманывают, распускают непристойные слухи, а главное, жульничают. Поэтому редко когда туда попадают действительно достойные. — Это не так. Разве в прошлый раз жеребьёвку не выиграла твоя подруга? Я озадаченно морщу лицо. Мадж Андерси не то чтобы была моей лучшей подружкой, но она — самое приближённое существо, соответствующее этому определению. Кроме Гейла, но он — парень. А с девчонками у меня дружба никогда не задавалась. — Ну да, — бубню я, ковыряясь в супе ложкой. — Хочешь сказать, это было незаслуженно? Тогда я уже действительно недовольно кошусь на мать. Нет. Я так не думаю. Да, Мадж дочка мэра, и без сомнения, её отец имеет большое влияние. Но мы долгие годы учились в одной школе и немного общались до того, как более-менее сдружиться. Она всегда примерно училась, причём своими силами, хотя учителя, бывало, и любили НЕ поставить ей дурную оценку, когда она, устав от давления отца, специально на это нарывалась. А ещё она талантлива. Её видео в инстапанеме, на которых она скользит по алебастровым клавишам пианино своими тоненькими музыкальными пальчиками, набирают тысячи просмотров. Людям она нравится, в школе её уважают. Она воспитана и красива. Я ни капли не удивилась, когда в прошлом году именно её отправили в Капитолий в конце учебного года. Главный приз она, конечно, не смогла взять, но зато даже такое достижение даст ей проход в любой университет Панема. Всё дело вот в чём. Как я уже и сказала, каждый год Капитолий разразнивает учеников двенадцати дистриктов, чтобы те боролись за звание лучшего. И да, я действительно не считаю это занятие хоть каплю достойным моего внимания. У меня всё равно не будет ни времени, ни денег на то, чтобы учиться в университете. После школы мне придётся сразу пойти работать на полный рабочий день, а то и найти дополнительную работу, чтобы мы могли продолжать обеспечивать нашу семью. Капитолий. Ученики. Игры. Что-то вроде развлекательно-соревновательного мероприятия. Так они это называют. Каждый год из всех школ каждого дистрикта выбирают по два самых выдающихся ученика — юношу и девушку. Но вот в чём очередная проблема — не особо важно в какой области они превосходят других, красота это, ум, талант или сила, главное, чтобы их одобрил комитет, а дальше дело за выбором директора школы. В нашем дистрикте школа одна, соответственно и директор один. В дистриктах побольше, где школ, соответственно тоже больше, путём жеребьёвки выбирают одного директора, который и примет решение. И да, всё может сложиться абсолютно несправедливо, если какой-нибудь из таких выбранных директоров захочет отправить в Капитолий на месяц своего дорогого сыночка или дочку. Ну или в дело встрянет чей-нибудь родитель с толстым кошельком, если их отпрыскам так хочется «каникул». В этом плане правительству совершенно наплевать на правила и ограничения. Некоторые из действительно регламентированных правил гласят: • Выбранные юноша и девушка должны быть учениками школ Панема; • Возраст юноши и девушки должны соответствовать 12-18 лет; • Ученикам, ранее выбранным, повторное участие запрещено. Заявления подаются в феврале, с окончанием зимы. Каждый желающий принять в этом абсурде участие должен заполнить небольшую анкету и предоставить какой-то свой навык, который, как он думает, превосходит других. Желательно, чтобы это было на видео. «Особенно для нашего то директора, — усмехаюсь я про себя. — Если кто-то и продемонтрирует ему свой навык, то он и его вечно пьяный мозг ни в жизнь не запомнит». Да и приложенные к анкетам видео он вряд ли смотрит. Скорее всего пролистывает около двух-трёх и выбирает наугад. Но я всё равно рада, что в прошлом году это оказалась Мадж. Если кто и был достоин, то она. — Она же получила стипендию, да? — спрашивает Прим, глядя на меня своими большими голубыми глазками. — Нет, — вздыхаю я. — Стипендию, грант или как оно там получит только один, а она просто заслужила себе пропуск без экзаменов, однако оплачивать обучение придётся ей самой. — Ну, может, она и сама хорошо сдаст свои экзамены и поступит на бюджет. — Может быть, — мягко улыбаюсь я, хотя прекрасно знаю, что это не так. Все основные высшие учебные заведения расположены в Капитолии — столице Панема, или в зажиточных дистриктах Один и Два. Одно проживание там будет стоить целого состояния для жителей Двенадцатого, которые всю свою жизнь гробят на что-то, вроде работы в шахтах или малого бизнеса. А проходные баллы… В общем, это тоже вопрос очень спорный. Чем дальше, меньше и беднее дистрикт, тем хуже качество образования, так как из детей готовят в основном обычным рабочих, которые после школы пойдут на заводы, плантации, фабрики или в шахты, в зависимости от того, где ты родился. Так мы живём. Достаточно высокие баллы набирают либо самые усердные личности, готовые корпеть над книжками денно и нощно, либо просто сумасшедшие везунчики с лёгкой рукой, способные натыкать себе на «отлично» на любом экзамене. Но за учёбу приходится платить всем. Всем, кроме одного единственного счастливчика. А уж Мадж такое и не светило. Она больше увлечена музыкой, чем подготовкой к математике, которая обязательна даже в музыкальном. Да, ещё один просак нашей системы образования. Но её отец, в отличие от моего, сможет оплатить ей и образование и проживание. Мой не сможет. Он мёртв. Я слабо вздыхаю, отгоняя от себя непрошенные мысли, и принимаюсь есть уже подостывший суп.

