Традиции

Тренер медленно подошел к вешалке, вытянул из висящих на ней джинсов ремень, спокойно вернулся к столу и глянул на перепуганного Огребо. Уже что-то. — Ты хочешь остаться в команде? — спросил тренер, точно зная ответ и боясь, что услышит не то. Огребо неопределенно дернул плечами. — Хочешь или нет? — А за неправильный ответ бить будете, папаша? — огрызнулся Огребо. — Дурак! — отозвался тренер. Огребо то ли смутился, то ли испугался, и поспешил пояснить: — Это из фильма просто… Извините. — Так я и продолжил же, — подсказал тренер. Огребо мотнул головой: — Там «идиот» было. — Значит, ты прости, — решил тренер. Огребо дернул верхней губой и не ответил. Тренер вздохнул. Вроде бы и враждебность сбил, а толку мало, все равно Витя не хочет говорить, не хочет объяснять, даже признаться, что бросать не собирается, не хочет! Ремень противно оттягивал руку, и тренер положил его на стол, понимая, что дело все равно придется довести до конца. Нельзя просто так показать ремень и ничего не сделать. — Так ты хочешь и дальше тренироваться? — снова попробовал тренер, зайдя с другой стороны. Помогло. Огребо осторожно кивнул, сверля взглядом стол, и тренер решил пользоваться этим, идти дальше, не зацикливаясь пока на причинах, спросил: — Понимаешь, что виноват? Огребо не ответил. — Витя. — Ну, виноват, дальше-то что? — скорее грустно, чем обиженно, отозвался Огребо. — А сам не понимаешь? Не может не понимать. Он же как никто с призами знаком, вечно больше всех получает! Тренер уставился на Огребо, решив дать тому время. Захочет — ответит. Возразит, согласится, отпустит очередную колкость или грубость — неважно. Следующее слово должно быть за ним. Ждать пришлось долго. Огребо, явно решаясь, сжимал и разжимал кулаки, щурился, жмурился, тяжело дышал и ерзал, будто уже успел получить свое, и молчал. А потом вдруг спросил: — Сколько? Тренер хмыкнул. — Пятнадцать, Вить. Огребо кивнул, и тренеру вдруг показалось, что он сейчас встанет и выйдет, исчезнет и больше не вернется, решив, что с него хватит. И будет прав, вообще-то. Причина же никуда не делась, его все еще что-то не устраивает, раз все так, только теперь поверх этого еще и задница болеть будет… — И куда мне? Как? Тренер чуть не вздрогнул от неожиданности, взял ремень со стола, свернул его пополам и попросил: — Перегнись. Огребо совершенно по-дурацки улегся на стол так, что его зад остался торчать где-то на середине столешницы, голова с плечами опустилась куда-то вниз, а ноги торчали. Тренер решил ничего не менять. Пороть так, пожалуй, даже удобнее, а с остальным… Перегнулся же, как просили. Если понял, как было надо, и пошутил — его право, если не понял, то и нечего смущать лишний раз. — Не стоило бить товарища мячом по голове, — произнес тренер, размахиваясь. Огребо зашипел, дернулся, и тренеру показалось, что он сейчас соскользнет, грохнется со стола вниз головой и свернет свою дурную шею. Огребо снова лег ровно и замер. Второй удар вышел чуть слабее предыдущего, но реакция на него оказалась не менее бурной. Тренер вздохнул. Сколько Огребо максимально получал до этого, десяток? И то не было, кажется, столько еще ни один из них не зарабатывал, это у прошлых. Восемь — вот его предел. И битой, а не ремнем, это же совсем другое. Ремень тем временем ударил в девятый раз, и Огребо вскрикнул. — Терпи, — с сочувствием попросил тренер, понимая, что все идет не туда, и ударил еще, пониже. — Вы команда, и что бы у тебя ни случилось, бить друзей — последнее дело. Огребо поймал еще один удар, выгнулся, айкнул, а потом вдруг пробормотал совсем жалобно: — Ну а че они… Тренер, занесший уже руку, чтобы продолжить, замер. Не послышалось же? Не могло, точно было. — А что они? — Ничего… — Вить… Тренер хотел объяснить, что если в команде есть конфликт, он должен знать, хотел предупредить, что разберется со всеми, что может защитить, если его кто-то обижал, пообещать помочь и поддержать, да даже извиниться за порку, если причина драки будет серьезнее, чем она сама! Но Огребо его опередил, всхлипнув: — Никто не поздравил… Тренер почувствовал, как отрывается и падает внутри него какой-то жизненно важный орган. Не сердце, оно-то как раз вон как бьется, оно не могло, но что-то вроде селезенки — вполне. Достал из кармана блокнот, неловко звякнув пряжкой ремня о молнию, открыл его на последней странице, проверил. И спросил: — А они хоть знали? Понятное дело, что больше всех в любом случае виноват он сам, понятное дело, что о таких вещах нельзя забывать, но и с парней вину надо снимать вслух. Огребо-то от них ждал, а не от него… Это осознание почему-то царапнуло еще больше. Огребо вдруг всхлипнул, и тренер воспринял это за ответ, продолжил, запрещая себе заниматься самокопанием: — Вы же всего три месяца вместе тренируетесь, Вить. Они не успели запомнить просто… А может и узнать не успели. Огребо наконец извернулся, сумел поднять голову, так и не слезая со стола, и уточнил: — Получается, и правда дурак? Тренер усмехнулся, уточнил: — Кто именно? Огребо понял, даже, кажется, оценил, и деликатно промолчал. Тренер невесело покачал головой. — Сколько там осталось хоть? — вздохнул Огребо. Тренер замялся. Виноват он, а получает Огребо. В свой день рождения. Ремнем. После всех переживаний. — Драку же все равно я затеял, — напомнил Огребо. — Хотел, вообще-то, в вас мячом, но не попал… Накиньте там еще приз за криворукость. Тренер снова покачал головой, скрывая радость. Вернулся Огребо, что угодно своим языком сметет теперь — накопил. Тренер размахнулся, стегнул ремнем еще раз — сильно, сильнее чем в предыдущие, выбивая у Огребо не то чтобы крик, а почти вопль, и объявил: — Это тебе все разом и с бонусами. Слезай. Огребо отдышался, вытянул руки, подался вперед, коснулся пола, а потом скатился почти кувырком, то ли через шею, то ли через плечи, то ли и вовсе боком, кто его там поймет. — Наверно, на ноги было бы сподручнее, — заявил он, отряхиваясь. — Допросишься, — как можно строже предупредил тренер, косясь на биту. — Так с бонусами же! — напомнил Огребо. — Трачу. Тренер кивнул. — Дуй в раздевалку, тратильщик. Думаю, тебя там ждут. Огребо помрачнел, и тренер добавил: — Прости, что не поздравил. Я-то знал. — Да ладно, че… — То. Парням расскажешь и за драку извинишься. И чтоб на следующую тренировку в обнимку явились, понял? — Со всеми разом? — фыркнул Огребо. — Так это не в обнимку получится, а комом целым. — Шуруй уже, ком. Огребо, видимо решив не проверять границы дозволенного, ретировался из тренерской, с диким грохотом и топотом уносясь к раздевалке. Тренер наконец убрал ремень, еще раз посмотрел на блокнот, который успел отбросить на стул, и задумался. В прошлых командах такого и не было, кажется. Ну, кто захотел — поздравил, кто захотел — сам на свой день рождения конфет принес. А тут — вот. Хотя, перед Огребо ведь все равно придется извиняться еще раз — делом, а не словами. А чем подарок не извинение. В конце концов, будет в команде еще традиция. Лучше прежней.