××××

В коридоре раздаётся звонок, и ученики начинают нехотя заползать обратно в класс. Я уже давно сижу на своём месте в середине среднего ряда. Как по мне, самый безопасный вариант. На задние парты обычно садятся самые разгильдяи, и учителя это прекрасно знают. Они думают, что там они в большей безопасности, могут свободнее списывать и больше шуметь, однако это никогда не спасает их от разгневанных учителей. Более умные садятся на те места, которых все избегают — первые парты. Глупцы сзади думают, что списывать у учителя под носом невозможно. Однако это даже наоборот. Как там говорится? Если хочешь что-то от кого-то спрятать, спрячь это у него под носом? Вот и здесь примерно то же самое. И спрашивают их на уроках даже обычно меньше. Я же, не считая себя ни глупой, ни умной, остановила свой выбор на скромной середине, где я, казалось бы, особенно выделяюсь. Но нет. Это оказалось самым по-настоящему безопасным местом в классе. Учителя тебя словно не замечают. Идеально. Ученики рассаживаются по местам, рядом со мной пристраивается парнишка со светлыми волосами. На самом деле, он бы не сел сюда, если бы в классе осталось хоть одно свободное место — на перемене кому-то потребовалось целых две парты, и мест стало меньше. По какой-то причине, наверное, из-за моей чрезмерной необщительности и сурового взгляда многие сами избегают меня. Он достаёт свои учебные принадлежности — книгу, тетрадь, ручки — и кладёт руки на стол, позволяя мне полностью убедиться в его некомфортном ощущении, он даже дышит как-то прерывисто громко, почти со свистом. Жаль здесь нет Мадж или Гейла. Оба они старше меня, и потому в других классах. Мадж всего на год, а Гейл на целых два, и этот год для него последний в этой школе. Парень рядом неловко ёрзает, и меня это выводит из себя. — Я тебя и пальцем не трону, расслабься, — цежу я сквозь зубы. Он переводит на меня свой напуганный, как у кролика, взгляд, — разве только стрелой, — добавляю, хмыкая. Парень выпучивает глаза и отодвигается подальше. А я почти начинаю смеяться. Однако вместо этого я поправляю косу, открываю тетрадь по математике и начинаю вырисовывать на полях бессмысленные узоры, заполняя квадратики, пока мы ждём нашу учительницу. Этот парнишка слева от меня — он меня боится. Ничего серьёзного, на самом деле, даже наоборот, забавно. Его зовут Слоббер. И недавно он узнал, что я охочусь в лесу. Ну, типа убиваю бедных животных, чтобы не умереть самой, и всё такое. От одного только представления крови и сырого мяса его тут же воротит, что довольно иронично, учитывая то, кем работает его мать. Он сын Рубы, хозяйки местной мясной лавки. Улавливаете суть? Я, конечно, не собиралась издеваться над ним, но его невежественность в этом вопросе поначалу злила меня, а теперь только смешит. Как можно презирать кого-то, кто приносит ему его будущий ужин, только в сыром виде? Потому что от приготовленного мяса Слоб в школьной столовке никогда не отказывается. В класс почти что вваливается наша математичка Вайресс Лонг. Она проходит к столу, поправляет невпопад висящее на ней серое платье и что-то бубнит себе под нос. Вот и ещё одна причина нашего не самого удачного шанса получить высшее образование и выбиться куда-нибудь. Нет, мисс Лонг не плохой учитель или человек. Она прекрасная женщина, добрая, отзывчивая, понимающая. Но она такая… долгая. Каждую тему она разжёвывает нам по крупицам, что, наверное, неплохо, но из-за этого мы сильно отстаём от программы. А ещё у неё есть некоторые проблемы с вниманием. Она может рассказывать и рассказывать нам определённую тему, а потом просто отвлечься на какую-нибудь ерунду, например, лежащую на чьём-то столе линейку и всё. Это потеря. О предыдущей нити разговора можно забыть. Иногда это тяжело. Но те, кому действительно интересно, всегда могут открыть учебник и вычитать информацию самостоятельно или попросить объяснить снова. Правда, никто на последнее не решается, потому что все уже знают, насколько это затянется… — Простите, планёрка, — запыхавшись, говорит мисс Лонг, поправляя немного растрепавшиеся волосы. — Директор просил напомнить, что осталась неделя до конца подачи заявлений. Я лишь закатываю глаза, сразу же переводя их на макушку прямо передо мной. Даже сидя через целую парту я чувствую этот запах. Корица. Ваниль. Тепло и уют. Вот как пахнет Пит Мелларк. И от этого я даже немного злюсь. Золотой мальчик школы. Без сомнения в этом году в Капитолий отправится именно он, сразу же после того, как в прошлом году туда поехал один из его братьев. А до этого ездил ещё один, старший, когда ещё учился в школе. Делли, сидящая рядом с ним, что-то весело шепчет ему на ухо, и они обмениваются улыбками. Она тоже, скорее всего, поедет в этом году. Делли Картрайт лучшая подруга и, возможно, даже девушка Пита, непременно отправится с ним в это путешествие. Она вроде хорошая, но я не уверена, что какими-нибудь способами она или её подружки не запугают остальных, чтобы те отозвали свои заявки и директору просто не было из чего выбирать. Любовь заставляет творить безумства, а то, как она на него смотрит, явно говорит об этом. Но почему по школе до сих пор не расползлись слухи о том, что неразлучная парочка наконец вместе? А если они не вместе, то почему? А впрочем, плевать. Меня просто раздражает, что шум иногда появляется не только на задних партах. Я открываю учебник и полностью погружаюсь во внимание на уроке, потому что, видит бог, оно сейчас крайне необходимо.

××××

Сегодня на работу идти не нужно. После школы, когда мы встречаемся с Прим, потому что в этот день наши расписания совпадают по времени, мы решаем немного прогуляться пешком. — Как сдала свой реферат? — интересуюсь я. — Мисс Креста, кажется, ничего не заметила, когда я пропустила две страницы, читая его. Уголок моих губ насмешливо приподнимается. Прим три дня готовила реферат по истории, а вчерашним вечером Лютик — наш кот — умудрился стащить куда-то две страницы, и переделывать времени уже не было. — Ну и хорошо, ей в её состоянии всё равно лучше не ругаться. — Китнисс, это нечестно, — ворчит утёнок, а я просто пожимаю плечами. Снег чавкает под нашими ногами. Зимние морозы ушли и начинается ранняя оттепель. Скоро всё превратится в грязь и слякоть, и тот слой угольной пыли, покрывающий снег, смешается со всякой дрянью на дорогах. Не люблю начало весны. Не только из-за грязи, но и из-за отца. Сестрёнка тут же улавливает перемену моего настроения. Она бросает на меня озорной взгляд, и я сразу подмечаю, что она что-то задумала. — Спой, — просит она. — Пожа-алуйста. Обычно я пою только дома или перед сном, когда она не может уснуть. Иногда я делаю это в лесу, оставаясь наедине с собой и сойками-пересмешницами, подхватывающими мою песню и обрамляющую её в звучную мелодию. Но сейчас хочется немного отвлечься, поэтому я совсем немного выделываюсь, позволяя ей поуговаривать себя, но быстро сдаюсь, соглашаясь. В этот момент мы как раз проходим мимо луговины, не так далеко от нашего дома, но достаточно от посторонних ушей. Одно из немногих чистых от оседающей сажи мест. Я слегка напеваю мелодию, позже оживляя её словами. Настолько погружаюсь в процесс, что закрываю глаза, а вести меня приходится Прим. Она довольна и этого достаточно. Придя домой, я бросаю сумку на пороге комнаты и от усталости валюсь на кровать. На телефон приходит уведомление, и я заглядываю в него. Обычно меня редко кто беспокоит. На меня подписалось сразу пять человек за последние полчаса. Моя страничка в интернете не самая популярная, от слова совсем. Друзья, некоторые одноклассники, когда-то случайно забредшие на неё, друзья Гейла, считающие меня классной, пара соседей, Прим, и на этом всё. Я и выкладывать-то толком ничего не выкладываю. Хотя, конечно, запечатлевать чарующие пейзажи в лесу люблю. Ну, и фотографирую Прим, потому что считаю её очень красивой. Однако две мои фотографии в профиле никак не могли привлечь столько внимания. И пока я об этом думаю, в подписчики добавляется ещё два человека. Я непонимающе веду бровями и принимаюсь выяснять в чём же дело. Много времени на это у меня не уходит, когда я сначала вижу историю Прим, выложенную как раз около получаса назад. А затем эту же историю, репостнутую Мадж с кучей смайликов с глазами в виде сердечек. Меня сотрясает невидимый шок, немного испуга и капля злости. Потому что я не заметила. Пока пела, я не заметила, что Прим всё снимала на телефон. И сейчас моё пение красуется на весь инстапанем уже целых двух персон.